Широкий отклик в Аргентине имела испанская граждан-ская война. Отец и мать Че сотрудничали с Комитетом по-мощи республиканской Испании. Семья Че горой стояла за республиканцев; принимала участие в аргентинском движе-нии против фашизма и антисемитизма. По соседству жил доктор Хуан Гонсалес Агиляр, бывший заместитель премьер-министра Негрина в правительстве республиканской Испа-нии. После поражения Республики он эмигрировал в Арген-тину и поселился в Альта-Грасии. Дети Гевары дружили с детьми Гонсалеса Агиляра, учились с ними в одной школе, а затем в одном и том же колледже в Кордове. Тэтэ дружил и со своим сверстником испанским юношей Фернандо Барралем, отец которого погиб, сражаясь с фашистами. Изве-стный республиканский генерал Хурадо одно время гостил у Гонсалесов. Он часто бывал в доме Гевары и рассказывал о перипетиях гражданской войны, о зверствах франкистов и их союзников -- итальянцев, немцев. Все это оказывало соот-ветствующее влияние на формирование будущих политиче-ских взглядов Тэтэ.
Во время второй мировой войны вся семья Гевары и их друзья горячо сочувствовали союзникам, Советскому Союзу, желали поражения странам «оси» и радовались победам Красной Армии. Огромное впечатление произвела на них Сталинградская битва.
Аргентина тогда была наводнена агентами и шпионами «оси», располагавшими тайными радиостанциями. Власти не только не пресекали их подрывной деятельности, но ее покрывали и ей содействовали. Друзья же союзников, а в их числе семейство Гевары, помогали выявлять и разоблачать фашистских агентов.
Родители Че принадлежали к числу активных участни-ков оппозиционного демократического движения. Селия даже была арестована во время одной демонстрации в Кор-дове.
Тогда в Аргентине существовало множество подпольных боевых организаций, выступавших против полицейского тер-рора. В одной из таких организаций, действовавших на тер-ритории Кордовы, участвовал и отец Че. В доме, где жила семья Гевары, изготовлялись бомбы, которые использовались для защиты от полицейских во время Демонстрации. Все это делалось на глазах у Тэтэ, который однажды сказал отцу: «Папа! Или ты разрешишь помогать тебе, или я начну действовать самостоятельно, вступлю в другую боевую группу». Отцу пришлось разрешить, чтобы иметь возмож-ность контролировать действия сына и таким образом обе-зопасить его от провала и полицейских репрессий. Григулевич И.Р. Эрнесто Че Гевара и революционный процесс в Латинской Америке. М., 1990.
Конечно, у Че, как и у каждого из нас, были свои излюбленные авторы. В детстве это были Сальгари, Жюль Верн, Дюма, Гюго, Джек Лондон. Затем он увлекался Сервантесом, Анатолем Франсом, читал Толстого, Достоевского, Горького. Конечно, он прочел и все модные тогда латиноамериканские социальные романы - перуанца Сиро Алегрии, эквадорца Хорхе Икасы, колумбийца Хосе Эустасио Риверы, - в них описывались тяжелая жизнь индейцев и рабский труд рабочих в поместьях и на плантациях. Че с детства полюбил поэзию, зачитывался Бодлером, Верленом, Гарсиа Лоркой, Антонио Мачадо, любил стихи Пабло Неруды. Множество стихов он знал на память и сам сочинял стихи... Но, разумеется, мой сын себя поэтом не считал. Он как-то назвал себя революционером, который так никогда и не стал поэтом.. А в письме к испанскому поэту-республиканцу Леону Фелипэ, книгу стихов которого "Олень" он держал у изголовья, Эрнесто называет себя "неудавшимся поэтом". Кубинский поэт Роберто Фернандес Ретамар рассказывает, что незадолго до того, как Эрнесто покинул навсегда Кубу, он одолжил у Роберто антологию испанской поэзии, из которой выписал стихотворение Неруды "Прощай!". Тэтэ увлекался не только "воздушными" материями, как поэзия и искусство. Вовсе нет. Он был силен и в математике к в других точных науках. Мы даже думали, что он станет со временем инженером, но, как известно, он выбрал профессию врача. Возможно, что тому была причиной его собственная болезнь или неизлечимая болезнь его бабушки, матери Селии, которую он сильно любил и которая ему отвечала тем же. У нее был рак, от которого она и умерла, как, впрочем, и Селия. Но, кажется, я слишком забегаю вперед. С очень раннего возраста мы стали приучать Тэтэ, да и других наших детей, к разным видам спорта, Тэтэ любил спорт, более того, он отдавался ему, как, впрочем, всему, за что принимался, самозабвенно и без скидок на свою болезнь. Он словно стремился доказать, что способен, несмотря на свою проклятую астму, делать не только все то, что делают другие его сверстники, но даже больше и лучше их. Будучи школьником, он вступил в местный спортивный клуб "Аталайя" и играл в запасной футбольной команде. Игроком он был отличным, но в основном составе клуба не мог играть, так как во время состязаний случались с ним приступы астмы, что вынуждало его покидать поле, чтобы приложиться к ингалятору. Боровичка В. “Выстрелы из засады”. М., 1976.
Цель Че Гевары - революция.
Целью жизни Че была революция, активное участие в ней. Именно эта путеводная нить привела его в маленькую Гватемалу 1954 года, где бушевала революция. Принять в ней участие Че Геваре не удалось - ему как иностранцу не доверяли левые партии. Правительство отказало ему в предоставлении права на врачебную практику. Он мета-лся в поисках выхода своей энергии, но тщетно. Пораже-ние революционных сил и угроза расправы заставили Че искать убежища в аргентинском посольстве. Опыт гвате-мальской революции оказался для него очень полезным. В кругу друзей он часто полушутя, полусерьезно говорил:
«У меня была своя революция 1905 года в виде гватемаль-ского эпизода - это была генеральная репетиция!»
Вспоминая Гватемалу тех лет, Гевара не раз касался вопроса о роли личности в революционном процессе. Он с грустью говорил о недостатках именно субъективного характера, полагая, что президент Арбенс и другие гвате-мальские руководители не выполнили своего долга перед народом и историей страны. Че вспоминал, как несколько дней спустя после вступления в Гватемалу наемников во главе с Кастильо Армасом группа пьяных бандитов нанес-ла оскорбление гватемальским кадетам. По их докладу начальник военного училища вывел ночью весь личный состав курсантов в город, арестовал ядро «армии» Кастильо Армаса и на рассвете провел колонну помятых, еще не протрезвевших «освободителей» по площадям и улицам просыпающейся столицы. В этом месте рассказа Че вскакивал и восклицал: «Контрпереворот был практиче-ски осуществлен даже не помышлявшим об этом полков-ником. Надо было Арбенсу или кому-нибудь другому из руководителей свергнутого правительства выйти из свое-го дипломатического убежища, поздравить полковника с победой, назначить его министром обороны и идти вместе вперед. Но нет, этого не произошло!»
Размышляя над исходом многочисленных государст-венных переворотов в Латинской Америке, Гевара ставил вопрос о правомерности ухода в отставку главы государ-ства, избранного на этот пост волей нации, а покидающего его вследствие личной слабости, под давлением сил внеш-ней или внутренней реакции. Он всегда высказывался за то, что лидер государства или движения обязан отстаивать свои программные взгляды до конца, и если надо, то ценой своей жизни. Он подчеркивал, что, как бы ни сложилась жизнь политического деятеля, он всегда должен искать возможности продолжить борьбу, чтобы не обмануть ча-яний тех, кто ему верил, кто связал с ним свою судьбу.
В первый свой приезд в Москву в I960 году, когда положение на Кубе было нестабильно и исход революции еще не был предопределен, ему часто задавали вопросы о том, чем кончится борьба кубинского народа, удержат ли революционеры власть в своих руках. Гевара обычно от-вечал так: «Не берусь гадать об исходе, но сам сделаю все для окончательной победы революции. Если понадобится - возьму автомат и займу свое место на баррикаде. Одно могу гарантировать; в случае неудачи вы не найдете меня среди укрывшихся в иностранных посольствах, ищите ме-ня среди погибших. Хватит с меня поражения в Гватема-ле».
Сжигаемый своим призванием борца, Гевара постоян-но искал бури. Он занимал ответственные посты в кубин-ском правительстве, активно участвовал в руководстве народным хозяйством Кубы, целиком отдаваясь новому делу, как это делали в Советской России революционеры старой ленинской гвардии. Но нет-нет да и появлялась у него затаенная мечта о новых боях. Часто (больше для себя, чем для слушателей) он говорил, что надо уметь делать все, что приказывает революция; но все-таки, на-верное, те, кто придет позже, будут лучшими созидателя-ми. Кругом еще столько несправедливости, столько явных причин для народного горя и слез...
Че обладал такими, казалось бы, редкими для латино-американца качествами, как дисциплинированность, ор-ганизованность и умение организовать других, самокритичность. Слова Че никогда не расходились с де-лами. Его можно было упрекнуть в недостаточной гибко-сти, зато он всегда был принципиальным. Неудивительно, что благодаря этим качествам он выделялся в своем окру-жении. Он много читал: еще в Гватемале обстоятельно изучил основные труды классиков марксизма-ленинизма. А прибыв в Мексику в 1954 году, продолжил самообразо-вание. Гевара не гнушался даже работы сторожа в книж-ных магазинах, если это давало ему возможность читать новинки политической литературы.
На латиноамериканских политэмигрантов, находив-шихся в Мексике, Гевара производил сильное впечатле-ние. Позже Рауль Роа, ставший министром иностранных дел революционной Кубы, а в те годы случайно встретив-шийся ему человек в Мексике, напишет: «Уже тогда Че возвышался над узким горизонтом креольских национа-листов и рассуждал с позиций континентального револю-ционера». Фидель Кастро впоследствии писал о встрече с Че Геварой в Мексике: «Он имел более зрелые по сравнению со мной революционные идеи. В идеологическом, теоретическом плане он был более развитым. По сравнению со мной он был более передовым революционером».
Когда Че, включенный в качестве врача в состав буду-щей экспедиции на яхте «Гранма», приступил к изучению партизанского дела, он поразил всех своим прилежанием, усердием и успехами. Он постоянно удостаивался высше-го балла - 10. «Мой самый способный ученик», - говорил о нем руководитель подпольной партизанской школы, бывший полковник испанской республиканской армии Альберто Байо. И в дальнейшем Гевара был образцом; организованности и исполнительности. Ему приходилось заниматься в горах Сьерра-Маэстры и налаживанием хлебопечения, и организацией мастерских по ремонту и пошиву обуви, и вопросами здравоохранения, радиопропаганды, и в то же время готовить боевые опера-ции и принимать в них активное участие. Выдвижение бывшего врача «Гранмы» в число руководителей револю-ционной Кубы - заслуженное признание его недюжинных политических знаний и организаторских способностей. Характерной особенностью Че было стремление и уме-ние воспитывать в своих товарищах по борьбе те качества, которые необходимы революционеру. Вспоминается слу-чай, происшедший в Москве с членами кубинской делега-ции во главе с Че в I960 году. Однажды вечером в гостинице «Советская», где они остановились, Гевара объ-явил, что переговоры в Министерстве внешней торговли СССР начнутся утром, в 10 часов, и что в 9 часов 30 минут все должны собраться у входа в гостиницу. Однако в на-значенное время пришел он один. Подождав ровно мину-ту, Че сел в машину и сказал: «Поехали!» В МВТ были немало удивлены, увидев вместо многочисленной кубинской делегации одного Гевару, спокойно предложившего начать переговоры. Вскоре по одному, по двое стали при-ходить смущенные и запыхавшиеся кубинцы. Вечером Че попросил организовать для делегации посещение кабине-та В. И. Ленина в Кремле и сказать экскурсоводу, чтобы он сделал упор на ленинскую концепцию государственной и партийной дисциплины. Когда на следующий день его товарищи пришли в музей-квартиру В. И. Ленина, они не знали, куда глаза девать от стыда, - экскурсовод расска-зывал о строгом, взыскательном отношении Владимира Ильича к нарушителям дисциплины. Хотя Че ни единым словом не упрекнул своих коллег, подобных случаев больше не повторялось. Че Геваре. Издательство «Хосе Марти», Гавана, 1991.
Революционный путь Че Гевары.
«Нужны социальные изменения общества». Такой вы-вод делает Гевара еще в студенческие годы. И поэтому, получив диплом врача, он не надел белый халат, а вклю-чился в революционную борьбу. Сначала его путь лежал в Боливию. Здесь произошла 179-я по счету революция. Однако последняя революция, как и все предшествую-щие, не принесла народу избавления от власти иностран-ных монополий. Гевара работал в Управлении информации и культуры, потом в ведомстве по осуществ-лению аграрной реформы. Он много ездил по стране.
Время истинных революционных изменений в Боли-вии тогда, в 1953 году, еще не наступило. Ловкие буржу-азные политики верно служили иностранным монополиям и изо всех сил пытались затормозить рево-люционный процесс. Коммунистическая партия Боливии, появившаяся на свет только в 1950 году, еще не могла играть значительной роли в политической борьбе.
Из Боливии Гевара отправляется в Гватемалу. В те годы вокруг Гватемалы кипели политические страсти. Правительство Арбенса, пришедшее к власти, отважилось национализировать часть земель «зеленого чудовища» - «Юнайтед фрут компани».
Американские газеты кричали, что «Гватемала - крас-ный аванпост в Центральной Америке. Соединенные Штаты не могут допустить возникновения советской республики». «Гватемала состоит на жалованье Кремля и является марионеткой Москвы».
Информационные агентства США не скрывали, что американское правительство намерено надеть смиритель-ную рубашку на Гватемалу.
У Гевары было рекомендательное письмо к перуан-ской революционерке Ильде Гадеа, которая проживала в Гватемале и была сторонницей правительства Арбенса. Жила она в пансионате «Сервантес», где обычно селились политические эмигранты. Там же остановился Гевара. В пансионате Гевара встретился с кубинскими эмигрантами, которые бежали от преследований генерала Батисты. И может быть, именно эти встречи определили дальнейшую судьбу Гевары, связавшего свою жизнь с кубинской революцией.
«Я впервые почувствовал себя революционером в Гватемале сложилось довольно ясное марксистское мировоззрение. Он проштудировал Маркса и Ленина. Прочитал целую библиотеку марксистской литературы». Семнадцатого июня 1954 года наемники американских монополий во главе с полковником Кастильо Армасом вторглись на территорию Гватемалы. В руках президента Арбенса была армия, насчитывающая шесть-семь тысяч человек, и, конечно, отряды интервентов, в которых было всего восемьсот человек, не представляли особой опасно-сти. Но президент Арбенс не рискнул пустить в ход армию. Он пытался разрешить критическое положение мирными средствами. Он обратился в Совет Безопасности ООН, требуя немедленного вывода из страны вооруженных банд интервентов. Однако Совет Безопасности действенных мер не принял.
Очевидно, в те дни в Гватемале впервые перед Геварой встал вопрос, какими путями должна двигаться революция. Революция, конечно, может быть мирной. Об этом писал в свое время Ленин. Но она должна уметь защищать себя. Гевара призывает руководителей левых партий Гватемалы немедленно создать народные дружины, дать трудящимся оружие. Но голос Гевары остается голосом вопиющего в пустыне.
Почувствовав нерешительность президента Арбенса увидев бездействие руководства левых партий, враги организовали военный переворот. Генералы потребовал отставки Арбенса.
Страницы: 1, 2, 3, 4
|