В первые два десятилетия ХХ века русская философия имела
мощный интеллектуальный потенциал и значительные перспективы развития разнообразных
школ и направлений.
На рубеже XIX - ХХ веков возникла потребность в новом
цельном мировоззрении, гармонично сочетающем в себе обращенность к различным
началам бытия. Русские философы все чаще приходили к мысли, что решение
мировоззренческих проблем без анализа вопросов сущности и существования человека
бесперспективно. Одновременно в конце XIX пека в работах как европейских, так и
русских философов начала утверждаться мысль о кризисе культуры и мировоззрения.
Кризис переживался русскими интеллектуалами во всех областях жизни и знания, о
чем говорят названия вышедших тогда работ: Новгородцев П. И, «Кризис
современного правосознания», Виппер Р. Ю. «Кризис исторической науки», Белый А.
«Кризис мысли», «Кризис жизни», «Кризис культуры», Ладыженский А. М. «Кризис
современной культуры и его отражение в новейшей философии» и др. В
западноевропейской мысли ощущение кризиса наиболее талантливо выразил Ф. Ницше,
заявивший, что нигилизм, нежелание деятельности и «обезбоживание мира» привели
к трагизму бытия, в результате развития цивилизации человек потерял свою
индивидуальность.
В России ощущение «Химически разлагающегося» мира, трагичности
существования в нем человека можно встретить в романах и публицистике Ф. М.
Достоевского. Писатель прямо предупреждал: «Отсутствие Бога нельзя заменить
любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить
человечество». Трагическое ощущение конца человеческой истории - лейтмотив Последнего
крупного произведения Вл. Соловьева «Три разговора».
В конце XIX века промышленное производство развивалось
настолько бурно, что порой доходило до самоотрицания, автоматизация производства
приводила к механизации духа. В этой ситуации наиболее прозорливые и
совестливые русские мыслители предупреждали: «Человека забыли!» (А. Чехов).
В докладе, «О причинах упадка и новых течениях
современной русской литературы (1892) Д. С. Мережковский так описал
мировоззренческую ситуацию рубежа веков: «Никогда еще люди так не чувствовали
сердцем необходимость верить и так не понимали разумом невозможность верить... Никогда
еще пограничная черта науки и веры не была такой резкой и неумолимой, никогда
еще глаза людей не испытывали такого невыносимого контраста тени и света».
Новое религиозное сознание, богоискательство, охватило
широкие круги русской интеллигенции. Начали создаваться философские и
религиозные общества, выходить философские журналы и сборники статей, самым
известным из которых были «Проблемы идеализма» (1903). В предисловии к сборнику
редактор П. И. Новгородцев писал: «Особенность нового направления состоит в
том, что оно, являясь выражением некоторой вечной потребности духа, в то же
самое время возникает в связи с глубоким процессом жизни, с общим стремлением к
нравственному обновлению. Новые формы жизни представляются теперь уже не
простым требованием целесообразности, а категорическим велением нравственности,
которая ставит во главу угла начало безусловного значения личности. Так
понимаем мы возникновение современного идеалистического движения» (Проблемы
идеализма).
В этом сборнике приняли участие многие известные
русские философы - Н. Бердяев. С. Булгаков, П. Струве, С. Франк. Они же были
авторами и двух других знаменитых сборников начала ХХ века - «Вехи» (1909) и «Из
глубины» (1918). Несколько десятилетий спустя, осмысливая феномен «духовного
движения России начала ХХ в.», Н. А. Бердяев дал достаточно точную продуманную
и выстраданную его характеристику: «В России появились души очень чуткие ко
всем веяниям духа. Происходили бурные и быстрые переходы от марксизма к
идеализму, от идеализма к православию, от эстетизма и декадентства к мистике и
религии, от материализма и позитивизма к метафизике и мистическому
мироощущению. Веяние духа пронеслось над всем миром в начале ХХ века. Наряду с
серьезным исканием, с глубоким кризисом душ была и дурная мода на мистику, на
оккультизм, на эстетизм, на пренебрежительное отношение к этике, было смешение
душевно-эротических состояний с духовными. Было немало вранья. Но происходило, несомненно,
и нарождение нового типа человека, более обращенного к внутренней жизни.
Внутренний духовный переворот был связан с переходом от исключительной
обращенности к «потустороннему», которая долго господствовала в русской интеллигенции,
к раскрытию «потустороннего». Изменилась перспектива. Получалась иная
направленность сознания. Раскрылись глаза на иные миры, на иное измерение
бытия. И за право созерцать иные миры велась страстная борьба. В части русской
интеллигенции, наиболее культурной, наиболее образованной и одаренной,
происходил духовный кризис, происходил переход к иному типу культуры, более,
может быть, близкому к первой половине ХIХ века, чем ко второй. Этот духовный
кризис был связан с разложением целостности революционного интеллигентского миросозерцания,
ориентированного исключительно социально, он был разрывом с русским «просветительством»,
с позитивизмом в широком смысле слова, был провозглашением прав на
«потустороннее». То было освобождение человеческой души от гнета социальности,
освобождение творческих сил от гнета утилитарности» (Бердяев Н. А. Русский
духовный ренессанс начала XX в. и журнал «Путь» / / Н. А. Бердяев о
русской философии).
Исследователи русского религиозного ренессанса
отмечают наличие в начале ХХ века двух центров развития русской философии -
московского и петербургского, имевших своих выдающихся мыслителей, собственные
мировоззренческие ориентиры, различное отношение к западноевропейской
философской традиции.
Московские философы ориентировались на традиции
русской религиозной философии. Они обращались к православно-церковному опыту, к
средневековой и даже античной философии. Философы-москвичи отрицательно относились
к философским идеям Канта. Один из ярчайших представителей московской школы
русской философии профессор Московского университета Л. М. Лопатин в своих
работах ратовал за разработку метафизики докантовского типа, явлющеися и
рациональной, и религиозной одновременно. В нее, по его мнению, должны быть
включены устраненные из сферы науки непосредственный опыт и вера в мистическую
природу познания. Лозунг Лопатина – «Вперед, от Канта!» разделяли многие
философы-москвичи.
Петербургская школа русской философии, наоборот,
ориентировалась на западноевропейский стиль мышления, тяготела к строгой
научности. Все ее представители были в тои или иной степени учениками
профессора Петербургского университета неокантианца А. И. Введенского
(1856-1925). В своих работах - магистерской диссертации «Опыт построения
теории материи на принципах критической философии» (1888), «O пределах и
признаках одушевления» (1892), «O видах веры и ее отношении к знанию» (1894) он
развивал идеи одной из разновидностей неокантианства, названной им логицизмом.
Из концепции Введенского следует, что философия имеет
две функции: мировоззренческую и гносеологическую. Как мировоззрение она дает
правильный взгляд на мир, а как гносеология гарантирует и типичность мировоззрения.
Гносеология, являясь важнейшей составляющей частью философии, по мнению А. И.
Введенского, должна, во-первых, носить научный («критический») характер,
во-вторых, опираться на логику и, в-третьих, определять границы человеческого
знания.. В его представлении гносеология это учение, «Выясняющее условия,
благодаря которым становится возможным бесспорно существующее знание, и в
зависимости от этих условии устанавливающее границы, до которых может простираться
какое бы то ни было знание, и за которым открывается область одинаково
недоказуемых мнений». Такой областью непознаваемого является «вещь в себе»,
трансцендентная нашему познанию, и никакое учение о «вещах в себе», т. е.
никакая метафизика, не имеет права считаться знанием.
А. И. Введенский, рассматривая законы мышления, делит
их на «естественные» («законы, которые действуют сами собою, независимо от
нашего умысла и часто даже вопреки нашему желанию») и «нормативные» («законы,
исполнение или неисполнение которых зависит от нас самих, от нашего умысла»).
По его мнению, существует три вида знания: априорное,
апостериорное и основанное на вере. Сознание обладает априорными идеями,
которые логически неотделимы от него. Это понятия (причинность, субстанция, «я»
и т. п.) и представления (пространство и время). А раз они априорны, говорить об
их происхождении и развитии не имеет смысла. Сознание и априорные идеи предполагают
определенное содержание, которое дается через опыт, являющейся, по мнению А. И.
Введенского, организованной формой ощущений.
Заметный след в развитии русской философии оставили
два ближайших ученика А. И. Введенского - профессора Петербургского университета
И. И. Лапшин и Н. О. Лосский.
И. И. Лапшин развивает проблему чужого «я» в своем
исследовании «Проблема чужого «я» В новейшей философии) (1910). Для его
философской позиции характерен отказ от метафизики и имманентизм не переходящий
в солипсизм. Это нашло отражение в работе «Опровержение солипсизма» (1924).
Проблему чужой индивидуальности он решает на материале художественного творчества
как отношение автора и героя («Эстетика Достоевского», 1923; «Художественное
творчество», 1923).
Одним из самых известных представителей петербургской
школы русской философии был создатель оригинальной философской системы
идеал-реализма интуитивист Н. О. Лосский (1870-1965). Свою философскую
деятельность Н. О. Лосский начал с обоснования учения о восприятии. Его сущность
заключается в следующем: только акт созерцания, выбирающий для сознательного
восприятия то или иное явление, есть проявление личной воли. Другими словами,
присоединение различных сторон внешнего мира к индивидуальной сознательной
жизни человека есть выборка, производимая его волей.
Начиная как основатель интуитивизма, Н. О. Лосский
показал и обосновал одну из возможных концепций объяснения происхождения нашего
сознания. Дальнейшая работа и размышления над тайнами создания и развития
целостного мира приводят его к мысли, что философ обязан дать свое видение
системы мироустройства. Исследуя проблемы всеобщего бытия, Н. Лосский приходит к
выводу, что все мире неразрывно связано, он есть органическое целое, в нем все
одинаково ценно и необходимо.
Лосскому удается осуществить синтез идеализма и
реализма, благодаря тому, что он подчиняет общие отвлеченные идеи индивидуальным
субстанциальным деятелям.
Н. Лосский - последний русский философ, создавший
всеобъемлющую философскую систему. В отличие от многих философов-современников,
которые были публицистами, богословами, поэтами, Н. Лосский был «чистым»
философом, всю жизнь размышлявшим над всеобщим развитием философского знания,
пытавшимся отразить всю полноту мира в своей системе, объединить в ней идеальное
и реальное, рациональное и иррациональное, интуицию и логику, веру и разум, необходимость
и свободу, как это имеет место в самой действительности.
В Москве в начале ХХ. века также шла интенсивная
философская работа. На собраниях Московских философов в особняке, М, К.
Морозовой, в редакциях издательств «Мусагет» и «Путь», журналов «Весы»,
«София», «Золотое руно», «Апполон» и др. обсуждалось возвращение русской
интеллигенции в лоно церкви, возникновение нового символического искусства.
Однако, в отличие от петербургской школы русской философии, в Москве развитие
философии носило противоречивый характер. С одной стороны, московские философы
называли себя сторонниками и продолжателями славянофильских традиций русской
философии, идей всеединства и философии Вл. Соловьева, а с другой - в редакции
международного философского журнала «Логос» и особенно в кругах молодых
философов господствовали прозападные симпатии.
Самыми значительными московскими философами религиозной
ориентации были П.А. Флоренский и С. Н. Булгаков, осуществивший в начале века
переход «от марксизма к идеализму». Сменили свои марксистские симпатии на
религиозный экзистенциализм Л. Шестов и Н. Бердяев.
В противовес петербургским философам, ориентированным гносеологически,
москвичи большее внимание уделяли онтологической проблематике. Это особенно
четко проявлялось в публикациях журнала «Логос» (1910-1914), защищавшего разум
как принцип, конституирующий философию, и философию от воздействия различных
сфер жизни и культуры.
Полемика между различными направлениями и течениями
русской философии на заседаниях философских обществ и кружков Москвы,
Петербурга, Киева, на «башне» Вяч. Иванова, и в особняке М. К. Морозовой, на
страницах многочисленных философских журналов обозначила взлет и несомненное
обогащение проблемного поля русской философии первых двух десятилетий ХХ века.
Годы первой мировой войны, революция 1917 года,
гражданская война, послереволюционные преследования инакомыслящих победившими
большевиками снизили потенциал этого развития и постепенно свели его на нет.
Хотя о полном прекращении существования русской философии говорить нельзя,
поскольку даже после 1917 года выходили философские журналы и книги отдельных
философов-идеалистов. Однако судьба русской философии была предопределена. Начался
«исход» русских философов за пределы родины. Часть из них эмигрировала
самостоятельно: П. Б. Струве (1917), П. И. Новгородцев (1917), Л. И.
Петражицкий (1918), П. Н. Милюков (1920), Л. Шестов (1920), Вяч. Иванов (1924),
Г. П. Федотов (1925) и др. А в 1922 году по инициативе В. И. Ленина была предпринята
беспрецедентная акция по депортации русских мыслителей за пределы России.
Высылка шла различными путями: железной дорогой – через Прибалтику и морем –
из Севастополя, Одессы, Петрограда. Не по своей воле покинули родину И. И.
Лапшин, Н. О. Лосский, С. Л. Франк, А П. Kapcaвин, И. И.Ильин, Б. В. Яковенко,
Ф. А. Степун, Н. А. Бердяев, П. А. Сорокин и др. Оставшиеся в России философы
немарксистской ориентации (П. Флоренский, А. Лосев, Г. Шпет и др.) вскоре были
арестованы и большей частью погибли в тюрьмах и лагерях.
Национальная русская философия прекратила свое
существование на родине, переселившись за рубеж, в эмиграционные центры – Париж,
Берлин, Прагу, Белград. Там были созданы философские организации: «Вольная
академии духовной культуры», «Религиозно-философская академия» и «Философское
общество» в Берлине, «Философское общество им. Вл. Соловьева» - в Праге. «Русский
научный институт» - в Белграде. Выходили философские журналы: «София», «Путь», «Новый
град», интенсивно работало издательство при Христианском союзе молодых людей
ИМКА-ПРЕСС. Мыслители русского зарубежья продолжали разрабатывать философские
проблемы, сохраняя и развивая традиции и национальные особенности русской
философии.
Это был подробный рассказ об эпохе творчества Николая
Александровича Бердяева, и теперь можно рассказать про философию его
творчества.
Философия творчества Н. А. Бердяева.
Бердяев Николай Александрович (1874-1948) - один из
наиболее ярких и влиятельных религиозных философов русского Серебряного века,
высланный из России в 1922 г. За рубежом (Германия, Франция) Н. А. Бердяев
получил признание и широкую известность за свои «русские мысли», к которым сам
он относил эсхатологическую идею истории; убеждение в том, что правду коммунизма
должно было осуществить христианство, которое не справилось со своей
исторической задачей, допустив большевистскую революцию; сознание конфликта личности
и мировой гармонии, индивидуального и общественного; ожидание новой творческой
эпохи в христианстве; отрицание религиозного смысла принципа власти и верховной
ценности государства. Но главная «русская мысль» состояла, по мнению Н. А.
Бердяева, в понимании христианства как религии Богочеловечества, что и
определило специфику русской религиозно-философской антропологии.
Страницы: 1, 2, 3
|