?не кажется, что лучше Маржерета еще никто не опроверг версии, будто Лжедмитрий был заранее подготовлен поляками и иезуитами, несколько лет воспитываясь ими. Вот, что он писал об иезуитах, якобы «воспитавших» Дмитрия: «Я думаю, что они не смогли бы воспитать его в такой тайне, что кто-нибудь из польского сейма, а, следовательно, и воевода сандомирский, в конце концов, не узнали бы... и если бы он был воспитан иезуитами, они, без сомнения научили бы его говорить и читать по-латински...». Известно, что латинского Лжедмитрий не знал, и, подписывая королю и папе послания, даже в своем имени и титуле делал грубейшие ошибки: вместо «imperator» - «in Perator», вместо «Demetrius» - «Demiusti»... Кроме того, разве не должен был самозванец, взойдя на трон, казнить направо и налево, вырубая всех потенциальных смутьянов? Наконец свержение и убийство Лжедмитрия опять-таки несут на себе отпечаток странной, непонятной торопливости.
Есть еще одно доказательство, о том, что Гришка Отрепьев и Лжедмитрий I - совершенно разные люди. Впервые Годунов назвал самозванца «Гришкой Отрепьевым» только в январе 1605г. - когда о существовании самозванца было известно уже несколько лет, когда он со своими отрядами четыре месяца находился в пределах России. Полное впечатление, что Годунов едва ли не до самого последнего момента не знал, кто же такой самозванец... Также, есть прямые сообщения о том, что Гришка Отрепьев прибыл в Москву с войском Лжедмитрия, но был им впоследствии за пьянство и беспутное поведение сослан в Ярославль... Как ни грустно, но истину мы не узнаем никогда. Самозванец мог и оказаться настоящим царевичем Дмитрием. А мог и оказаться жертвой спланированной Романовыми долголетней игры.
Загадка Лжедмитрия навсегда останется загадкой...
Лжепетр
Из всех самозванцев начала XVII в. Лжепетр является наименее загадочной фигурой. Его истинное происхождение стало известно в октябре 1607 г. после сдачи Тулы, взятия его в плен и допроса.
Самозванец поведал следующее: «Родился-де он в Муроме, а прижил-де его, с матерью с Ульянкою, Иваном звали, Коровин, без венца; а имя ему Илейка; а матери его муж был, Тихонком звали, Юрьев торговый человек. А как Ивана не стало, и его мать Ульянку Иван велел после себя постричь в Муроме, в Воскресенском девичье монастыре, и тое мать его постригли». Оказавшись почти сиротой, Илья нанялся в услужение к нижегородскому купцу Т.Грозильникову, затем был казаком, стрельцом, холопом у В.Елагина; наконец, оказался у терских казаков. Зимой 1605--1606 гг. около трехсот казаков атамана Федора Болдырина «учили думать». Они роптали на задержку жалования и голодную «нужу», говоря: «Государь [Лжедмитрий I] нас хотел пожаловати, да лихи бояре: переводят жалованье бояря, да не дадут жалования». Среди казаков возник план провозгласить одного из своих молодых товарищей «царевичем Петром», сыном Федора Ивановича, и идти к Москве -- искать милости государя. Выбор казаков пал на Илейку Горчакова, или Муромца, потому, что он был в Москве и знаком со столичными обычаями. Рожденная в казачьем кругу самозванческая легенда весьма примечательна: царевич Петр был сыном царя Федора Ивановича и царицы Ирины Годуновой, которая, опасаясь покушений брата на жизнь сына, подменила новорожденного девочкой, а Петра отдала на воспитание в надежные руки. Через несколько лет девочка умерла, а царевич странствовал, пока не попал к казакам и не объявил им о своих правах. Интереснейшим образом эта легенда преломилась в Белоруссии, где рассказывали, что царица Ирина ответила Борису, будто родила «угоде полмедведка и полчовека, втом часе тот Борис дал покой, болш о том непыталсе». Сказка о «полумедведке-получеловеке», сюжет которой совпадает с развитием событий в пушкинской «Сказке о царе Салтане», была, по-видимому, широко распространена в Белоруссии, поскольку там за царевичем Петром укрепилось прозвище Петра Медведки. Смелому предприятию сопутствовал успех. К казакам, сопровождавшим Лжепетра, присоединись новые отряды, и войско двинулось вверх по Волге. «Царевич» обратился к «дяде», который призвал его с казаками в Москву. В Свияжске казаки узнали, что Лжедмитрий I убит, и повернули к Дону. Осенью 1606 г. отряд Лжепетра находился на Северском Донце. К этому времени Юг России был охвачен восстанием против нового царя -- Василия Шуйского, возглавлявшего заговор против Лжедмитрия I. Центром восстания стал Путивль, где сидел «воевода Дмитрия» князь Г.П.Шаховской, призывавший сражаться за призрак «истинного царя», во второй раз избежавшего смерти. Г.П.Шаховской и другие руководители восстания против Шуйского находились в тупике: их сторонников уже не удовлетворяли слова, что спасшийся Дмитрий скрывается в Литве; народ хотел видеть живого государя. Венценосный вождь, хотя бы и не «царь Дмитрий», был для Шаховского как нельзя кстати. Лжепетр прибыл в Путивль в ноябре 1606 г. Молодой самозванец сильно отличался от своего предшественника. «Детина» (как его именуют официальные источники) не стремился быть похожим на царского сына. В отличие от Лжедмитрия I он был беспощаден к дворянам, попадавшим к нему в плен. В Путивле совершались жестокие казни; были казнены многие бояре и воеводы, попавшие в плен к казакам: князь В.К.Черкасский, М.Б.Сабуров, ясельничий А.М.Воейков (посланник Шуйского в Крым), князь Ю.Д.Приимков-Ростовский, Е.В. и М.В. Бутурлины и другие. Современники утверждали, что самозванец приказывал казнить в день «до семидесяти человек». В то же время самозванец не стремился к социальным переменам. В его окружении было немало знатных дворян. Воеводами Лжепетра были князь Г.П.Шаховской, боярин князь А.А.Телятевский, князья Мосальские. Подобно Лжедмитрию I и Шуйскому, Лжепетр жаловал своим сторонникам поместья, отобранные у казненных дворян.
Пока Лжепетр вершил суд и расправу в Путивле, мятежная армия во главе с воеводами «царя Дмитрия» Иваном Болотниковым и Истомой Пашковым подступила к Москве. 2 декабря 1606 г. Болотников был разбит под селом Заборьем, отступил в Калугу и сел в осаду. В начале 1607 г. Лжепетр выступил на помощь союзнику и перешел из Путивля в Тулу. На реке Вырке этот отряд был атакован боярином И.Н.Романовым. Казаки пытались загородиться обозами, отчаянно сопротивлялись, но несли большие потери. Немногие оставшиеся в живых «под собою бочки с зельем зажгоша и злою смертью помроша». Другой отряд, посланный Лжепетром в городок Серебряные Пруды, также был разбит -- царским воеводой князем А.В.Хилковым.
В мае Лжепетр предпринял вторую попытку оказать помощь осажденной Калуге. Войско возглавил князь А.А.Телятевский. 3 мая 1607 г. он разбил на реке Пчельне боярина князя Б.П.Татева, но, опасаясь столкновения с основными силами Шуйского, возвратился в Тулу. Битва на Пчельне оказала деморализующее влияние на царскую армию под Калугой, и Болотников, воспользовавшись этим, предпринял успешную вылазку и перешел в Тулу. Ослабленная армия Болотникова влилась в войско Лжепетра. Тула стала центром восстания, против которого и направил основные силы Василий Шуйский. Сражение между Телятевским и воеводами А.В.Голицыным и Б.М.Лыковым, разыгравшееся на реке Возме, было жестоким и продолжительным. Телятевский и Болотников потерпели поражение и бежали в Тулу; уцелевшие казаки засели в оврагах и соорудили острожек.
Осада Тулы началась 30 июня. Крепкие стены города и упорство осажденных успешно противостояли царской армии. Воеводам Лжепетра удалось сделать несколько успешных вылазок. Пока Шуйский стоял под Тулой, в Астрахани появился новый самозванец -- Август, «сын» Ивана Грозного и царицы Анны Колтовской, выдвинутый волжскими казаками. Он смог взять Царицын, но был отбит от Саратова. Еще большую опасность представлял человек, принявший имя «царя Дмитрия». Войско Лжедмитрия II пополнялось медленно; только в сентябре он смог во главе отрядов польских наемников, казаков и русских «воров» двинуться на помощь Лжепетру и Болотникову. 8 октября Лжедмитрий II разбил под Козельском царского воеводу князя В.Ф.Мосальского, а 16 взял Белев, но дни мятежной Тулы были уже сочтены. Через несколько месяцев осады в городе начался голод. Осаждающие запрудили реку Упу, и вода залила остатки съестных припасов. По требованию обессиленных защитников крепости вожди восстания были вынуждены вступить с Шуйским в переговоры о сдаче. Царь обещал сохранить жизнь руководителям тульской обороны, но не сдержал своего слова. И.И.Болотников был сослан в Каргополь, ослеплен и утоплен. О казни Лжепетра сохранились различные свидетельства. Краткий летописец начала XVII в. свидетельствует, что царь, «пришел к Москве, вора Петрушку велел повесить под Даниловским монастырем по Серьпуховской дороге»16. Поляк С.Немоевский сообщает, что царь «приказал связанного Петрашка на кляче без шапки везти в Москву; здесь продержавши его несколько недель в тюрьме, вывели на площадь и убили ударом дубины в лоб».
Лжедмитрий II, (Тушинский Вор)
Пока в осаждённой Туле войска «царевича Петра», князя Шаховского и Болотникова глодали собственные сапоги, ожидая, что явится царь и выручит их из беды, долгожданный «царь Дмитрий Иванович» объявился в городе Стародубе, неподалёку от Литвы.
Кем был Лжедмитрий II точно неизвестно. Большинство исследователей сходится во мнении, что Лжедмитрий II был поповичем (сыном священника), вероятнее всего из Белоруссии, хотя возможно, что и из Стародуба. Какое- то время он учил детей у священника в Шклове, затем перебрался в Могилев, где также служил учителей детей у священника. Учительствуя, он жил в страшной бедности.
Неясны и обстоятельства появления нового Дмитрия. По одним сведения, его отправила в Московское государство жена Мнишека через своего агента Меховецкого, по другим - его нашел в Киеве путивльский поп Воробей, специально отправленный на поиски якобы «чудесно спасшегося» царя Дмитрия Ивановича.
Из Могилёва будущий самозванец перебрался в Пропойск, где был задержан по подозрению в шпионаже. Его посадили в тюрьму, где он, неизвестно с чего, назвал себя дядей царя Дмитрия Ивановича, московским боярином Андреем Нагим. Пропойский подстароста пан Рогоза - Чечерский отпустил его. По дороге в Московское государство, в селе Попова Гора, жители, узнав о том, что ведут «дядю царя», стали его расспрашивать о царе Дмитрии. Он уверял всех, что «племянник» его жив и скоро приедет из Польши. Однако время шло, а царь все не ехал. Множество беглецов из разбитых войск Болотникова и Шаховского, узнав о том, что Дмитрий находится в Стародубе, поехали туда и потребовали показать им царя. Лже-боярину Нагому ничего не оставалось, кроме того, чтобы заявить, что царь - это он.
Вскоре из под Тулы прибыл казачий атаман Заруцкий, который сразу увидел, что перед ним самозванец, однако он признал его «настоящим» и уверил в этом стародубцев. Появление Заруцкого дало новый толчок событиям. Почувствовав под собой почву, Лжедмитрий II отправил посланца к царю Василию Шуйскому с грамотой, в которой нагло называл его изменником, похитителем престола и требовал добровольно освободить ему, Дмитрию, его «законное» место. Одновременно во главе своих войск он двинулся на Карачев и Козельск, где его ждал первый важный успех: его собранная рать разбила и пленила отряд московского войска.
Но этот успех одновременно и напугал самозванца: он увидел, в какое серьёзное дело ввязался и решил уйти сам. Лжедмитрий II тайно бежал в Орёл, где его настигло письмо предводителя польско-украинского отряда Меховецкого, бывшего в войске самозванца. Он решил вернуться к своему войску, но увидев разброд и шатание, творившиеся там, Лжедмитрий II снова бежал - на этот раз в Путивль. Но к границам России уже шли конные польские хоругви Валавского, Рожинского, Тышкевича, Хмелевского, Хруслинского, князя Адама Вишневецкого. Им нужен был только призрак царя, для того, что бы под видом «спасения России» грабить её.
На Путивльской дороге конники Валавского наткнулись на Лжедмитрия II, и он в сопровождении польских хоругвей двинулся на Москву. Под Брянском «вор» был разбит. Он ушел в Орел, куда стали прибывать все новые и новые авантюристы из Польши, с Волги и Дона, с Украины, из России.
От имени царя Дмитрия Ивановича по всей Московской земле рассылались грамоты.
Весной 1608 года, как только просохли дороги, из Москвы на самозванца двинулась царская рать под началом брата царя, Дмитрия Ивановича Шуйского. Войско Лжедмитрия II, стоявшее по разным городам, собралось в Орле и выступило навстречу московской рати. Битва состоялась 10 мая в десяти верстах от Болхова. Болховская победа необычайно подняла авторитет Лжедмитрия II. Армия самозванца, увеличившаяся за счет влившихся в нее сдавшихся московских служилых людей, двинулась на Москву через Козельск, Калугу, Можайск, Звенигород. Сопротивления нигде не было. Везде люди выходили с хлебом - солью встречать Дмитрия - законного царя, возвращающегося на престол.
1 июня рать самозванца увидела Москву, но брать штурмом полководцы самозванца не решились и отвели войско в село Тушино, где устроили обширный лагерь. Отныне и навсегда Лжедмитрий II вошел в историю под прозванием «тушинский вор». В Тушино непрерывно подходили все новые и новые полки. Города Московского государства один за другим присягали царю Дмитрию: Великие Луки, Невель, Псков, Переславль - Залесский, Углич, Ростов, Ярославль, Кострома, Вологда, Владимир, Шуя, Балахна, Муром, Арзамас, Касимов. Только Нижний Новгород, Рязань, Смоленск и Коломна отказались признавать новоявленного царя.
Не спешила признавать Лжедмитрия II и Москва. Но в Москве не любили и Василия Шуйского. Поэтому многие бояре и люди знатных фамилий увидели, что в этой ситуации можно поживиться, и стали охотно «бегать» из Москвы в Тушино, где самозванный царь охотно жаловал их вотчинами и казной.
Вдова убитого Лжедмитрия I Марина Мнишек и ее семейство, задержанные во время убийства царя Дмитрия, находились в ссылке в Ярославле. 11 сентября Марину Мнишек торжественно доставили в Тушино. С помощью убеждения и денег она согласилась участвовать в этом театре.
К тому времени в Тушинском лагере скопилось огромное войско: около 20 тысяч поляков, около 30 тысяч запорожских казаков, 15 тысяч донских казаков и, по разным оценкам, от 20 до 60 тысяч московских дворян, детей боярских и стрельцов. Во главе всего этого буйного сообщества стоял «тушинский вор». Марионетка в чужих руках, он был всего лишь носителем священного царского имени. Донские и запорожские казаки, поляки и русские «воры» грабили, насиловали, убивали, врывались в села и города, потехи ради вытаптывали посевы, оскверняли церкви, обдирали иконы, кормили собак в алтарях. Не прошло и трёх месяцев после признания Дмитрия, как русские люди возненавидели его царство.
После осады Троице - Сергиева монастыря войсками Сапеги и Лисовского от Лжедмитрия II один за другим стали отпадать русские города. Ближайшее окружение самозванца начало переговоры с королем Сигизмундом, прощупывая почву для перехода к королю. От него отреклись служившие ради подачек русские бояре, от него отреклись поляки, которым он еще недавно был нужен в качестве ширмы.
Вечером 27 декабря 1609 года Лжедмитрий II переоделся в крестьянское платье и бежал из Тушинского лагеря. Свое бегство самозванец объяснял тем, что король польский Сигизмунд якобы потребовал от него Северскую землю, желая обратить ее в католичество, но, получив отказ, склонил тушинское войско к измене. Вскоре до Тушинского лагеря докатились слухи о том, что Лжедмитрий II находится в Калуге. Первыми к нему ушли казаки. 10 февраля 1610 года из Тушино в Калугу бежала и Марина Мнишек.
Между тем, шедший к Москве король Сигизмунд в битве под Клушином разгромил московскую рать Василия Шуйского. В Калуге решили, что время действовать пришло. Армия «вора» остановилась у стен Москвы, в селе Коломенском. А в Кремле бояре сводили счеты с Василием Шуйским. С одной стороны, на Москву шел король Сигизмунд, с другой - «вор». Сил для сопротивления не было - все сколько-нибудь боеспособные войска полегли под Клушином.
Во имя восстановления порядка в государстве решено было пойти на «нулевой вариант»: Москва низложит Шуйского, в Калуге низложат Лжедмитрия II, а затем все вместе выберут нового царя. Василий Шуйский был низложен, однако сторонники Лжедмитрия II отказались низложить своего «царя».
Москва растерялась: надежды на «нулевой вариант» рухнули. Оставалось только идти на поклон к польскому королю. Одновременно гетман Жоклевский от имени короля Сигизмунда начал переговоры со служившими у Лжедмитрия II поляками. «Тушинский вор», узнав о намерении Жоклевского во что бы то ни стало схватить его, бежал с отрядом донских казаков. Фактический переход Московского государства под руку польского короля вызвал восторг далеко не у всех. И так получилось, что в эти дни символом сопротивления польским оккупантам стал лжецарь «Дмитрий Иванович».
Воспрянув духом, Лжедмитрий II начал тайно посылать послов в Москву, пытаясь найти сторонников среди бояр. Но, увы, «тушинскому вору» явно не под силу было встать во главе патриотов - он мог быть только предводителем «воров», чьи интересы были ему гораздо ближе.
10 декабря 1610 года Лжедмитрий II отправился на Оку на прогулку. Его сопровождал небольшой отряд русских и татар. Внезапно ехавший рядом с санями крещеный татарин князь Петр - Араслан Урусов ударил Лжедмитрия II саблей и рассек ему плечо. Скакавший с другой стороны саней его младший брат вторым ударом отсек голову самозванцу. Считается, что татары убили Лжедмитрия в отместку за то, что он убил касимовского хана Урмамета.
Иван, сын Лжедмитрия II и Марины Мнишек, родившийся через несколько дней после смерти отца и попавший на страницы истории под прозвищем Воренок, был казнен в 1614 году как особо опасный государственный преступник: четырехлетнего ребенка повесили.
Лжедмитрий III
Весной 1611 года в Ивангороде появился еще одни человек, называвший себя царем Дмитрием. Его источники обычно именуют «вором Сидоркой», хотя по другим сведениям, это был московский дьякон Матвей из какой-то церкви за Яузой. Из Москвы этот «вот» сначала перебрался в Новгород, где на рынке попытался выдать себя за царевича, но был опознан и с позором изгнан. Из Новгорода он убежал в Ивангород и там 23 марта объявил, что он - спасенный Дмитрий. Лжедмитрий III вступил в переговоры со шведским комендантом Нарвы Филиппом Шедингом, однако король послал к Лжедмитрию III своего посла, который узнал в нем самозванца. После этого шведы прекратили всякие контакты с ним.
Между тем «вор», собрав вокруг себя войско из всевозможных «партизан», 8 июля подошёл к стенам Пскова. В стан Лжедмитрия III стали перебегать некоторые псковские жители. В это время до самозванца дошли слухи, что к Пскову приближаются шведские войска. Испугавшись «вор» ушел со своей ратью в Гдов, где шведы все же настигли его.
Шведский генерал Горн отправил Лжедмитрию III послание, в котором писал, что не считает его настоящим царем, но так как его «признают уже многие», то шведский король даёт ему удел во владение, а за это пусть он откажется о своих притязаний в пользу шведского принца, которого русские люди хотят видеть своим царем. Лжедмитрий III, играя в «законного царя», с негодованием отверг это предложение. Под его предводительством казаки сделали удачную вылазку и прорвались через шведское окружение. В бою «вор» был ранен. Его отвезли в Ивангород, где он узнал о том, что московские казаки признали его своим царем. Вдобавок казаки прислали ему на подмогу Ивана Лизуна - Плещеева и атамана Казарина Бегичева с казачьим отрядом. Плещеев, знавший в лицо Лжедмитрия II, публично признал в «воре Сидорке» царя Дмитрия Ивановича.
Псковичи отправили Лжедмитрию III в Ивангород о готовности принять его. Но его царствование в Пскове длилось недолго и оставило у жителей города самые тяжелые воспоминания. Добравшись до власти, «вор» начал распутную жизнь, совершал насилия над горожанами и обложил население тяжелыми поборами. Отстали от «вора» и стоявшие под Москвой казаки.
Псковичи уже готовы были восстать и низвергнуть очередного «Дмитрия», но «вор», смекнув, что дело его худо, в ночь на 18 мая бежал из города. За ним бросились в погоню, привезли в Псков и посадили в тюрьму. 1 июля 1612 его повезли в Москву.
По дороге на обоз с «вором» неожиданно напал польский отряд Лисовского , в результате чего Лжедмитрий III был убит.
Есть и другое свидетельство. Лжедмитрия III все-таки доставили в Москву и там казнили.
Третий Петр, (Емельян Иванович Пугачев)
В VXIII веке в России продолжали появляться самозванцы, принимавшие имена русских государей, наследников престола или членов царствующих династий.
Многократно «оживали» царевич Алексей, сын Петра I, и рано умерший от оспы Петр II. Восемь раз «поднимался из гроба» Иван Антонович, младенцем низложенный Елизаветой Петровной и убитый стражей при попытке гвардейского поручика Мировича освободить его из Шлиссельбургской крепости в 1764 году.
Время от времени являлись и те, кто возлагал на себя имена фигур совершенно мифических, никогда не существовавших в реальности,-например, «брата» царевича Алексея «царевича Петра Петровича», или какого-то совсем уж фантастического «сына» императрицы Елизаветы Петровны от ее тайного брака с английским королем.
Но никто в этом отношении не мог сравниться с императором Петроп III, свергнутым с престола женой, Екатериной II. Его смерть породила целый сонм самозванцев, которые с угрожающей регулярностью то и дело объявлялись в народе до тех пор, пока одному из них не удалось до основания потрясти всю Российскую империю.
Емельян Иванович Пугачев родился в 1742 г. в „доме деда свое-го" в станице Зимовейской на Дону, в той самой, где за сто лет до него родился Степан Тимофеевич Разин. Отец и дед Пугачева быди рядовыми („простыми"), бедными казаками. С детства Пугачев обо-ронил за отцом землю", в 17 лет он начал казацкую службу, а через год женился на казачке Софье Дмитриевне Недюжевой. Пугачев участвовал в войне с Пруссией, где проявил „отменную проворность".
В 1768 г. началась война с Турцией. В команде полковника Е. Кутейникова он получает за храб-рость младший казацкий офицерский чин хорунжего. Пугачев прини-мает участие в ряде сражений с турками, в том числе и в бою под Вендорами под началом П. И. Панина.
В конце августа (1772 г.) под видом выходца из Польши Пугачев получает в Дебрянском форпосте паспорт на жительство в России. С новым паспортом Пугачев отправился в Самарскую губернию, затем на Дон и на Иргиэ, а оттуда под видом богатого купца в конце ноября 1772 г. прибыл под Яицкий городок... На Яике Пугачев впервые назвался именем Петра III и предложил казакам денежную помощь для отхода на Кубань. Казаки соглашались, тем не менее просили отсро-чить время окончательного решения до Рождества. Пугачев отпра-вился на Иргиз, но по дороге был арестован, на него донес его попутчик. Взятый под стражу, Пугачев был доставлен в Казань. В начале июня в Казани было получено послание из Петербурга, в котором по именному указу Екатерины II надлежало арестован-ного „наказать плетьми" и отправить в Сибирь, „где употребить его на казенную работу... давая за то ему в пропитание по три копейки в день. Но Пугачев снова сбежал из под стражи. А вскоре на Таловом умете (постоялом дворе) близ Яика объявился „Петр III". К „государю" стали прибывать казаки. Верили ли первые соратники Пугачева, что он действительно Петр III? Нет, в это они не верили. Как показал на допросе Следственной комиссии один из ближайших соратников Пугачева И. Зарубин-Чика, он прямо спросил у „Петра III" о его происхо-ждении и получил вполне определенный и правдивый ответ, что „император" из донских казаков, знали об этом и другие казаки, но для них это не было столь важно. „Лишь бы был в добре... к войско-вому народу" -так считали казаки...
с 17 сентября 1773 г. по 8 сентября 1774 г., ведется война, он громит отдельные отряды правительственных войск и берет штурмом города и крепости. Только переброска крупных сил во главе с боевыми генералами, в числе которых был и А. В. Суворов, не успевший, впрочем, сра-зиться с бунтовщиком, позволяет правительству сначала обратить повстанцев в бегство, а затем и разгромить их окончательно.
Но, несмотря на переход отдельных частей на сторону само-званца, большая часть донских казаков не поддержала его. Пораже-ние под Царицыном окончательно решило судьбу Пугачева. Оста-вавшиеся до этого верными ему яицкие казаки выдали своего предво-дителя правительству.
Жестокие пытки сломили волю Пугачева, а суровый приговор -- четвертование -- вновь напомнил о временах Разина. Единственное снисхождение к судьбе поверженного противника -- это приказание палачу сначала обезглавить преступника и уже мертвому отрубить руки и ноги, тем самым уменьшив страшные муки.
И теперь еще есть записи стариков, которые видели эту казнь и сохранили живое воспоминание о последних минутах злодея, так долго ужасавшего их. Им казалось, что голос его был страшен даже тогда, когда он, стоя на эшафоте, должен был отвечать на вопросы исполнителей приговора и громко перед всем народом объявить, что он беглый донской казак Зимовейской станицы Емелька Пугачев. После нескольких земных поклонов золотоверхим соборам и церквам московским Пугачев поклонился на все стороны и сказал: «Прости, народ православный, отпусти, в чем я согрубил пред тобою…прости, народ православный!»
Это были последние слова преступника. Через несколько мгновений его не стало, но воспоминания о нем (не смотря на то, что Екатерина II и ее окружение постарались уничтожить саму память о самозванце. Его семье запрещено было носить фамилию Пугачева, дом в Зимовейской станице был сожжен, пепел развеян, место огорожено, сама станица перенесена на другой берег Дона и переименована в Потемкинскую. Даже река Яик переименована в реку Урал, Яицкий городок -- в Уральск, а Яицкое Казачье вой-ско -- в Уральское) еще долго пугало не только детей, случайно видевших его, но даже и взрослых, и слово «Пугачевщина», означая время его страшного бунта, всегда будет выражать одну из ужаснейших эпох отечественной истории.
Заключение
В результате своей работы я пришла к выводу, что все самозванцев объединяло прежде всего то, что самозванство развивалось в странах с преимущественно крестьянским населением. В глазах народных масс самозванец олицетворял веру в справедливость и добро. Кто-то верил в подлинность самозванца, кто-то хотел верить, а кто-то знал правду, но скрывал ее во имя пользы дела или своей собственной пользы.
Хочется задать вопрос: могло ли быть благотворным правление на Русь самозванцев? Сейчас судить трудно,. но в одном можно не сомневаться: долгое правление самозванцев на Руси вполне бы могло привести к тому, что было бы преодолено отставание от Западной Европы - и в военном деле, и в образовании, Россия смогла бы избежать всех жертв и бед, вызванных тем, что именуется «Петровскими реформами», и уж в любом случае страна никогда бы не сорвалась с Смуту. А это, в свою очередь, могло и не привести к будущему расколу русского православия на «староверов» и «никонианцев».
Список использованной литературы.
1. Бушков А.А. «Россия, которой не было.»,М., 1997
2. Зуев М.Н. «История России.»,С.-П., 2001
3. Мавродин В. В. Крестьянская война под руководством Пуга-чева.-- М.: Знание, 1973.-- 64 с.-- (Новое в жизни, науке, технике... «История»; 6)
4. Низовский А. Русские самозванцы.
5.Скрынников Р.Г. Самозванцы в России в начале XVII века: Григорий Отрепьев.,Н.,1990
6. Юзефович Л.А. «Самые знаменитые самозванцы.»,М.,1997
Страницы: 1, 2
|