5. ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО: КОНЦЕПЦИЯ “СОЦИАЛЬНОГО АТОМИЗМА” И ТОТАЛИТАРИЗМА
Сингуляризм или социальный атомизм есть обычно простое выражение позитивизма или точки зрения
"здравого смысла" в социальной философии. Обычно говорят: если мы не
хотим впасть в какую-то туманную мистику или мифологию в понимании общества, то
можно ли вообще видеть в нем что-либо иное, кроме именно совокупности отдельных
людей, живущих совместной жизнью и стоящих во взаимодействии между собой? Все
разговоры об обществе как целом, например об "общественной воле", о
"душе народа", суть пустые и туманные фразы, в лучшем случае имеющие
какой-то лишь фигуральный, метафорический смысл. Никаких иных "душ"
или "сознаний", кроме индивидуальных, в опыте нам не дано, и наука не
может не считаться с этим; общественная жизнь есть в конечном счете не что
иное, как совокупность действий, вытекающих из мысли и воли; но действовать,
хотеть и мыслить могут только отдельные люди.
Мы должны посмотреть прежде всего, как сингуляризм со
своей точки зрения объясняет конкретную природу общественной жизни. Общество
уже чисто эмпирически, именно в качестве общества есть ведь не чистый хаос, не
беспорядочное и случайное столкновение и скрещение между собой множества
социальных атомов, а некое единство, согласованность, порядок. Как объяснимо
это с точки зрения сингуляризма?
Здесь мы встречаемся с двумя возможными типами
объяснения. Старый наивный социальный атомизм, связанный с рационалистическим
индивидуализмом XVIII века, представляет себе всякую согласованность, всякое
единство общественной жизни возможными только в результате сознательного,
умышленного сговора между отдельными людьми. Люди, в своих общих интересах,
сговариваются между собой о том, что все они будут соблюдать известный общий
порядок жизни, по возможности не мешать и не вредить другу другу, подчиняться
общим правилам, сообща избранной власти и т. п. Единство общества есть
результат добровольного, умышленного согласования воль и сотрудничества
действий между отдельными людьми. В этом, по существу, и состояла знаменитая
когда-то теория "общественного договора".
Вряд ли сейчас найдется образованный социолог, который
без ограничения стал бы поддерживать эту точку зрения - настолько стало теперь
очевидным, что она противоречит бесспорным фактам общественной жизни. Дело в
том, что наряду с порядками, действительно "сознательно" введенными
через законодательство, мы встречаем в обществе много общего, единообразного,
упорядоченного, что никем не было сознательно "введено", о чем никто
никогда не думал и к чему никто умышленно не стремился. И притом именно эта
последняя область общественной жизни есть основная, господствующая в ней
сторона. Кто когда-либо сговаривался, например, о введении общего для всех
членов народа языка? Ясно, что этого не могло быть уже потому, что самый сговор
уже предполагает взаимное понимание, т. е. общность языка. Но и все вообще, что
в общественной жизни носит характер "общепринятого" - нравы, обычаи,
мода, даже право, поскольку оно есть обычное право, цены на товары (поскольку
не существует государственной таксы и нормировки),-"- все это существует
без всякого сговора и соглашения, возникая как-то "само собой", а не
как умышленно поставленная цель общей воли всех. История показывает, что и само
государство и государственная власть возникают и существуют именно в таком же
порядке, "сами собой", а отнюдь не суть итог сознательного
общественного соглашения. Только на основе этого стихийно и неумышленно сложившегося
общего порядка и единства возможно вообще в дальнейшем, в некоторых частных и
ограниченных областях и случаях, умышленное соглашение или вообще умышленное,
сознательное воздействие на общественную жизнь отдельных людей - вождей,
народных представителей, государственных деятелей.
Такой наивный рационалистический индивидуализм не
может, следовательно, объяснить и в своей слепоте просто не видит самого
основного и существенного в общественной жизни. Несостоятельность его очевидна.
Не так наивно-просто, а гораздо более серьезно смотрит на дело другой вид
сингуляризма, возникший преимущественно в литературе XIX века в результате
преодоления первого его вида. Философски наиболее точно и ясно он формулирован,
например, в "Социологии" Георга Зиммеля.
Согласно этому воззрению, единство и общность в
общественной жизни возникают совсем не в результате умышленного соглашения, а
суть никем не предвидимый и сознательно не осуществляемый итог стихийного
скрещения воль и стремлений отдельных людей. Дело в том, что человеческие
стремления и действия имеют, кроме сознательно ставимой ими цели, еще другие,
не предвидимые их участниками последствия. И в особенности это имеет место,
когда они скрещиваются между собой; по большей части люди вообще достигают на
деле не того, к чему они сами стремились, а чего-то совсем иного, часто даже им
самим нежелательного. "Человек предполагает, а Бог располагает",-
говорит русская пословица, но под "Богом", с точки зрения этого
позитивного мировоззрения, надо разуметь здесь просто случай, стихийный итог
столкновений множества разнородных воль. Вожди французской революции хотели
осуществить свободу, равенство, братство, царство правды и разума, а фактически
осуществили буржуазный строй; так по большей части бывает в истории. По этому
же образцу можно объяснить никем не предвидимые общие последствия скрещения
стремлений, ставящих себе совершенно иные, частные цели. Тропинки в лесу и поле
возникают не потому, что многие сговорились сообща проложить их, а потому, что
каждый в отдельности, один за другим, для себя самого и не сговариваясь с
другими, идет в определенном направлении; следы от этой ходьбы множества людей
сами собой складываются в общую тропу. Каждый человек, покупая и продавая
товары, не думает о введении общей цены; но в результате стремлений множества
людей, думающих только о своей собственной выгоде, о том, чтобы купить дешевле
и продать дороже, складывается, как разнодействующая спроса и предложения,
общая цена на товар. Именно таким образом складываются нравы, обычаи, мода,
укрепляются общественные понятия, утверждается власть и т. п. Так первые
князья, "собиратели земли", думая только о своей личной выгоде,
расширяют и обогащают государство; так массы земледельцев в поисках новой земли
и более свободной жизни в своем переселении совместно неведомо для себя
колонизуют новые страны и т. п. Коротко говоря: единство и общность в
общественной жизни, будучи независимы от сознательной воли отдельных участников
и в этом смысле возникая "сами собой", все же суть не действие
каких-либо высших, сверхиндивидуальных сил, а лишь итог стихийного
неумышленного скрещения тех же единичных воль и сил - комплекс, слагающийся и
состоящий только из реальности отдельных, единичных людей.
Таково господствующее, современное объяснение общества
с точки зрения социального сингуляризма. О нем надо сказать следующее: будучи
само по себе, в качестве простого констатирования, очевидно и безусловно
правильным, оно имеет, однако, тот существенный недостаток, что в
действительности не объясняет именно того, что здесь подлежит объяснению.
В самом деле, что все в обществе непосредственно есть
итог стихийного скрещения индивидуальных воль - это совершенно бесспорно;
непонятно при этом только одно, но именно самое существенное: отчего из этого
скрещения получается не хаос и не беспорядок, а общность и порядок? Представим
себе, что нам говорят: книга есть результат комбинации множества отдельных
букв. Это, конечно, несомненно; но все же, если бы буквы не подбирались
наборщиком на основании рукописи автора, а просто как попало, в результате
случайности сваливались бы в наборные кассы, то из этого получилась бы не
книга, а бессмысленный набор букв. Отчего же в обществе не случается того же
самого? Отчего общество есть не хаос людей-атомов, несущихся в разные стороны,
случайно сталкивающихся между собой и механически разлетающихся по разным
направлениям, а общий порядок, общая форма? Если ограничиться рассматриваемым
объяснением, то единственным "естественным" состоянием общества могла
бы быть только абсолютная, безграничная анархия. Но такое состояние уже не
может быть названо обществом, а есть именно его отсутствие.
Очевидно, что если из беспорядочного,
неурегулированного скрещения индивидуальных элемент.ов получается нечто общее,
какое-то единство, какой-то порядок, то это возможно лишь при условии, что
через посредство индивидуальных элементов действуют и обнаруживают свое влияние
некие общие силы. Но в таком случае загадка "общего" или
"единства" в общественной жизни не разрешена, а только отодвинута
вглубь. Мы снова стоим перед вопросом: как, в какой форме реально в обществе
нечто общее, а не только одни разрозненные, замкнутые в себе и лишь извне
соприкасающиеся между собой индивиды?
Тоталитаризм.Принципиально разное понимание исторических процессов, происходивших в
30 - 50-е гг. в СССР, советскими и зарубежными авторами до недавнего времени
приводило не только к полному непониманию сущности сталинизма, но и вело к
открытой борьбе между советскими и зарубежными историческими науками, к полному
разночтению и обоюдному оклеветанию в неистинности описываемых в СССР
процессов. Это вело к искажению исторических событий, к принципиально различным
оценкам, выводам и прогнозам. Мировое сообщество историков, сложившееся в XX
веке, сверявшее ход развития мировой истории по единым законам природы и
общества, распалось. Сталинизм со своей особой идеологией стал главным камнем
преткновения познания исторического развития, в частности, России и Европы,
превратившись в его могильщика.
Для прекращения состояния "холодной войны" в
исторических знаниях Запада и Востока в настоящее время наступили благоприятные
времена. Не устраняя ряд принципиальных сущностных подходов, ученые-историки
разных стран все ближе сходятся в одном, в определении методологических
позиций, в единении теоретико-методологических подходов, что неизбежно ведет к
успехам в деле изучения как мировой истории в целом, так и российской истории,
в частности.
Проблема тоталитаризма несколько десятилетий изучается
учеными мира многоаспектно и глубоко. Она уже с 1939 г. заявила о себе как
проблема научная, требующая философского осмысления и концептуального
конструирования. На симпозиуме Американского философского общества (1939 г.)
впервые тоталитаризм был расценен "как восстание против всей исторической
цивилизации Запада". Этот симпозиум стал своего рода "начальной
школой" дальнейших исследований проблем тоталитаризма, открывший
длительную научную дискуссию, не завершенную до сего дня.
После длительных дискуссий наиболее значимой стала
считаться концепция тоталитаризма, предложенная Карлом Фридрихом и Збигневом
Бжезинским. Их шесть основных черт тоталитаризма называют классическими и
долгие годы не подвергая сомнению. Это: единая официальная идеология;
единственная массовая партия; система террористического полицейского контроля,
поддерживающего партию; технологически обусловленный почти полный контроль
партии над всеми средствами массовой информации - прессой, радио, кино;
контроль партии над всеми вооруженными силами; централизованное руководство
всей экономикой посредством бюрократической координации ее ранее независимых
составных частей.
В 20-30-е годы в России сложилось тоталитарное
государство, в котором личность и отдельный человек превращались в ничто,
только государство и его контролирующе-карательный аппарат, вмешивавшийся и контролировавший
все стороны жизни имел право на существование. Российские ученые в понятие
"тоталитарная система" включают следующие элементы: насильственное
установление однопартийной системы; уничтожение оппозиции внутри самой правящей
партии; "захват государства партией", т.е. полное сращивание
партийного и государственного аппарата, превращение государственной машины в
орудие партии; ликвидация системы разделения законодательной, исполнительной и
судебной властей; разрушение горизонтальных общественных и управленческих
структур; уничтожение гражданских свобод; построение системы всеохватывающих
массовых общественных организаций, с помощью которых партия обеспечивает
контроль над обществом; государственное руководство средствами массовой
информации; полицейский и идеологический террор одновременно; унификация всей
общественной жизни; монополия на контроль за личной жизнью индивидов; контроль
не только за действиями, но и за мыслями населения; подмена личных интересов
общественными; отсутствие реального выбора; культ национального вождя; личная
диктатура вождя; запрещенным является все, кроме того, что приказано властью;
массовые репрессии".
Именно такая система, окрашенная национальной и
идеологической российской действительностью, сложилась в СССР к середине 30-х
годов. Партия являлась ядром тоталитарной системы. К началу массовых репрессий
было совершенно невозможно разграничить, где начиналось государство и где
заканчивалась партия (и наоборот). Даже партийная символика приобрела
официальный статус - красный флаг большевиков стал, так же как и партийный гимн
"Интернационал", государственным. ВКП(б) к этому периоду изменила и
свой собственный облик, утратила остатки демократизма в своей внутрипартийной
жизни. С последними политическими процессами в ней исчезли дискуссии, диспуты,
воцарилось полное, но весьма относительное "единство". Рядовые члены
партии, а в ряде случаев и члены ЦК всех выборных органов были отрешены от
выработки партийной политики, которая стала уделом Политбюро и партийного аппарата.
Т.о. государственная власть в стране с середины 30-х годов полностью оказалась
в руках узкого круга партийной элиты, а сама ВКП(б) составила ядро тоталитарной
политической системы.
Отличительной чертой тоталитарного государства
является идеологизация общественной жизни. Идеология марксизма-ленинизма
превратилась не только партийной, но и официальной государственной идеологией.
Об этом говорилось в Конституции 1936 г. как об одном из завоеваний социализма.
Основной метод идеологизации - пропаганда. Она зависела от преследуемых целей.
Основными чертами тоталитарной пропаганды, по мнению историков, являлись:
возведение руководством пропаганды в ранг государственной политики; подавление
альтернативы и источников альтернативного влияния: закрытие альтернативной печати,
запрет на обнародование материала "враждебного содержания";
распространение средствами массовой информации определенных политических
установок.
В 30-е годы носителем идеи выступает уже не партия, а вождь. Для
официальной идеологии стали присущи - простота изложения, повторяемость,
схематизм для удобства распространения. Все коммунисты задействованы в
идеологической работе. Введена даже специальная должность чтеца, который читал
газеты, разъясняя и комментируя события и факты в соответствии с установленной
линией партии.
В современных условиях для исторической науки
немаловажной проблемой остается выяснить вопрос о влиянии марксова учения на
российские события ХХ века.
Сегодня ученые добрались до Маркса, выискивая в его
учении те аспекты и компоненты, которые в той или иной степени проявились в
Российской действительности. Одни историки видят в теории Маркса причину всех
послеоктябрьских бед в России, другие, наоборот, считают марксизм непричастным
к трагическим событиям нашей страны.
6. ПРОБЛЕМА ВЛАСТИ В ОБЩЕСТВЕ
Определение власти. Для начала попробуем дать определение власти. Так как существуют различные подходы к пониманию
сущности власти, то и ее определения, дефиниции, будут
разными. И каждое из множества существующих
определений власти отражает ту или иную ее грань. Невозможно дать исчерпывающую дефиницию: слишком
сложен феномен власти, да и каждая
политологическая школа изучает власть с позиций, которые она считает главными, решающими.
Страницы: 1, 2, 3, 4
|