p> Ответственность за деятельность приказов возлагалась на губернатора,
поскольку он “главнейше участвовал во всех предметах”. Именно губернатор
обязан был следить за соблюдением законности, за выполнением приказом
правил и предписаний высшего начальства. Ответственность же за отчетную
документацию, ее своевременное оформление несли все члены приказа,
“составляющие присутствие оного”, а равно и бухгалтер, обязанный составлять
отчет. Медицинские чиновники, присутствовавшие в приказах временно, от
такой ответственности освобождались[26]. В Уставе определена классификация заведений общественного призрения:
сиротские и воспитательные дома, больницы и дома для умалишенных,
богадельни, работные дома. Поощряя частную благотворительность, Устав очень
четко высказал жесткую, вполне определенную позицию правительства по этому
вопросу. “Частным людям, обществам, городам и селениям не возбораняется
(подч. автором) учреждать от себя благотворительные заведения или к
учрежденным уже что-либо прибавлять с тем, однако же, чтобы то и другое
сходствовало с общими на сей предмет постановлениями, правилами”. Частные
благотворительные учреждения открывались только по разрешению правительства
(Полож. 175). “Предложения частных людей об устроении благотворительных
заведений, - говорилось в Уставе, - проводятся в действие местным
начальством или ими самими не иначе как с дозволения правительства”[27]
(подч. автором). Как видим, правительство держало под контролем частную
инициативу по вопросам общественного призрения и благотворительности. Управление заведениями общественного призрения по закону возлагалось
на губернские и уездные земские учреждения (Полож. 176). В примечании,
однако, сделана оговорка о том, что в местностях, в которых не введены
земские учреждения, управление заведениями принадлежит приказам
общественного призрения или заменяющим их установлениям. Значительное
внимание в Уставе уделялось вопросам медицинского обслуживания беднейших
слоев населения. Большие обязанности в этом вопросе возлагались на земства.
Земские учреждения имели право приглашать на свои заседания, совещания с
правом голоса губернских врачебных инспекторов по делам о благоустройстве
заведений общественного призрения при обсуждении вопросов, касающихся
лечебной части (Полож. 177). Ростки демократизма просматриваются и в
положении о попечителях земских больниц, избиравшихся земскими губернскими
собраниями в губернских центрах и соответственно уездными земскими
собраниями в уездах (Полож. 178). Земским управам принадлежало право
назначать и избирать медиков, смотрителей и экономов - служителей в
заведениях общественного призрения. Заведование городскими больницами,
содержащимися на счет городских доходов, предоставлялось городским
общественным управлениям на одинаковых с земскими учреждениями
основаниях[28]. В введении приказов общественного призрения находились больницы для
содержания и лечения больных обоего пола. Больницы подчинялись Медицинскому
Департаменту Министерства Внутренних Дел. Местный надзор над больницами
возлагался на губернские врачебные управления. Инспекторы врачебных
управлений обязаны были несколько раз в год “обозревать больничные
заведения”, т.е. проверять и контролировать их деятельность. Инспекторы
имели право также вникать не только непосредственно в медицинские,
врачебные вопросы, но и в хозяйственные проблемы, от решения которых также
зависело состояние здоровья призреваемых. Для управления больницами и
решения лечебных, хозяйственных вопросов предусматривался штат смотрителей,
надзирателей, разных приставников и служителей, а также медиков и
фельдшеров. В больнице общественного призрения принимались бесплатно бедные и
неимущие люди всякого звания (подч. автором). В положении (199)
оговаривалось, что имущие больные также имели право на лечение в этих
больницах, но только в том случае, если там имелись свободные места и за
умеренную плату. Плату за лечение неимущих должны были вносить те ведомства
и общества, к которым они принадлежали[29]. В особых случаях, например, во
время холерных эпидемий, все заболевшие принимались в эти больницы
бесплатно. В Уставе дан очень подробный перечень лиц, имевших право
бесплатно лечиться в больницах общественного призрения: 1) состоящие на
службе чиновники и канцелярские служители, получавшие не свыше 300 руб. в
год и не имевшие других средств к жизни. К этой же категории относились
чиновники и канцелярские служители, пользовавшиеся пенсией в таком же
размере и также не имевшие других средств к жизни; 2) отставные нижние
служители казенных ведомств; 3) мещане, не имеющие недвижимой собственности
в том городе, где учреждена больница, равно мещане, иногородние; 4) местные
купцы и мещане, имеющие недвижимую собственность, если в пользу этих
больниц поступали денежные от них сборы, а именно не из городских доходов,
а собственно от купеческих и мещанских обществ; 5) люди других состояний,
кои, получая незначительное содержание от службы или своих промыслов и
обремененные пропитанием больших семейств. В последнем случае закон
предполагал снисхождение к этим лицам и уважение к их положению. Больницам
общественного призрения вменялось в обязанность лечение таких больных[30].
Такой дифференцированный подход к лечению больных свидетельствовал, на наш
взгляд, о гибкости социальной политики правительства, о стремлении
законодательно закрепить права отдельных сословий на общественное
призрение. В больницах общественного призрения допускалось амбулаторное лечение.
Законом предусматривалось право на такое лечение для лиц, несущих службу в
военно-сухопутном и военно-морском ведомствах и для членов их семей. Причем
эти льготы распространялись не только на лиц с низшим воинским званием, но
и на генералов, адмиралов, офицеров, состоявших на действительной воинской
службе. Чиновники, духовные лица различных вероисповеданий, находившиеся на
службе в управлениях и заведениях военного ведомства, все чины запаса,
медицинские служащие, сестры милосердия, воспитанники военных учебных
заведений, студенты императорской военно-медицинской академии также были
включены в перечень лиц, на которых распространялись льготы. Особым образом
были отмечены права на бесплатное лечение отставных, числящихся в запасе
раненых и увечных чинов, имевших соответствующие удостоверения. За лечением больных, относящихся к военному ведомству, должен был
осуществляться контроль. В положении 224 отмечалась необходимость строгого
соблюдения медицинского обеспечения снабжения медикаментами воинских чинов.
“Ни под каким видом” не разрешалось использовать эти медицинские средства,
предназначенные для военных чинов, на нужды гражданских лиц, находящихся в
больнице. Контроль за этим должны были осуществлять губернские врачебные
управления. Как видим, военные чины пользовались особыми привилегиями в
медицинском обслуживании. Помимо вышеуказанной категории лиц получать лечение в больницах
общественного призрения могли нижние чины таможенного ведомства, служащие
полицейских команд и гражданских ведомств. В особую группу были выделены
арестанты и лица, находящиеся под надзором полиции, не имеющие собственных
средств содержания, а также ссыльно-поселенцы Восточной Сибири на
основании Устава о ссыльных. По определенным правилам осуществлялось
лечение чиновников таможенного и почтового ведомств. При этом на
медикаменты предусматривалась плата 3 коп. в день на человека. Особые
правила были выработаны и в отношении арестантов. В местностях, где не было
приказов общественного призрения, земских учреждений, тюремные комитеты и
отделения получали из казны определенную плату за лечение в тюремных
больницах “в размере действительной необходимости” и “не свыше нормы,
установляемой для военных госпиталей”[31]. Законом предусматривалась строгая документальная отчетность по лечению
больных. Так, например, Устав предусматривал по истечение каждого года
Министерству Внутренних дел собирать сведения по губерниям, а затем
составлять сводную общую таблицу расходов с тем, чтобы по этой таблице в
следующем году была произведена плата. В связи с такой постановкой дела все
заведения общественного призрения обязаны были по определенной форме делать
соответствующие расчеты расходов на каждого больного. Обращает на себя
внимание подробное, детальное изложение всех возможных обстоятельств оплаты
за лечение, которые нашли отражение в специально сформулированных правилах.
Эти правила предусматривали сдачу в наем помещений для больниц, снабжение
их медикаментами, перевязочными материалами и т.п. Неизлечимо больные, не имевшие крова, прокормления, призревались в
специальных домах. Такие дома создавались, в частности, для умалишенных,
которые содержались в соответствии с разработанными инструкциями. При
учреждении заведений для таких больных в целях безопасности должен быть
избран отдельный дом, “довольно пространный и кругом крепкий, дабы никто из
содержимых не мог убежать”. В положении по поводу призрения и лечения этой
категории лиц особое внимание уделялось нравственному аспекту. Персонал
должен быть в таких домах пристойным, добросердечным, твердым и исправным.
Неимущие умалишенные принимались на лечение бесплатно, а имущие - за
умеренную плату. “Приставники и прислуга должны обходиться с больными
человеколюбиво”, - говорилось в Уставе[32]. Для подготовки специальных медицинских кадров - фельдшеров - при
крупных больницах общественного призрения создавались фельдшерские школы. В
Уставе по этому поводу четко определена цель создания этих школ - “для
удобнейшего снабжения гражданских общественных и частных больниц и других
заведений с ведущими в сем деле людьми” (Полож. 267)[33]. Учебными
вопросами в них занимался старший врач больницы, а хозяйственными -
смотритель больницы. Они, в свою очередь, подчинялись губернской земской
управе. Надзор за воспитанниками осуществлялся одним из врачей, что также
утверждалось губернской земской управой. Финансирование фельдшерских школ
осуществлялось земством. Земская управа выделяла на эти цели определенную
сумму средств (по земской смете). Губернская земская управа определяла и
число учеников в школе, что зависело от имеющихся финансов и потребности в
определенном количестве фельдшеров. Прием и отчисление из фельдшерской
школы осуществляла земская управа. Обучение было, как правило, на
бесплатной основе, хотя принимались ученики и на платных началах. Порядок
приема, определение учебных предметов, их объем и распределение,
назначение, преподавателей определялись особыми Уставами, утвержденными
Министром внутренних дел. После окончания фельдшерской школы ученики
подвергались экзаменам в присутствии членов губернской земской управы и
членов губернских врачебных управлений. Выпускники получали аттестаты и
назначения. Они обязаны были прослужить определенное время по распределению
земских управ (Полож. 278). В законодательных актах отражена и политика правительства в отношении
детского призрения. Один из разделов Устава называется “О сиротских домах и
о домах воспитательных”[34]. В качестве приложения к нему помещено
“Положение о сиротских домах”[35]. В Уставе отмечается, что сиротские дома относятся к разряду
благотворительных заведений и находятся в ведении приказов общественного
призрения. Целью их являлось призрение детей-сирот от 7 до 11 лет
включительно. Социальный состав принимаемых детей был неоднородным. В дома
принимались сироты обоего пола из детей купцов, мещан, цеховых и людей
других состояний, оставшихся после смерти родителей в положении, требующем
призрения. Принимались также сироты из среды чиновников и канцелярских
служащих, которые пользовались определенными привилегиями. Ответственность
за прием возлагался на городского голову той губернии, где учреждалось
заведение. Городской голова был обязан собрать необходимые сведения о
сиротах, об их имущественном положении, об их семьях, родственниках,
состоянии здоровья и др. Земская управа или приказ общественного призрения
на основе полученных от городского головы сведений принимал специальное
постановление о приеме. Дети чиновников и канцелярских служащих принимались в сиротские дома
по разрешению губернатора. При этом составлялись специальные списки таких
детей к 1 июля, в которых указывались сведения о службе отца, происхождении
сироты, его возрасте, состоянии здоровья, имущественном состоянии. Эти
списки передавались земским управам и приказам общественного призрения[36].
Так, совместными усилиями городских властей, земства решались
организационные вопросы детского призрения на местах. Дети-сироты обучались по программе приходских училищ. Они изучали
Закон Божий, краткий катехизис и священную историю, обучались чтению по
книгам церковной и гражданской печати, чистописанию, четырем первым
действиям арифметики. Преподавание осуществлялось учителями гимназий или
лицами, имеющими на это право. Закон Божий преподавал священник.
Преподавание разрешалось только по согласованию с земской управой или
приказом общественного призрения. Экзамены в училище проводились публично в
присутствии губернатора, губернского предводителя дворянства, городского
головы, членов земской управы или приказа общественного призрения,
директора училища, а также лиц, которые приглашались губернатором[37]. Большое внимание уделялось нравственному воспитанию детей.
Непосредственный надзор за поведением сирот в классах возлагался на
учителей. Они должны были воспитывать у детей любовь к порядку, правила
кротости, повиновение начальству и пр., руководствуясь при этом
соображениями, что “первые начала доброй нравственности, полученные в
юности, могут содействовать устройству будущей участи воспитанников в
обществе”[38].Все сироты, призреваемые в сиротских домах до 12 лет, затем в
соответствии со своим социальным происхождением, полом, способностями и
склонностями распределялись в казенные или частные заведения для
дальнейшего образования. Причем сироты “благородного происхождения (подч.
автором) не могли быть помещены в такие заведения, которые могли быть
приличны детям иных состояний”[39]. Льготами пользовались дети чиновников
при получении образования. Воспитанники сиротских домов по окончании
гимназий могли поступать в университеты. Количество призреваемых сирот зависело от выделяемых финансовых
средств и штатов заведений, утверждаемых Министром Внутренних Дел. В
сиротских домах могли содержаться и пансионеры обоего пола всех сословий.
Дети содержались за счет обществ, к которым принадлежали их родители,
родственников, благотворителей и т.п. Уставом предусматривалось наличие в
сиротских домах почетных попечителей. Право быть почетным попечителем
предоставлялось тем благотворителям, которые сделали сиротским домам
значительные приношения. Им предоставлялась возможность участвовать в
совещаниях об устройстве участи сирот. Они могли выступать со своими
предложениями об улучшении управления домами, содержании сирот. Как видим,
и в этом случае правительство поощряло частную благотворительность. Были разработаны специальные положения еще об одном типе детских
учреждений - воспитательных домах[40]. Они создавались для
незаконнорожденных младенцев и находились под ведением приказов
общественного призрения. Однако закон разрешал функционирование лишь ранее
созданных воспитательных домов, куда помещались дети, нуждавшиеся в
призрении в исключительно “уважительных и неизбежных случаях”. Учреждение
новых домов, отмечалось в законе, ввиду неудобств их существования в
губерниях “не дозволяется”. Одним из типов учреждений призрения неимущих (взрослых) являлись
богадельни[41]. Создавались они в удобных местах в зависимости от
количества лиц, нуждавшихся в призрении. Законом предусматривалось создание
в богадельнях атмосферы “благочиния и добронравия”. Не допускалось
нарушение нравственных норм поведения. Социальный состав их был
разнообразным. В богадельни принимались увечные, престарелые, не имевшие
пропитания лица всех состояний (Полож. 283). Среди категории лиц,
направляемых в богадельни, выделялись бродяги, “кои по свидетельству
местного начальства и врачебного управления найдены будут вовсе
неспособными к следованию в Сибирь” (Полож. 284), исключенные за “пороки из
духовного ведомства, которые по старости и увечью не могут заниматься
земледельческим трудом”(их преполагалось привлекать к легким работам). В
богадельни принимались также нищие из разночинцев, “не принадлежащие ни к
каким обществам и не имеющие родственников”, впавшие в убожество от
несчастных обстоятельств, сиротства, старости или дряхлости и когда по
состоянию здоровья и сил своих не могут трудами снискать пропитание”[42]
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5
|