Весьма показательна с этой точки зрения
деятельность эстетического сознания в области науки. В наше время общепризнанно
значение эстетического критерия в оценке истинности физических и математических
представлений, химических формул, биологических структур. Об этом говорили сами
ученые — от математика А. Пуанкаре до исследователей структуры ДНК Дж. Уотсона
и Ф. Крика. Эстетически оценивается здесь, конечно, не содержание открытого
ученым закона, не смысл выведенной им формулы, не сущность его умозаключений, а
моменты архитектонические, композиционные, форма движения научной мысли,
структура доказательств, облик модели. Понятно, что способность эстетически
оценить форму непосредственно обусловлена пониманием организуемого и
выражаемого ею содержания, смысла, значения; потому-то профан не улавливает
эстетической ценности научной конструкции.
То же самое следует сказать и об эстетической
оценке человека. Понятно, что имеется в виду, когда говорят о его физической
красоте — пропорциональности, конфигурации, пластичности и тектоничности его
тела. Но каков смысл понятия «духовная красота», если внутреннее психическое
содержание подлежит не эстетической, а этической оценке? Такое
определение приобретает эстетический смысл тогда, когда оно характеризует структуру
душевных сил человека — их гармоничность, соразмерность, духовную
«пропорциональность», т.е. не само содержание, а переход содержания в форму,
или иначе, меру оформленности, организованности содержания.
Вот почему в истории эстетической мысли красота
так часто связывалась с понятиями «мера» и «соразмерность» — ведь эти понятия и
выражают связь формы с содержанием. К. Маркс называл «формообразованием по
законам красоты» умение человека творить «по мере любого вида», прилагая к
каждому предмету «соответствующую меру». В русском переводе собрания его
сочинений читаем: «творчество по законам красоты» — очевидно, из характерного
для того времени опасения представить К. Маркса формалистом. Вместе с тем,
вместо философского термина «мера» в переводе безграмотно использовано бытовое
словечко «мерка».
Каждый хорошо знает по своему личному опыту, что чувство
меры является залогом эстетически ценного поведения, а утрата этого чувства
сразу же делает уродливым и комичным то, как человек одевается, танцует, ведет
себя в обществе и т.д. Это значит, что эстетически развитый человек способен
улавливать в предмете соответствующую ему меру — и в процессе созидания
красоты, и в ходе ее восприятия.
Теперь становится понятным, почему носителем
эстетической ценности может быть только единичный, индивидуально - неповторимый
предмет, — ведь содержательная форма во всей ее конкретности и есть форма
бытия единичного. Общими являются закономерности строения формы
(скажем, симметрия или асимметрия и т.п.), а не она сама, во всей ее реальной
конкретности; научное познание отвлекает общее от единичного, конструирует
некий абстрактный — например, математический — объект, эстетическое же сознание
имеет дело с объектами реальными, чувственно воспринимаемыми, т.е. не с
симметрией как абстрактным законом строения растений и животных, а с
симметричным обликом данного растения и животного.
Сравнивая, например, две сосны разной
конфигурации, мы придем к выводу, что родовая и видовая их сущность проявляется
в форме одного дерева более точно, полно и ярко, чем в форме других: в одном
случае мы видим высокий и стройный, взлетающий в небо ствол, увенчанный пышной
шапкой хвои, а в другом — ствол низкий и искривленный, ветви чахлые и редкие.
Но потому ли мы признали красивым первое дерево, что прямизна, стройность и
пышность имеют сами по себе определенное эстетическое достоинство, а
кривизна и низкорослость такими достоинствами вообще не обладают? Видимо, нет,
ибо в другой породе дерева и даже в иной разновидности этого же вида —
например, в карликовой японской сосне — красивыми окажутся и низкорослость, и
кривизна ствола, а в липе, оставшейся поздней осенью без лиственного убора,
красивым оказывается рисунок редких, голых и черных сучьев. Следовательно,
признавая красивой эту сосну, а не другую, мы исходим не из абстрактных
формальных критериев, а из того, что обнаруживаем в данном дереве предельное
соответствие формы содержанию. В другой сосне ее форма не только не
раскрывает содержания с такой полнотой и отчетливостью, но находится в резком
противоречии с содержанием.
Достаточно самого незначительного изменения облика
предмета, изменения почти неуловимого, не поддающегося даже словесному
определению, и он теряет свою красоту. Не случайно в истории эстетики далекое
от строгой научной терминологии бытовое словечко «чуть-чуть» так часто
использовалось для описания данного удивительного феномена — эстетического
значения индивидуальной неповторимости формальной структуры конкретного
предмета.
В свете сказанного выше мы можем объяснить это
«чуть-чуть» как конкретное соотношение в данном объекте информации и энтропии,
т.е. его организованности, упорядоченности, законосообразности и
случайности, неправильности, своевольности, которые обладают
индивидуализирующей силой. В том, что абсолютно правильно, не может быть
«чуть-чуть»: «чуть-чуть» есть отклонение от железного порядка, неповторимая
примета живого, прорывающего узкие для него законы. При этом «чуть-чуть»
обладает эстетической действенностью и в пространстве, и во времени: красота
или уродство зависит и от неповторимого пластического и цветового облика, и от
неповторимого состояния процесса движения — в этом смысл гётевского афоризма:
«Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»
И действительно, кому не приходилось замечать,
как в движущихся, меняющихся на наших глазах явлениях — в освещении ландшафта,
в поступи животного, в выражении человеческого лица, в звучании речи — красота
внезапно возникает и столь же внезапно исчезает? Искусство фотохудожника
состоит в большой степени в способности подстеречь, схватить это «счастливое
мгновение» в безостановочном, эстетически переменчивом потоке жизни.
Но и в других видах искусства эта мимолетность
эстетической ценности имеет огромное значение. Художнику, который стремится
передать красоту или уродство, величественность или пошлость, трагизм или
комизм изображаемого явления, далеко не безразлично, какой именно эпизод, какую
конкретную ситуацию, какой индивидуально-своеобразный предмет он выберет из
бесчисленного многообразия однородных объектов, мотивов, сюжетов. Поэтому
творческий процесс в искусстве — это напряженный поиск магического эстетического
«чуть-чуть» в выборе слова, в движении линии, в цветовых отношениях, в высоте
тона, в мимике, жесте, интонации. Два актера ведут себя на сцене одинаково,
исполняя одну и ту же роль по программе, указанной режиссером, два музыканта
воспроизводят одну и ту же нотную запись, кордебалет исполняет один и тот же
рисунок танца, но то словесно невыразимое «чуть-чуть», которым отличается один
танец, одно музыкальное исполнение, одно актерское поведение от другого, и
определяет меру эстетической ценности каждого.
Неудивительно, что эстетическое отношение
человека к миру сформировалось и самоопределилось — как в филогенезе, так и в
онтогенезе — позже, чем другие направления ценностной ориентации. Лежащая в
основе эстетической оценки способность выделить данный предмет из ряда
однородных, а данное состояние — из всего процесса, способность сосредоточить
внимание именно на специфичности данного предмета и данного состояния,
способность осознать значение уникального и преходящего — все это требовало от
человечества и каждый раз вновь требует от развивающейся личности гораздо более
высокого уровня развития, чем это нужно для понимания полезности, пригодности и
даже нравственной ценности определенных типов поступков.
Подчеркнем, что содержательная форма конкретного предмета
является носителем эстетической ценности, но не самой этой ценностью,
ибо форма предмета имеет онтологический статус, она существует
объективно, вне и независимо от субъекта, его потребностей, интересов,
сознания, тогда как ценность есть категория аксиологическая, характеризующая
значение объекта в жизнедеятельности субъекта. Именно по этой причине мы
считаем понятие «носитель эстетической ценности» более удачным, более точным,
чем широко употребительные в литературе понятия «эстетическое свойство»,
«эстетическое качество» или, тем более, «эстетический объект».
Те свойства предметной формы, которые мы
эстетически воспринимаем и оцениваем (ритм, цветовые и звуковые отношения и
т.д.), взятые сами по себе, не являются эстетическими. Они существуют независимо
от того, расцениваются они нами или не расцениваются как эстетические, и даже
их восприятие и переживание далеко не всегда раскрывают их эстетические
«потенции». Эстетическое значение присуще данным объективным свойствам
предметного мира именно и только в возможности, а превратится ли эта
возможность в действительность — зависит не от них самих, а от той системы
объектно-субъектных отношений, в которую втягивается наделенный ими конкретный
предмет. Иначе говоря, для того, чтобы содержательная форма получала
эстетическое значение, должна возникнуть эстетическая ситуация, подобно
тому, как стать знаком какой-либо предмет может лишь при условии существования,
как говорит семиотика, «знаковой ситуации».
Поэтому прежде чем рассмотреть третий уровень
развития эстетического сознания — его внутреннюю дифференциацию, нужно
выяснить, что представляет собой эстетическая ситуация, т.е. в каких условиях
реализуется способность формы предмета стать носителем эстетической ценности.
Родовые признаки
эстетического отношения человека к действительности
Итак, эстетическое отношение человека к
действительности имеет прежде всего духовный, «бескорыстный» характер. Причем
особенность этого отношения состоит в том, что в нем обладание «предметом
интереса» не связано с его утилитарным «потреблением»: «В отличие от всех
других желаний, стремление к красоте удовлетворяется не потреблением предмета,
не использованием его, а, напротив, сохранением его в неприкосновенности и
целостности!». Таким образом, суть эстетического отношения состоит не в прямом
потреблении, «изымании» чего-то из предмета (минус-процесс!), а в создании на
основе его свойств новых впечатлений и чувств (плюс-процесс!).
Каковы же основные специфические признаки,
особенности эстетического отношения человека к действительности?
Прежде всего, надо иметь в виду 1) факт
нерасчлененности в нем субъекта и объекта, которая складывается из момента
признания их связи, единства, и в то же время диалогичности, дистанцированности
каждой из сторон данного отношения. При этом то, что является «эстетическим
объектом», может обладать и определенными качествами «субъективного» (или
наделяться ими в ходе эстетического отношения, примером чего может служить
восприятие природы в поэзии, воспринимаемой человеком как некое одушевленное, субъективное
начало).
Здесь следует обратить внимание на возникающую 2)
проблему ценности и оценки феноменов, состоящих в эстетическом отношении. В
эстетическом отношении особое значение имеет форма вещей, предметов, процессов,
которая реализует себя в ритме, пропорциональности, соразмерности,
симметричности, структурной организованности объекта.
Известная народная поговорка: «По одежке
встречают...» как раз и указывает на важность этой первой, видимой,
«формальной» стороны вещей. Мировая культура XX столетия в лице ее передовых
представителей — развитых стран Северной Америки, Европы, Азии, решая проблемы
экономического развития, товарообмена, проникновения на рынки сбыта, во многих
случаях руководствуется «стратегическим принципом», получившим название «философии
упаковки». Смысл ее состоит в приоритете «подачи», «оформления» товара любого
вида, без чего не может эффективно «заиграть» и само содержание его — каким бы
значительным оно не являлось. Форма вещей — не только эффективный «проводник»
эстетического, но и самоценная, эстетически важная характеристика этих вещей.
Значимость формы определяется тем важным
обстоятельством, что эффективность всякой вообще деятельности человека кроется
в его способности преодолевать хаос, неупорядоченность бытия. Понимание
значения организованности, как важнейшего условия сохранения рода, формируется
исторически, и потому человек открывает его для себя так же, как и эстетическое
качество. Организованность, упорядоченность, соразмерность, ритмичность
становятся знаками освоения объекта человеком, его близости и, следовательно,
привлекательности, освоенности.
3) Стержнем эстетического является понятие
меры. В этой философской категории выражается органическое единство
качественной и количественной определенности предмета или явления. В области
эстетики мера выступает, как важнейшее основание эстетической оценки суждения
вкуса, отождествляемого впрямую с «чувством меры», как регулятивный,
нормативный принцип эстетического.
Эстетическое порой даже определяют как отношение
мер предмета и человека. Мера характеризует собой взаимоотношение гармонии, то
есть соответствия мер в предмете, и дисгармонии, как их несоответствия. Тогда в
первом случае мы имеем дело с прекрасным, а во втором — с его антиподом —
безобразным.
Некоторые эстетики предпринимают попытки выразить
это отношение строго математически. Вот какую формулу эстетического предлагают,
например, Л.А. Зеленов и Г.И. Куликов:
Э = ф (П±Мп±Мч),
где Э — эстетическое, п — прекрасное, б —
безобразное, ф — знак функции, знак отношения, производности, П — предмет, Мп
— мера предмета, система видовых качеств его, Мч — мера человека,
система родовых его качеств, + знак соответствия, — знак несоответствия,
дисгармонии.
Таким
образом, в эстетическом отношении реализуются как потенции самого субъекта
этого отношения — человека, так и вовлечение в это отношение многообразных
свойств самого объекта — независимо от того, каков этот объект по своей
природе. Эстетическое отношение реализуется в деятельности, имеющей
преимущественно ценностно-ориентационный характер, выступающей в форме общения
субъектов, приобщающимся к ценностям своего «визави».
Заключение
Термин «эстетика» (от греч. «aisthetikos» — «чувственный, относящийся к
чувственному восприятию»), ввел в научный обиход Александр Баумгартен (1735
год).
Эстетика - наука о прекрасном во всех его
проявлениях и модификациях, об эстетическом отношении человека к
действительности, которое реализуется как в его сознании, так и в разнообразных
сферах практической деятельности.
Объектом изучения эстетики
выступает весь мир, в качестве же предмета эстетики выступают особые
свойства мира и определенные отношения, возникающие между миром и человеком в
ходе их взаимодействия.
Содержание предмета эстетики определяется кругом
тех проблем, которые исследует данная наука:
- эстетическое
отношение человека к действительности,
- эстетическая
деятельность человека,
- эстетическое
сознание человека,
- основные
категории эстетики,
- искусство,
художественная деятельность
- эстетическая
культура личности и общества
- история
эстетических учений, современные эстетические концепции.
Эстетическая мысль в своем развитии прошла ряд
этапов.
- синкретическая
форма ценностной ориентации (первобытнообщинный строй – VI в. до н.э.);
- развитие
эстетических представлений в русле философского знания (VI в. до н.э. – XVIII
в. н.э.);
- выделение эстетики в самостоятельную науку (XVIII в. – настоящее
время).
Эстетическое отношение является одним из
вариантов ценностного отношения. Ценность и ценностная оценка («отнесение
к ценности») являются двумя полюсами единого субъектно-объектного отношения: на
одном полюсе находится объект в его отношении к субъекту (отношении значения),
а на другом — отношение субъекта к данному объекту (отношение осмысления).
Содержательная форма конкретного предмета
является носителем эстетической ценности, но не самой этой ценностью,
ибо форма предмета имеет онтологический статус, она существует
объективно, вне и независимо от субъекта, его потребностей, интересов, сознания,
тогда как ценность есть категория аксиологическая, характеризующая
значение объекта в жизнедеятельности субъекта.
Список используемой
литературы
1. Борев Ю.Б. Эстетика. – М.,
1988.
2. Зеленов Л.А., Куликов Т.И.
Методологические проблемы эстетики. – М., 1982.
3. Кривцун О.А. Эстетика. – М.,
1990.
4. Платон. Гиппий Больший
//Платон. Собр-е соч. В 4 т. – Т.1. – М., 1990. – С.392-398.
5. Эстетика: Словарь /Под общ.
ред. А.А. Беляева и др. – М., 1989.
Страницы: 1, 2, 3, 4
|