Не спорю, но где область определения данных правил и
что за ней?
Алквиад: Почему ты не веришь, что я иным путем мог узнать, что такое
справедливость и несправедливость?
Сократ: Конечно же, если открыл это сам.
Алквиад: А ты полагаешь, что на это я не способен?
Сократ: Нет, наоборот, если только ты будешь искать.
Алквиад: Значит, ты думаешь, что я не мог бы искать?
Сократ: Разумеется, мог бы, если бы считал, что чего-то не знаешь.
В данном диалоге Сократ не учитывает возможность
узнать что-либо без обучения и без поиска. Автоматическое обучение окружающим
миром - одна из возможностей приобретения определенного знания. При этом
человек накапливает информацию и по мере достижения определенного ее количества
появляется качественно новое - знание, не являющееся непосредственным знанием
накопленных фактов. Переход количества в качество происходит далеко не всегда
посредством каких-либо усилий со стороны человека. Он не ищет этого перехода и
не осознает, что что-либо ему не известно. Следовательно, он приобретает знания
без определенного усилия. Тем не менее это можно в некоторой степени отнести к
иным вариантам приобретения знания, как то обучение обстоятельствами и
окружающим миром и открытие в самом себе нового знания, но это не требует
осознания незнания.
Сократ: Похоже, значит, ты считаешь, что и мальчиком знал, что такое
справедливость и несправедливость.
Алквиад: Да, знал.
Сократ: Так когда же ты это открыл? Ведь не тогда же, когда считал, что
это знаешь?
Алквиад: Конечно, нет.
Сократ: А когда же ты считал, что это ты не знаешь? Вот видишь - ты
никак не найдешь такого времени.
Алквиад: Клянусь Зевсом, Сократ, не знаю, что и сказать.
Сократ: Значит, неоткрытие помогло тебе это узнать … А если ты и не
открывал этого, и этому не учился, каким образом и откуда ты это знаешь?
Алквиад: Я думаю, что обучился этому так же, как и другие.
Пассивное обучение часто является источником знаний
для людей и животных. Это сходно с некоторыми вариантами обучения нейронных
сетей без "учителя". Однако особенностью данного варианта обучения
является непредсказуемость выходных результатов, что означает, что реакция сети
до момента обучения не может быть предсказана. Аналогично и в вопросе о
справедливости и несправедливости при одинаковых начальных условиях у разных
людей могут быть разные "выходы", что соответствует различному
пониманию справедливости и несправедливости.
Сократ: назовем ли мы знатоками какого-либо предмета людей столь сильно
расходящихся во мнениях по поводу этого предмета, что в пылу спора они чинят
друг другу крайние насилия?
Алквиад: Конечно, нет.
Сократ: А ты соглашаешься на подобных учителей, относительно которых
сам признаешь, что они невежды!
Когда люди не сходятся во мнениях, это не означает что
один из них невежда (а тем более оба).
У Даниила Андреева в "Розе Мира"
представлено, на мой взгляд, довольно точное определение истины, как вершины
высочайшей горы. Вершина не достижима, но все к ней стремятся и приближаются
постепенно. При этом каждый идет своим путем и видит свою часть склона. Но при
этом различия склонов не означают две вершины или отсутствие вершины. Вершина
недостижима, но, чтобы к ней приблизиться, необходимо не отстаивать взгляд на
свой склон, но объединить свой взгляд со взглядом оппонента и попытаться
синтезировать новое приближение к истине. По-видимому, в этом и будет
заключаться мудрость. И если учителя спорят, и их точки зрения сильно
различаются, то стоит попробовать найти "золотую середину" и отсеять
"шелуху". Но если ученик синтезирует свое мнение на базе мнения учителя,
то это вовсе не означает потери учителем своей роли.
Алквиад: Я думаю, мой Сократ, афиняне и все остальные эллины редко
задаются вопросом что справедливо, а что несправедливо. Они считают, что это
само собою ясно. Поэтому, отложив попечения о справедливости, они заботятся
лишь о пользе дела. Ведь справедливое и полезное, как я полагаю, - это не одно
и то же: скольким людям, чинившим величайшую несправедливость, это принесло
выгоду, в то время, как другим, хоть и вершившим справедливые дела, по-моему,
не повезло.
Возможно, на первых парах несправедливость и приносит
видимую пользу, но это еще вопрос, ибо неясно, что считать пользой. Богатство,
власть и сила - это сложно отнести к понятию пользы. К сожалению, люди редко
над этим задумываются, руководствуясь обобщенным понятием пользы или
привнесенным в их жизнь теми, кто у власти, в то время, как те , кто у власти,
- все те же люди, не застрахованные от ошибок и часто не желающие даже думать,
а руководствующиеся чем-то промежуточным между рефлексом, инстинктом и мыслью.
Что же есть польза? У меня нет точного ответа на этот вопрос, если таковой
ответ вообще возможен.
Для меня польза - это такое, что помогает людям жить.
Человек - это душа.
… У нас нет ничего главнее души.
… правильным будет считать, что когда мы общаемся друг с другом, и
пользуемся при этом речью, это душа говорит с душой.
Человек, заботящийся о своем теле, заботится о том, что ему
принадлежит, но не о себе самом.
Душа представляется самым смыслом, самой сущностью
человека, тогда как телу отводится лишь роль оболочки, вещи, принадлежащей
сущности. Но не следует ли считать тело частью души, ибо человек без тела уже
не человек, а нечто качественно другое, как и нож без лезвия.
Сократ: … Ты первый хотел подойти и спросить по какой причине лишь я
один тебя не покидаю?
Алквиад: Так оно и было.
Сократ: Итак, причина заключается в том, что я был единственным твоим
поклонником, все же остальные поклонялись не тебе, а тому, что тебе
принадлежит. Но красота твоя увядает, ты же, напротив, начинаешь цвести. И теперь,
если только ты не дашь развратить себя афинскому народу и не станешь уродлив, я
тебя не оставлю.
Сократ: Я очень опасаюсь того, чтобы ты, став приверженцем народа, не
развратился: ведь это приключилось уже со многими достойными афинянами.
Сократ понимает, что не внешняя красота определяет
человека, а его личность, душа, и , пока душа не развращена и способна
совершенствоваться, это - человек. Никакая красивая обертка не заставит мудрого
человека съесть кусок грязи, в то время как и в невзрачной обертке хорошая
конфета остается привлекательной и желанной.
Сократ: Надо заботиться о душе и именно на нее обращать внимание.
Аквиад: это ясно.
Сократ: ну а заботу о наших телах и имуществе следует предоставить
другим.
Интересная мысль, но кто же эти другие, кто вместо
заботы о своей душе должны заботиться о вашем теле и имуществе, в то время как
вы совершенствуете душу?
Развитие души должно сочетаться с уходом за телом, ибо
на момент жизни они - единое целое и, следовательно, должны быть в гармонии.
Сократ: Значит, мой милый Аквиад, и душа, если она хочет познать самою
себя, должна заглянуть в душу, особенно же в ту ее часть, в которой заключено
достоинство души - мудрость, или же в любой другой предмет, коему душа
подобна.
Алквиад: Я согласен с тобой, Сократ.
Сократ: Можем ли мы назвать более божественную часть души, чем ту, к
которой относится познание и разумение?
Алквиад: Нет, не можем. // Это еще не означает, что таковая часть
отсутствует.
Сократ: Значит, эта ее часть подобна божеству и тот, кто всматривается
в нее, и познает все божественное - бога и разум - таким образом, лучше всего
познает себя.
Алквиад: Это очевидно.
Сократ: И подобно тому, как зеркала бывают более ясными, чистыми и
сверкающими, чем зеркало глаз, так и божество являет себя более блистательным и
чистым, чем лучшая часть нашей души.
Алквиад: Это правдоподобно, Сократ.
Сократ: Следовательно, вглядываясь в божество, мы пользуемся этим
прекраснейшим зеркалом и определяем человеческие качества в соответствии с
добродетелью души: именно таким образом и познаем самих себя.
Когда смотришься в зеркало, не следует забывать, что
это только зеркало, а оно может быть и кривым, и замутненным. Но даже самое
идеальное зеркало не способно показать предмет таким, какой он есть. Не все,
что видишь, стоит принимать на веру.
Сократ: В самом деле, мой милый Аквиад, если у кого-либо (будь то
частное лицо или государство) есть возможность делать все, что ему вздумается,
а ума при этом нет, какая ему может быть уготована судьба? Например, если бы
больному была предоставлена возможность делать все, что он вздумает, при том,
что он не обладает разумом врача, и он будет действовать, как тиран, тоесть не
сумеет себя обуздать, то каков будет его удел? Разве не погубит он скорее всего
свое тело?
Знание еще не гарантирует правильность действий.
Особенно, если это касается человека лично.
Добродетель присуща свободе!
Добродетели необходима свобода для проявления, но
свобода далеко не всегда связана с добродетелью. К тому же, свобода - сестра
пустоты.
Порочность - рабское свойство.
Отнюдь не согласен. Если только рабство не считать
пороком или порок рабством, то между ними нет прямой и однозначной зависимости.
Рабство непостоянно, а порочность имеет относительно продолжительный период
существования. Тем не менее, нет ничего неизменного, и быть рабом порока можно
лишь по своей воле, но это уже не рабство.
Алквиад: Но решено: с этого момента я буду печься о справедливости.
Сократ: Хорошо, если бы ты остался при этом решении. Страшусь, однако,
- не потому, что не доверяю твоему нраву, но потому, что вижу силу нашего
народа - как бы он не одолел и тебя, и меня.
Народ и на данный момент является большой силой,
лишенной коллективного разума, а это довольно опасное сочетание. В толпе лишь
немногие способны сохранить себя и не поддаться влиянию массы. Но масса не
является достаточно сознательной и организованной, а потому может легко стать
разрушительной и неуправляемой (примером служит дикий случай, когда толпа
раздавила нескольких человек просто стремясь укрыться от дождя под навесом), и
сопротивляться толпе - задача нелегкая для одиночек. Скорее всего будешь не
понят и раздавлен. Гитлер отмечал, что чем меньше в речи нагрузки на разум, но
больше на эмоции и чувства, тем скорее речь достигнет ушей толпы и будет понята
и принята, а это достаточно четко определяет характер такого качественного
образования, как человеческая масса.
Сократ: Итак, Лакет и Никий, поскольку Лисимах и Мелесий пригласили нас
на совет относительно своих сыновей, заботясь о том, чтобы души их стали коль
можно достойнее, нам следует показать им также, какие у нас были учители (если
мы утверждаем, что они у нас были), как и сами были достойными людьми и,
позаботившись о душах многих юношей, научили, по-видимому, своему делу и нас.
Или же - если кто из нас говорит, что не имел учителей, - он должен назвать
свои собственные дела и показать, кто из афинян либо чужеземцев - рабов или
свободных - стал благодаря ему, по общему мнению, лучше. Если же мы не владеем
таким искусством, мы должны посоветовать вам поискать других, чтобы не
рисковать испортить сыновей наших друзей и не заслужить упрек от близких.
Вопрос правильного выбора учителя особенно важен для
родителей, ибо от учителя во многом будет зависеть то, каким станет их ребенок
в будущем и ошибка не может быть допущена, ибо исправить ее будет очень сложно.
Ребенка можно сравнить с только что затворенным гипсом, который еще жидок и
способен принять произвольную форму. Задай неверную форму, не задай ее вообще
или опоздай с заливкой, и гипс схватится и изменить уже что-либо кардинально
будет невозможно. А учитель есть составная часть формы и в случае неправильного
выбора не только будет получен негативный результат, но и утеряна возможность
получить позитивный результат и даже просто что-то в корне исправить. Как потом
ни шпаклюй отливку, если она не удалась в начале, шпаклевка погоды не сделает.
(Особенно, если отливка треснула, что возможно и при неправильном воспитании.)
Сократ: Ссылаясь на многих, ты прибегаешь не к очень-то серьезным
учителям.
Алквиад: Почему же? Разве они не способны обучить?
Сократ: Даже игре в шашки - и то не способны. А ведь это куда легче,
чем внушить понятие о справедливости. Что ж, ты считаешь иначе?
Алквиад: Нет, я с тобою согласен.
Сократ: Что же, те, кто не способен обучить менее серьезным вещам,
способны обучить более серьезным?
Алквиад: Да, я так думаю: они способны обучить вещам значительно более
важным, чем игра в шашки.
Сократ: Что же это за вещи?
Алквиад: Например, я научился у них правильной эллинской речи: здесь я
никак не могу назвать себя своим собственным учителем, но должен сослаться на
тех, кого ты называешь несерьезными учителями.
Необходимым атрибутом личности является ее
индивидуальность, а для этого при ее формировании необходим избыточный и
разнообразный поток информации, который могут дать лишь люди, причем их должно
быть много, иначе новая личность может пойти по пути подражания, а это я считаю
негативным. Поток также должен обладать определенной долей противоречивости,
что необходимо для развития личности и обучения ее навыкам индивидуального
выбора и анализа. Для этого также необходим большой поток информации от многих
людей, причем они должны быть разными и не предлагать "истину в конечной
инстанции", которой просто быть не может в человеческом мире. И то, что
человек чего-то не умеет, вовсе не означает, что он не умеет ничего. К примеру,
я не умею играть ни в шашки, ни в шахматы, ни в карты (имеется в виду играть, а
не переставлять фигуры), а следовательно я не могу и научить других в них
играть. Однако, это не означает, что я не умею работать с компьютером на
определенном уровне и не смогу обучить пользованию или азам программирования.
Никий: Мне кажется, ты не знаешь, что тот, кто вступает с Сократом в
тесное отношение и начинает с ним доверительную беседу, бывает вынужден, даже
если сначала разговор идет о чем-либо другом,…
… незаметно для себя отчитаться в своем образе жизни как в нынешнее,
так и в прошлое время. Когда же он оказывается в таком положении, Сократ
отпускает его не прежде, чем допросит его обо всем с пристрастием… Я получаю
удовольствие от такого общения с этим мужем и не считаю злом, если нам
напоминают, что мы сделали что-то плохо или продолжаем так поступать, но
полагаю, что человек, не избегающий таких наставлений и сознательно стремящийся
согласно сказанному Солоном, учиться, пока он жив, необходимо станет более
осмотрительным в последующей своей жизни и не будет думать, будто старость сама
по себе делает нас умнее.
Редкий человек может получить удовольствие от того,
что ему говорят, где и в чем он не прав. Лишь немногие могут принять упрек,
замечание без раздражения, но как руководство к действиям по самоулучшению. Но
это и является одним из признаков мудрости, ибо со стороны недостатки виднее и
часто отношение окружающих есть ни что иное, как зеркало, в которое неплохо
было бы периодически смотреться.
Мужество - некая стойкость души. // Упрямство тоже?
Аксиох: Уж не знаю как, но по мере моего приближения к ужасному, все
превосходные и мужественные речи незаметно улетучиваются и теряют свой вес, а
вместо них поселяется страх изменчиво терзающий ум и подсказывающий мне, что
если я окажусь лишенным этого света и этих благ, то буду лежать где-то незримый
и безвестный, погребенный в земле, гния и превращаясь в червей и ночных чудовищ.
Пугает не столько сама смерть, сколько неизвестность,
ибо даже заявления тех, кто сумел оттуда вернуться, до сих пор подвергаются
сильным сомнениям, хотя таковые являются неплохим лекарством от страха. Мне
нравится высказывание Дж. Эд. Челленджера из "Отравленного пояса" А.
Конан-Дойла: " Я кажусь себе слишком значительным явлением природы, чтобы
мне грозил чисто физический распад на горстку солей и три ведра воды."
Когда душа водворится в подобающее ей место, тело, оставшееся без нее,
землеподобное и неразумное, не будет уже человеком. Мы - это душа, бессмертное
существо, запертое в подверженном гибели узилище. Обитель эту природа дала нам
по причине сущего зла, и радости наши в ней бывают поверхностны, легковерны и
сопряжены с многочисленными страданиями, печали же полновесны, длительны и
лишены примеси радости. А болезни, воспаления органов чувств и прочие
внутренние недуги, которые душа, рассеянная в порах нашего тела, чувствует
поневоле, заставляет ее страстно стремиться к небесному, родственному ей эфиру
и жаждать тамошнего образа жизни, небесных хороводов, стремится к ним. Так что
уход из жизни есть ничто иное, как замена некоего зла на благо.
Не стоит считать, что душа помещается в тело по злому
умыслу для страданий и иллюзий, ибо тогда какой смысл в приобретении опыта,
знаний, навыков? Не стоит ли расценивать подобную экспедицию на Землю, как
некую тренировочную и обучающую миссию? Не станет же Сократ отрицать факт
обучения при жизни и ценность такового опыта.
В самом деле, какой образ жизни или какое избранное кем-то ремесло не
подвергаются позднее нареканиям и не вызывает у человека сетований по поводу
своего положения?
Но, мой Аксиох, раз ты благороднейшее из занятий считаешь самым ужасным
из всех, как станем мы расценивать прочие виды занятий?
Каким бы ни были занятия, они дают опыт, а опыт, по
всей видимости, - это цель жизни. Страдания также дают опыт, причем не познав
плохого трудно оценить хорошее.
Аксиох: Меня же печалит утрата благ жизни.
Это говорит о том, что определенные блага жизни ему
повезло испытать. Но блага изменчивы при жизни и уходят при смерти. Не стоит
переоценивать преходящее и огорчаться по поводу его ухода. Мне нравится такое
высказывание: " Никогда не гонись за женщиной, троллейбусом и денежной
реформой - за первой всегда следует другая." Думаю, это можно отнести и к
благам. Потеряешь одни - обретешь другие. Такова жизнь и в этом ее прелесть
(при этом смерть не рассматривается как конец существования).
Существует немало прекрасных рассуждений о бессмертии души. Ведь
смертная природа никоим образом не могла бы объять и свершить столь великие
дела: презреть преобладающую силу зверей, пересекать моря, воздвигать большие
столицы, учреждать государства, взывать на небеса… Природа наша запечатлевает
в памяти на вечные времена события, происходящие в космосе; все это было бы
недоступно душе, если бы ей не было присуще некое поистине божественное
дыхание, благодаря которому она обладает проницательностью и познанием столь
великих вещей.
Так что не к смерти ты переходишь, но к бессмертию, и удел твой будет
не утрата благ, а, наоборот, более подлинное наслаждение ими: радости твои не
будут связаны со смертным телом, но свободны от всякой боли. Освобожденный от
этой темницы и став единым, ты движешься туда, где все безмятежно,
безболезненно, непреходяще, где жизнь спокойна и не порождает бед, где можно
пользоваться незыблемым миром и философски созерцать природу - не для толпы и
театральных зрелищ, но во имя вящего процветания истины.
Интересная и заманчивая картина, но простое созерцание
и покой не могут принести счастья, а , следовательно, человек должен жить и
творить и после смерти, а не предаваться покою. Отдых, конечно, нужен, но не
вечный. Без будущего настоящее не имеет смысла. Созерцание я бы предпочел сочетать
с периодическим участием в событиях и вмешательством с целью коррекции ряда
ситуаций.
Клитофонт пересказывает слова Сократа:
Тому, кто не умеет пользоваться душой, необходимо дать ей покой, да и
гораздо лучше ему не жить, чем жить, делая все по-своему. Если же такому
человеку суждено жить, то ему лучше пребывать всю жизнь рабом, чем свободным,
передав кормило своего сознания, подобно кормилу судна, другому - тому, кто
изучил искусство управления людьми, которое ты, мой Сократ, часто именуешь политикой,
а также судебным искусством и справедливостью, какова она и есть на самом деле.
Не самое разумное решение - оно призвано обезопасить
других, но не помочь человеку научиться пользоваться душой и стать личностью.
Да и как и по каким критериям имеем мы право и возможность решать, что лучше
для такого человека? Тем более, что умение пользоваться душой не заложено в
человеке от рождения. Человек должен научиться пользоваться душой. Иначе
получается, что человеку лучше не рождаться.
"Минос"
Сократ: … а чьи законы будут лучшими для человеческих душ? Разве не
законы царя? Скажи. Друг: Да, я это подтверждаю.
Земной царь есть лишь один из людей, обладающий
властью. Но это не исключает возможность, что он допустит ошибку(но увеличивает
эту возможность). Следовательно, законы царя не могут претендовать на звание
лучших. Тем более, если они созданы одним человеком. Лишь личность при своем
индивидуальном развитии может выработать для себя законы, которые могут и
отличаться от общепринятых законов. Это не всегда означает их неприемлемость.
Какими бы ни были законы общества, царя или кого-либо иного, устанавливающего
законы, личность все равно живет по своим законам, которые могут
соответствовать общим законам, а могут и не соответствовать. Нарушение внешнего
по отношению к человеку закона происходит, когда ему не соответствует
внутренний. Но я не могу представить ситуацию, когда бы был нарушен внутренний
закон. Выработка внутренних законов - одна из основных и сложнейших задач
воспитания.
"Эриксий"
Здоровые люди должны быть богаче больных, если только здоровье - более
дорогое состояние, чем деньги больных. Ведь нет никого, кто не предложил бы
остаться здоровым, не имея при этом много денег, вместо того, чтобы болеть,
обладая состоянием Великого царя. Ясно, что здоровье ценится выше: ведь его
никто никогда бы не выбрал, если бы оно не оказалось предпочтительнее, чем
обладание деньгами.
Забавно, но почему тогда таким дорогим богатством, как
здоровье, зачастую дорожат меньше всего?
Сократ: А если бы кто сейчас, подойдя к нам, спросил: "Сократ, а
также вы, Эразистрат и Эриксий, можете ли вы мне сказать, какое достояние
более всего ценно для человека? Разве не то, приобретая которое человек
правильнее всего сумеет рассудить, как ему наилучшим образом вести свои дела
и дела друзей? И как мы назовем подобное состояние?"
Эриксий: - Мне кажется, мой Сократ, самое ценное достояние человека -
счастье.
Сократ: - Это неплохо, - отвечал я. - Однако мы ведь тех из людей
считаем счастливейшими, у кого лучше, чем у всех остальных идут дела?
Понятие счастья субъективно и часто актуально
высказывание "хорошо там, где нас нет". Лишь немногие считают и
чувствуют себя счастливыми. Людям кажется, что, имей они то, что имеют другие,
они были бы счастливы, но когда они получают желанное, то находится что-то еще,
что им еще недостает. При этом многие считают, что то, что имеют другие, делает
вторых счастливыми, но сами "счастливчики" не согласны с этим. Все
зависит от понимания счастья. Порой для счастья человеку достаточно простого
слова или улыбки, а порой им мало и "гор золотых". Мне кажется
наиболее действенным средством для получения понятия о счастье была бы
смертельно опасная ситуация, из которой вы спаслись благодаря случаю или своим
правильным действиям. Когда понюхаешь смерти, тогда особо остро почувствуешь,
что это за счастье - просто жить. Хотя есть и менее радикальные способы (для
некоторых - неожиданный автомат по наиболее сложному экзамену), но их эффект
слабее и менее продолжителен.
Итак, нам теперь представляется , что самые мудрые люди одновременно
самые благополучные , счастливые и богатые, коль скоро мудрость оказалась самым
ценным достоянием.
-
Да, это верно.
-
Однако, мой Сократ, -
вмешался тут Эриксий, - какая польза человеку, если он будет мудрее Нестора, но
не будет иметь всего необходимого для повседневной жизни - пищи и питья, одежды
и прочих подобных вещей? Что проку тогда от мудрости? И как может такой
человек быть богатейшим, если, лишенный всего необходимого, он должен
нищенствовать?
-
Разве, однако, - возразил
я, - человек, обладающий мудростью, попал бы в такое положение, даже если ему и
недоставало необходимого? И наоборот, если бы кто владел домом Пулитиона и дом
этот был бы набит золотом и серебром, разве не нуждался бы он больше ни в чем?
Разве искусный кормчий, или врач, опытный в своем ремесле, или любой
другой, точно и прекрасно владеющий каким-либо родом искусством, не есть нечто
гораздо более ценное, чем любая, даже самая ценная принадлежность нашего
обихода? Разве же человек, способный и самому себе и другому дать хороший совет
по поводу того, как надо действовать наилучшим образом, не сумел бы продать
такое умение, захоти он только этим заняться?
Полностью согласен - в нормальном мире мудрый и умелый
человек всегда сможет найти себе применение и средства на жизнь. Лишь бы ему не
ставили палки в колеса.
Страницы: 1, 2, 3
|