И
орфики, и пифагорейцы пытались исправить и очистить традиционные верования
греков, заменив их более утонченной, духовно наполненной формой религии. Совсем
иной взгляд на мир, во многом уже приближающийся к стихийному материализму, в
это же самое время (VI в. до н.э.) развивали и отстаивали представители
так называемой ионийской натурфилософии: Фалес, Анаксимандр и Анаксимен. Все
трое были уроженцами Милета - самого большого и экономически развитого из греческих
полисов Малой Азии.
Что же
произошло в Ионии в VII и в VI веках до н.э., спобствующее появлению таких
выдающихся личностей? Население смешанной крови (карийской, греческой и финикийской
ветвей) было втянуто в длительную и трудную классовую борьбу. Какая кровь из
этих трех ветвей течет в их жилах? В какой мере? Мы этого не знаем. Но это
кровь чрезвычайно деятельная. Это кровь в высшей степени политическая. Это
кровь изобретателей.(Общественная кровь: Фалес ,говорят, предложил этому
непоседливому и разобщенному населению Ионии образовать государство нового
типа, федеративное государство, управляемое федеральным советом. Предложение
очень разумное и одновременно очень новое в греческом мире. Его не послушали.)
Эта
классовая борьба, залившая кровью ионические города, такая же, как происходившая
в Аттике во времена Солона, является, и надолго, движущей силой всех
изобретений в этой стране созидания.[N.1, кн.1, c.77-78]
Впервые
в истории человечества милетские мыслители попытались представить всю окружающую
их вселенную в виде гармонически устроенной, саморазвивающейся и саморегулирующейся
системы. Этот космос, как склонны были считать ионийские философы, не создан
никем из богов и никем из людей и в принципе должен существовать вечно.
Управляющие им законы вполне доступны человеческому пониманию. В них нет ничего
мистического, непостижимого. Таким образом, был сделан большой шаг на пути от
религиозно-мифологического восприятия существующего миропорядка к его
постижению средствами человеческого разума. Первые философы неизбежно должны
были столкнуться с вопросом о том, что следует считать первоосновой,
первопричиной всех существующих вещей. Фалес (самый старший из милетских
натурфилософов) и Анаксимен полагали, что первичной субстанцией, из которой все
возникает и в которую в конце концов все превращается, должна быть одна из
четырех основных стихий. Фалес при этом отдавал предпочтение воде, а Анаксимен
- воздуху. Однако дальше всех прочих по пути абстрактно-теоретического
осмысления природных явлений продвинулся Анаксимандр, безусловно, самый
глубокий из древнейших греческих философов. Первопричиной и основой всего
сущего он объявил так называемый "апейрон" - вечную и бесконечную
субстанцию, качественно не сводимую ни к одной из четырех стихий и вместе с тем
пребывающую в непрерывном движении, в процессе которого из апейрона выделяются
противоположные начала: теплое и холодное, сухое и влажное и т.п. Вступая во
взаимодействие, эти пары противоположностей порождают все доступные наблюдению
явления природы, как живой, так и мертвой. Нарисованная Анаксимандром картина
мира была совершенно новой и необычной для той эпохи, когда она возникла. Она
заключала в себе ряд ярко выраженных элементов материалистического и
диалектического характера, в том числе представление о всеобъемлющей, постоянно
меняющей свою форму первичной субстанции, довольно близкое современным
представлениям о материи, мысль о борьбе противоположностей и их переходе друг
в друга как главном источнике всего многообразия мировых процессов.
Греческие
натурфилософы хорошо понимали, что наиболее надежной основой всякого знания
служит именно опыт, эмпирические изыскания и наблюдения. По существу, они были
не только первыми философами, но и первыми учеными, основоположниками греческой
и всей европейской науки. Старшего из них, Фалеса, уже древние называли
"первым математиком", "первым астрономом", "первым
физиком".
ЗОДЧЕСТВО
И СКУЛЬПТУРА
В
VII-VI вв. греческие зодчие впервые после длительного перерыва начали возводить
из камня, известняка или мрамора монументальные здания храмов. В VI в.
выработался единый общегреческий тип храма в форме прямоугольной, вытянутой в
длину постройки, со всех сторон обнесенной колоннадой, иногда одинарной
(периптер), иногда двойной (диптер). Тогда же определились основные
конструкционные и художественные особенности двух главных архитектурных
ордеров: дорического, особенно широко распространившегося на Пелопоннесе и в
городах Великой Греции (Южная Италия и Сицилия), и ионического, пользовавшегося
особой популярностью в греческой части Малой Азии и в некоторых районах
европейской Греции. Типичными образцами дорического ордера с такими
характерными для него особенностями, как суровая мощь и тяжеловесная
массивность, могут считаться храм Аполлона в Коринфе, храмы Посейдонии (Пестум)
на юге Италии и храмы Селинута в Сицилии. Более изящные, стройные и вместе с
тем отличающиеся некоторой вычурностью декоративного убранства постройки
ионического ордера были представлены в этот же период храмами Геры на о.
Самосе, Артемиды в Эфесе (прославленный памятник архитектуры, считавшийся одним
из "семи чудес света"), Аполлона в Дидимах недалеко от Милета.
Принцип
гармонической уравновешенности целого и его частей, четко выраженный в самой
конструкции греческого храма, нашел широкое применение и в другой ведущей отрасли
греческого искусства - монументальной скульптуре, причем в обоих случаях можно
с уверенностью говорить о социальной обусловленности этой важной эстетической
идеи. Если храм с колоннадой, напоминающей ряды гоплитов в фаланге,
воспринимался как модель и вместе с тем символ тесно сплоченного гражданского
коллектива, то образ свободного индивида, являющегося неотъемлемой частью этого
коллектива, воплотился в каменных изваяниях, как одиночных, так и объединенных
в пластические группы. Их первые, еще крайне несовершенные в художественном
отношении образцы появляются приблизительно в середине VII в. до н.э.
Одиночная скульптура конца архаического периода представлена двумя основными
типами: изображением обнаженного юноши - куроса и фигурой одетой в длинный,
плотно облегающий тело хитон девушки - коры.
Постепенно
совершенствуясь в передаче пропорций человеческого тела, добиваясь все большего
жизненного сходства, греческие скульпторы VI в. научились преодолевать первоначально
свойственную их статуям статичность.
При
всем жизнеподобии лучших образцов греческой архаической скульптуры почти все
они подчинены определенному эстетическому стандарту, изображая прекрасного, идеально
сложенного юношу или взрослого мужчину, совершенно лишенного при этом каких бы
то ни было индивидуальных физических или психических особенностей.
ВАЗОВАЯ
ЖИВОПИСЬ
Наиболее
массовым и доступным видом архаического греческого искусства была, безусловно,
вазовая живопись. В своей работе, ориентированной на самого широкого потребителя,
мастера - вазописцы гораздо меньше, чем скульпторы или архитекторы, зависели от
освященных религией или государством канонов. Поэтому их искусство было,
гораздо более динамичным, многообразным и быстрее откликалось на всевозможные
художественные открытия и эксперименты. Вероятно, именно этим объясняется
необыкновенное тематическое разнообразие, характерное для греческой вазописи
VII-VI вв. Именно в вазовой живописи раньше, чем в какой-либо другой
отрасли греческого искусства, за исключением, может быть, только коропластики и
резьбы по кости, мифологические сцены начали чередоваться с эпизодами жанрового
характера. При этом, не ограничиваясь сюжетами, заимствованными из жизни
аристократической элиты (сцены пиршеств, ристалищ на колесницах, атлетических
упражнений и состязаний и т.п.), греческие вазописцы (особенно в период
расцвета так называемого чернофигурного стиля в Коринфе, Аттике и некоторых
других районах) не пренебрегают и жизнью социальных низов, изображая сцены
полевых работ, ремесленные мастерские, народные празднества в честь Диониса и даже
нелегкий труд рабов в рудниках. В сценах такого рода особенно ярко проявились
гуманистические и демократические черты греческого искусства, которые были
привиты ему окружающей общественной средой начиная с архаической эпохи.
Как и в
других областях жизни, в культуре V в. до н.э. наблюдается сочетание традиционных
черт, восходящих к архаической и еще более ранним эпохам, и совершенно иных,
порожденных новыми явлениями в социально-экономической и политических сферах. Рождение
нового отнюдь не означало гибели старого. Как в городах строительство новых
храмов весьма редко сопровождалось разрушением старых, так и в других сферах культуры
старое отступало, но обычно не исчезало совершенно. Важнейший новый фактор, оказавший
наиболее значительное воздействие на ход культурной эволюции в это столетие, -
консолидация и развитие полиса, особенно демократического. Не случайно наиболее
яркие произведения материальной и духовной культуры рождались именно в Афинах.
Но были и греко-персидские войны, вызвавшие подъем общегреческого патриотизма,
осознание ценности эллинского образа жизни и его преимуществ; рост Афинского
морского союза, приведший к сосредоточению в Афинах ярких деятелей культуры
Греции. Огромную роль сыграла и сознательная политика руководителей Афин,
стремившихся сделать родной город крупнейшим народным центром Эллады,
средоточием всего ценного и прекрасного, что было тогда в греческом мире.
Наконец, определенное воздействие на развитие культуры оказала Пелопонесская
война, породившая чувство безысходности и отчаяния у ряда представителей
интеллектуальной элиты.
РЕЛИГИЯ
В
первой половине V в. происходят важные изменения в религиозной идеологии
греков. К сожалению, они известны нам мало и отражаются чаще всего в
литературных произведениях, из-за чего бывает трудно понять, возникло ли данное
явление в результате индивидуального или группового творчества либо отражает
широко распространенное представление. Подъем классического полиса, победа над
персами имели важные последствия для народного мировоззрения. Современными
исследователями отмечается рост религиозности среди греков.
Развитие
в конце Архаического периода на базе древнего крестьянского культа надежды на
бессмертие, которое ранее считалось принадлежностью не отдельного индивида, но
ряда следующих друг за другом поколений, в Афинах в V веке до н.э., когда
человек почувствовал себя свободным от уз семьи и традиции, доходит до культа
личного бессмертия.[N.1, кн.1, c.191]
С точки
зрения традиционных представлений в войне с персами на стороне греков сражались
и их божества, о чем, в частности, упоминает Геродот. Победа греков над персами
соответственно воспринималась как свидетельство могущества греческих богов. Вторым
важным обстоятельством, связанным с подъемом классического полиса, является
чувство исторического оптимизма, которое отразилось и в религиозном сознании.
Зевс, все более занимавший доминирующее место в пантеоне, приобретал в мыслях и
чувствах греков черты гаранта справедливости. Эти идеи очень отчетливо выражены
у Пиндара и Эсхила. В трилогии о Прометее Зевс первоначально выступает как
тиран, но в последней трагедии примиряется с Прометеем, готовым умереть за
людей. В "Орестее" Эсхила торжествует идея возможности решить все,
даже самые сложные и мучительные проблемы, путем примирения: страшные богини
Эринии превращаются в благодетельных Евменид. Убежденность в том, что боги
помогут человеку, если он лишен гордыни и приемлет свою судьбу, была присуща
грекам той поры.
Важнейшей
особенностью следующего, "Периклова" периода было усиление, по крайней
мере в Афинах, тенденции к полному слиянию в рамках единого пантеона полисных и
народных божеств. Самые древние божества Аттики Афина и Посейдон почитаются
теперь совместно и на афинском Акрополе, и на мысе Суний. Укрепляется культ
Афины. Растет влияние культа Диониса, в котором отчетливо прослеживаются
демократические тенденции. По-прежнему велик престиж общеэллинских святилищ в
Олимпии и Дельфах, однако несколько падает значение Делоса, после того как он
оказался полностью под властью Афин.
Происходит
очеловечение религии, она становится мирской. С этого времени государство, и
боги образуют неразрывное целое. Религиозное чувство уступает патриотизму и
гордости граждан, могущих воздвигнуть своим богам столь великолепные памятники,
явившиеся поводом для пышных празднеств и ставшие предметом восхищения всего
мира. Но сливаясь с гражданской гордостью, религия очеловеченных богов уходит
из сердца человека и возвеличивает его значительно меньше, чем он себе
представляет.[N.1, кн.1, с.202]
Последняя
треть V в. позволяет говорить об определенном кризисе религиозного сознания
греков, чему было несколько причин. Тяжелейшие бедствия, обрушившиеся на эллинский
мир в годы Пелопонесской войны, сломили тот дух оптимизма, который господствовал
в предшествующие годы, и одновременно подорвали веру в благость богов - гарантов
существующего порядка. Вторая важная причина кризиса - усложнение характера
общества, его социальной структуры, которым перестали соответствовать
традиционные религиозные идеи, восходящие к глубокой древности. Прежде это
несоответствие оставалось вне поля внимания современников, теперь же в новой,
чрезвычайно сложной обстановке несоответствие буквально бросалось в глаза.
Литература этих лет полна насмешек над богами, традиционными верованиями и
ритуалами. Однако парадоксальность ситуации заключалась в том, что те самые
граждане, которые вчера смеялись над богами, смотря комедию, завтра участвовали
в торжественных религиозных церемониях в честь тех же божеств. Все это
свидетельства наметившегося разрыва между религиозными чувствами гражданина и
религиозной политикой государства, ранее невозможного в греческом мире.
Наконец, в числе причин - и одновременно результатов - духовного кризиса
следует назвать критику традиционных представлений и установлений общества, в
том числе и религии, со стороны софистов. Софистические идеи более всего
распространились среди верхушки общества. Не зря народное мнение Афин в
"деле гермокопидов" считало виновниками святотатства Алкивиада и его
друзей, людей того же круга. Вместе с тем нельзя преувеличивать масштабы и
глубину этого кризиса. Именно в обстановке упадка старых представлений
рождались новые религиозные идеи. В частности, в это время становится популярной
идея о личной связи человека с божеством. Ее мы встречаем, например, у Еврипида,
в общем, весьма негативно относившегося к традиционным взглядам. Возрастает значение
новых культов, например бога врачевания Асклепия. Некоторые старые культы возрождаются
в связи с изменением их функций. Упадок традиционных верований приводит к
широкому проникновению в Элладу иноземных культов, фракийских и азиатских. Для
религиозного сознания эпохи характерно также распространения мистицизма.
ФИЛОСОФИЯ
В философии
V в. ведущим направлением осталась натурфилософия, сложившаяся в Ионии в
предшествующем столетии. Наиболее яркие представители
стихийно-материалистической натурфилософии этого времени - Гераклит Эфесский,
Анаксагор и Эмпедокл. Подобно натурфилософам прошлого, философы Vв. основное
внимание уделяли поискам первичного элемента. Гераклит, например, видел его в
огне. Согласно Анаксагору мир первоначально представлял собой неподвижную
смесь, состоявшую из мельчайших частиц ("семян"), которой придал
движение ум (нус). Анаксагорова концепция ума означала радикальное
противопоставление источника движения инертной материи; она оказала
значительное воздействие на дальнейшее развитие философской мысли (идеи
"первичного толчка" в философии нового времени). Эмпедокл видел
четыре первичных элемента (он их называл "корнями всех вещей"):
огонь, воздух, землю и воду. Все материальные вещи, по Эмпедоклу, состоят из
этих четырех элементов, количественно и качественно не изменяемых, соединенных
в различных пропорциях. Движение материи (как и у Анаксагора) определяется
находящимся вне ее разумом - организующим принципом космоса, преодолевшим
начальный хаос. Теория четырех элементов благодаря ее восприятию Аристотелем
оставалась фундаментом европейской физики до XVII в.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5
|