а)
очеловечивания природы;
б)
констатуирования общества;
в)
формирования богатства личности.
Экономическая
теория еще окончательно не определилась в этом комплексе чрезвычайно важных
проблем.
Во-вторых,
речь идет о коррективах
в субъектности экономики — выходе за пределы homo economicus и определении в
качестве основного субъекта экономического процесса в его широком контексте
персонифицированной личности — homo sociotogicus. Переход от основного субъекта
"экономики фабричных труб" — homo economicus к homo sociotogicus мы
связьвзаем с ростом интеллектуального богатства личности, ее креативного
потенциала, преодолением на этой основе порога экономической зависимости
человека, доминантности в системе экономических отношений постматериальных
начал. У homo economicus выбор всегда ограничен. Речь идет о выборе только в
пределах достижения прибыльного результата. Homo sociotogicus, органично
сочетая в себе объект и субъект производства, преодолевает эти ограничения.
Человеку возвращается его собственная индивидуальность, его душа, личное
"Я". В итоге персонифицированная личность становится не только
продуцирующим субъектом, но и действительным "масштабом" (единицей
измерения) развития экономики. Реальное очеловечивание экономики, ее
гумманизация, одухотворение происходят на соответствующей основе.
В-третьих, мы исходим из того, что доминирующим
началом нооэкономики является творческий труд. В данном контексте творчество
рассматривается, с одной стороны, как неотъемлемый атрибут сознательного, а с
другой — как внутренняя потребность личности. Именно на фундаменте творчества
формируется субъектно-объектная основа креативного процесса, происходит
проникновение субъекта в объект. Творчество — это основа самоутверждения
личности, ее реальной свободы. В то же время она направлена не только на себя,
но и на очеловечивание природы и общества. Ее смысл — обогащать собственное
"Я" и одновременно конституировать ноосферу. Креативность, по
определению И. Пригожина, — "способность к творчеству",
"побуждающий стимул, толкающий реальность вперед". Именно в этом
контексте творческий труд рассматривается как атрибут ноогенезиса, энергетическая
основа конституирования ноосферы, в процессе которого субъектное и объектное,
материальное и идеальное (духовное) консолидируются в своих определениях. В
связи с этим нужно исходить из того, что творчество:
а) теряет
свою рыночную определенность, становится трансрыночным. Если рынок формируется
на принципах рациональности, то творческий труд - это атрибут иррационального в
поступках людей. Творчество лишается рационализма; оно не детерминировано по
своей сути, выходит за рамки чисто материальных мотиваций, находится вне
прагматических целей и в этом смысле не поддается стандартизации, каноническим
методам измерения;
б)
представляет собой неотчуждаемую деятельность;
в) не
подчиняется временным детерминантам, имеет вневременное измерение;
г)
всегда инновационно;
д)
утверждается на принципах конвергенции сфер материального и духовного
производства, органичного объединения их в качественно новую, по сравнению с
эпохой индустриализма, структурную целостность и именно в этом смысле является
определяющим фактором общественного прогресса.
В-четвертых,
в этом же аспекте мы рассматриваем приобретение в системе экономических
отношений доминирования постматериальных потребностей и интересов, реализуемых
как экзистенциональные потребности человека, потребности человеческого разума,
потребности познания, коммуникаций, как мера масштаба интеллектуального
достоинства личности, ее способности оценивать собственный креативный
потенциал, осознавать в себе человеческое достоинство.
Анализируя
эту проблему, необходимо исходить из того, что чисто физиологические
(материальные) потребности — наиболее примитивные по своему содержанию; это
потребности "поддержки собственного тела" (А. Шопенгауэр),
потребности первого порядка, которые еще не выделяют человека из животного
мира, потребности, "формируемые не на основе разума, а путем
инстинктов" (3. Фрейд). Речь идет о потребностях недостаточно зрелого
индустриального мира и адекватного его ценностям потребительского общества, в
котором каждая достигнутая цель удовлетворения материальных потребностей
становится одновременно началом новых стремлений, и так до бесконечности.
Сегодня потребительское общество стало символом регресса. Находясь в его
тисках, человек теряет весь пафос своего существования, свободу выбора, свою
духовность и божество духа. Многие авторитетные ученые небезосновательно
связывают фундаментальные предпосылки кризиса 2008-2009 гг. с соответствующими
противоречиями.
В
противовес этому постматериальные потребности — это очеловеченные потребности,
которые корреспондируют с родовым определением человека. Это потребности нашего
познания и коммуникаций, сотрудничества и единения с другими. Соответствующие потребности
на порядок сложнее, неунифицированы (индивидуализированы), составляют основу
самоидентификации личности, проявления ее идентичности, связаны с накоплением и
реализацией ее интеллектуального и творческого потенциалов, их всесторонним
развитием, гуманизацией. Собственно, на основании их доминантности решается
извечная дилемма: "иметь" или "быть". Это - дилемма
"примат бытия над свободой" или "примат свободы над
бытием". "Иметь или быть" - таково название одного из трудов Э.
Фромма, посвященных проблеме творчества. Что более значимо: "я есть тем,
что я имею" или "я есть тем, чем я есть"? Важно увидеть в этой
дилемме не только чисто психологическую, но и экономическую проблему. В ней
отражается переход от простой борьбы за существование человека и человеческого
рода в целом к самоутверждению действительно гуманистических (в том числе в
сфере экономики) принципов развития общества. Постматериальные потребности, как
и творческий труд, утверждаются на основах доминанты "свободы",
признании приоритетности того, "чем я есть"; они обеспечивают, прежде
всего, реализацию этих извечных для человека ценностей.
В
конце концов формируется принципиально новый — постматериальный — канал
экономической эволюции общества. Действующая модель глобального развития пока
демонстрирует неоспоримую доминантность в первую очередь материальных
мотиваций, потребительских ценностей. В противовес этому постиндустриальное
общество, которое только проявляет свои ценности, вся система его
воспроизводственных структур, действительная гуманистичность, как и новая
конструктивность в отношениях между Человеком и Природой, связываются нами с
реальным очеловечиванием потребностей личности, их дематериализацией. Говоря о
новой цивилизации, Э. Тоффлер отмечал, что ее суть сводится к утверждению
"общества, которое опирается на высокопередовую технологию и постматериальную
систему ценностей". Соответствующим образом меняется и экономика: «мы
продвигаемся от "экономики брюха" к "экономике души".
Экономика с доминатностью ноогенетических начал корреспондирует именно с такими
акцентами.
Таковы,
на наш взгляд, базовые структурные определения нооэкономических процессов,
утверждающих свои ценности в системе функциональных связей экономического
пространства в его широком контексте. Важно учитывать, целевую функцию
соответствующего анализа, его нацеленность на идентификацию перспективы. Экономика
может считаться дееспособной только тогда, когда она живет будущим. Экономика —
это создание будущего, превращение того, что есть, в то, чего еще нет. К тому
же экономика всегда больше того, что мы знаем о ней. Наука обычно не успевает
за ее динамикой. С этих позиций следует оценивать и утверждение ноогенетических
начал в экономическом пространстве, которые, с одной стороны, взаимодействуют с
хозяйственными определениями экономики товара, выступают с ними как единое
целое, а с другой — принимают на себя функцию первенства: подчиняют последние
своим ценностям.
1.6 Коррекции методологии
Каким образом должна
реагировать на эти процессы экономическая методология? Нельзя упрощать такую
ситуацию, следует учитывать то, что они не поддаются научной идентификации в
пределах канонической методологии. Необходима имплементация в систему
экономического анализа методологических принципов метафизики, которая
предусматривает движение не от реальности к идее, а наоборот — от идеи к новой
реальности. В целом в условиях межсистемных трансформаций анализ
трансцендентного, того, что считается "сверхэмпирическим", находится
"по ту сторону" не только существующей практики, но и накопленных
знаний, рассматривается как виртуальное (иррациональное), возможное лишь на
метафилософских, синергетических методологических постулатах.
Большое
методологическое значение имеет фундаментальная работа отечественных ученых В.
Базилевича и В. Ильина "Метафизика экономики" (2007). Авторы
отмечают: "В отличие от эмпирической науки, направленной на достижение
конкретного результата, метафизику интересует тайна существования. Не претендуя
на ее окончательное познание, она стремится выявить и коснуться ее". Речь
идет о поиске механизмов анализа "потенциальной реальности",
"реальности отсутствующего", "объективно существующей реальности
внутреннего мира человека". Очень важно в этом и то, что, как отмечал М.
Хайдеггер, "всякий метафизический вопрос всегда охватывает метафизическую
проблематику в целом". Для познания логики современных экономических
трансформаций такая позиция чрезвычайно важна.
В
этом же контексте актуализируются и теологические принципы осмысления нового. В
структуру экономической методологии имплементируется познавательная формула Э.
Канта, объединяющая в себе три начала—теологию, метафизику и позитивизм. От
теологического понимания мира к метафизическому познанию того, что находится
вне существующего опыта, и далее — к методам позитивистского анализа — такова
логика соответствующего способа научного осмысления нового, которую отстаивал
известный французский философ, один из основателей позитивизма и социологии, и
которая, по нашим убеждениям, приобретает все большую значимость при анализе
формирующихся в пределах действующих межсистемных экономических трансформаций
процессов.
Таким
образом, поднимается вопрос об интеграции в систему экономической методологии
не только метафизических, но и теологических основ осмысления
социально-экономических процессов, прежде всего тех, которые концентрируются в
фундаменте человеческой культуры, формируют общие представления о
мироустройстве, глобальных перспективах, достоинстве человека, моральных
ценностях, определении добра и зла, императивности экологического, обо всем
том, что находится за пределами потенциальных возможностей научного познания.
Происходит взаимообогащение науки и религии, которым нельзя пренебрегать. В.
Вернадский писал: "Как христианство не одолело науку в ее области, но в
этой борьбе глубже определило свою сущность, так и наука в чужой ей области не
сможет сломить христианскую или иную религию, но ближе определит и уяснит формы
своего ведения".
Привлечем
внимание и к понятию "вера" как к одному из потенциальных
инструментов познавательного процесса, способу получения знаний без
доказательств. Как отмечал выдающийся российский религиозный философ, поэт и
публицист В. Соловьев, круг доступного для веры всегда шире, чем круг
доступного для теории и практики. Те определения, которые несет на себе вера,
богаче и шире, чем те, которые дает нам прикладная наука. Нельзя верить в очевидное,
в то, что 2x2 = 4. Вера — это всегда пролонгация очевидного.
Акцентируем внимание на
значимости веры в системе методологического анализа и с учетом ее креативной
функции в деятельности человека, ее влияния
на формирование духовных потребностей и творческого потенциала человека,
постматериальных преференций. Верование человека, отмечал В. Паретто, —
основной стимулирующий мотив его поступков. Экономическая методология, на наш
взгляд, не может (и не имеет права) абстрагироваться и от этих реалий. На сегодняшний
день они приобретают все большую актуальность.
Еще
одно замечание, также касающееся логики обновления в условиях ноосистемных
трансформаций основных методологических постулатов экономической теории. Такое
обновление возможно лишь на новых мировоззренческих принципах. Революция в
науке, ее качественные скачки всегда начинаются с обновления духовных
ценностей, мировоззренческой конструкции общества, которой отдается
преимущество, формирования на этой основе нового интеллектуального поля.
"У каждой цивилизации есть собственная сверхидеология — ...система
взглядов, структурирующая отношение к реальности" и "оправдывающая
собственное существование". В соответствии с этим следует учитывать
процессы, определяющие "коллапс структуры мышления индустриальной
эры".
Особое
значение в этом имеет позиция В. Вернадского. Придя к выводу о
системообразующей функции науки в процессе перехода биосферы в ноосферу,
очеловечивания природы и общества, о том, что по своей сути научные знания
приобретают статус геологической силы, являющейся одним из факторов создания
ноосферы, он неоднократно подчеркивал важность научного мировоззрения, которое,
по его оценкам, всегда "формирует повестку дня научному поиску", не
тождественно "научным истинам", не является "суммарным результатом"
научных определений, не адекватно "формализованной действительности",
охватывает кроме соответствующих результатов и ненаучные общественные
(духовные) ценности и оценки, является одновременно "утверждением и
проявлением человеческого духа", "сложным и своеобразным выражением
общественной психологии". По своей сути научное мировоззрение — это тот
далекий идеал, к которому стремится наука и над которым постоянно работают
ученые.
ВЫВОД
В
1902 г. увидел мир труд В. Вернадского "О научном мировоззрении", в
котором всесторонне анализируется поставленная проблема. Когда мы акцентировали
внимание на современных глобально-цивилизационных и экономических
альтернативах, на значимости в их исследованиях принципов ноогенезиса, то речь
шла о новациях в основном на уровне мировоззренческих обобщений, об
определениях того, что в методологии теоретического анализа называется доминирующими
доктринами. Именно с этих позиций нужно воспринимать представленный анализ,
который оценивается в большей степени только как постановку безотлагательных
методологических проблем.
"Наука
о человеке, - писал Д. Гьюм, — является единственной прочной основой для других
наук". Следовательно, отмечал выдающийся английский философ, "ни один
научный вопрос не может быть решен более или менее убедительно, прежде чем мы
познакомимся с этой наукой". Исследование Д. Гьюма "Трактат о
человеческой природе", из которого взята цитата, увидело мир в 1740 г.
Полностью исключаем любые сомнения о ее актуальности и при анализе современных
сложных и противоречивых глобально-цивилизационных, в том числе и
экономических, процессов.
ИСТОЧНИКИ
1.
Тоффлер Э. Третья
волна. М., "Act из-во", 2004, с. 26, 557, 499.
2.
Гюм Д. Трактат
про людську природу. К., "Всесвіт", 2003, с.33
3.
Степин В.
Проблемы будущего цивилизации. Будущее России в зеркале синергетики. М., URSS,
2006, с. 35.
4.
Гальчинский А.
Методология анализа экономической глобализации: логика обновления.
"Экономика Украины" № 1,2009, с. 4—18.
5.
МоисеевН.
Универсум. Информация. Общество. М., "Устойчивый мир", 2001, с.
12,59-61.
6.
Вернадский В.
Биосфера и ноосфера. М., "Айрис", 2004, с. 16, 380.
7.
Тейяр де Шарден
П. Феномен человека. М., "Айрис", 2002, с. 37,40.
8.
Шопенгауэр А. Мир
как воля и представление. М., "Харвей", 2007, с. 288.
9.
Пригожий И. Конец
определенности. Ижевск, URSS, 1999, с. 67.
10.
Пригожий И.
Определено ли будущее? М., Институт компьютерных исследований, 2005, с. 154,
160, 222, 229.
11.
Поппер К.
Предположения и опровержения. Рост научного знания. М., "Act из-во",
2004, с. 535.
12.
Бергсон А.
Творческая эволюция. М., "Канон-Пресс", 1998, с. 96.
13.
Бек У.
Космополитическое мировоззрение. М., "Свободная мысль", 2008, с.
23-108.
14.
Яковец Ю. Откат
глобализации и трансформации мировой экономики. "Международные
отношения" № 8, 2009, с. 110.
15.
Дэвис Э.
Техногнозис в информационную эпоху. Екатеринбург, "Культура", 2007,
с. 404-444.
16.
Бауман 3. Текущая
современность. М., "Питер", 2008, с. 34, 57, 61-98.
17.
Тоффлер Э. Шок
будущего. М., "Act из-во", 2004, с. 32, 261.
18.
Базилевич В. Метафізика
економіки. К.,"Знання",2007,с. 13,274,275.
19.
Хайдеггер М. Что
такое метафизика? М., "Академический проект", 2007, с. 24
20.
Соловьев В.
Оправдание добра Нравственная философия. М., "Республика", 1996, с.
169.
Страницы: 1, 2, 3
|