Ментальность, как
отмечает Ф.Т. Аутлева, отражает глубинный уровень индивидуального и
коллективного сознания, включая и бессознательное. Ментальность - это
определенная внутренняя сумма готовностей, установок и предрасположенностей
социального субъекта мыслить, чувствовать, действовать и воспринимать мир
определенным образом.
Взаимообусловленность
ментальности культурой и культуры ментальностью, указанная Ф.Т. Аутлевой,
отражает реальный процесс взаимодействия индивида и социума: ментальность, с
одной стороны, складывается во взаимодействии с культурой [традиции, обычаи,
нравы, институты, законы), а, с другой стороны, сама формирует культуру,
репрезентируясь в существующих типах ориентаций сознания людей (универсальном,
природном, культурном, рациональном, эмоциональном). Данные человеческие
ориентации соединяются на уровне ментальности, растворяясь в ее структурах.
Подобные процессы в психологической традиции объясняются континуальностью
человеческого мышления.
Психологический аспект. Психологические исследования оперируют не только термином
“менталитет”, но и терминами “национальный характер”, “психический склад”. В.Ю.
Хотинец наиболее статичной характеристикой психических
особенностей этноса называет психический склад, который включает в себя
национальный характер, национальный темперамент, специфические особенности
направленности личности (моральные убеждения, ценностные ориентации, взгляды,
идеалы и т.п.), специфические для этноса способности.
И.Г. Дубов
представляет психологический анализ понятия менталитета, понимаемого как некая
характерная для конкретной культуры (субкультуры) специфика психической жизни
представляющих данную культуру (субкультуру) людей, детерминированная экономическими
и политическими условиями жизни в историческом аспекте. При этом справедливо
разводятся понятия менталитета, общественного сознания, массового сознания,
национального характера, поскольку менталитетом является не вся совокупность
представлений, воззрений, чувствований общности людей определенной эпохи,
географической области и социальной среды, особый психологический уклад
общества, влияющий на исторические и социальные процессы, а только специфика
каждого уровня совокупности, отличающая одну этническую группу от другой.
Соответственно,
индивидуальный менталитет рассматривается как присвоенные конкретным индивидом
специфические для данной культуры способы восприятия и особенности образа
мыслей, выражающиеся в специфических для данной общности формах поведения и
видах деятельности. Репрезентантами менталитета И.Г. Дубов называет,
прежде всего, знания и верования, в совокупности составляющие представления о
мире и являющиеся базой менталитета. На наш взгляд, логичнее было бы
рассматривать сущность менталитета в терминах концептуальной системы, поскольку
как менталитет, так и концептуальная система состоят из двух сфер: знания и
мнения (верования, по Дубову). Под концептуальной системой Р.И. Павиленис
понимает непрерывно конструируемую систему информации (мнений и знаний),
которой располагает индивид о действительном или возможном мире.
Потребности и
архетипы как составляющие менталитета наряду со знаниями и верованиями создают
иерархию ценностей определенной общности. Главной характеристикой всех составляющих
менталитета является стереотипность. Таким образом, менталитет представляется
как некий универсальный стереотип для каждого конкретного носителя
концептуальной системы, т.е. индивидуальные концептуальные системы становятся
вариантами менталитета. Точнее, в каждом концепте концептуальной системы,
согласно концепции Р. Павилениса, существует два основных компонента:
субъективный и интерсубъективный. В структуру знания и мнения включаются
различные компоненты: стереотипы, символы, понятия, эмоции и т.д. Интерсубъективное
знание по своей природе является этническим, поскольку общество без
определенной этнической принадлежности не существует. Поэтому целесообразнее,
на наш взгляд, говорить об этнической концептуальной системе или менталитете.
Говоря о соотношении
менталитета и языка, И.Г. Дубов подчеркивает, что специфика связей между
элементами языка отражает отношение людей к окружающему миру. Здесь важно
различие в значениях одного и того же понятия в разных культурах, различие в
социальных смыслах. Язык фиксирует отраженные сознанием взаимоотношения между
явлениями действительности и оценки этих явлений. В связи с этим автор говорит
о “языковой ментальности”, понимая под ней способ деления мира с помощью языка,
достаточно адекватный существующим у людей представлениям о мире.
Психолингвистический
аспект.
Понятие “языковая ментальность” разрабатывается психолингвистами в последнее
десятилетие. Здесь наблюдается такая же неупорядоченность, как и относительно
понятия “ментальность” / ”менталитет”. О соотношении языка и ментальности
говорит В.А. Пищальникова: Язык же, будучи универсальным средством
хранения, формирования и представления знания разного уровня, выступает
объектом анализа при изучении менталитета, поскольку другого способа
обнаружения психических образований у нас нет. Язык как репрезентант
ментальности в известной степени определяет способ членения действительности,
однако, в нем, в языке, нельзя обнаружить причины, по которым тем или иным
реалиям придается значимость в рамках определенного социума. Кроме того, язык
как конвенционально-знаковая система является интегративным компонентом
репрезентации концептуальной системы и потому обладает способностью ситуативно
актуализировать любую ее составляющую.
Вопрос о
соотношении ментальности и картины мира ставится в работе О.А. Петренко.
Утверждается, что ментальность и картина мира разграничиваются по степени
осознанности: “картина мира” - осознанное представление, а “ментальность”
сознанием не рефлексируется. И тем не менее о своеобразии менталитета судят по
специфике картины мира. Признание иррационального начала ментальности
характерно для многих философских и исторических исследований, однако,
признание этого в лингвистической работе удивительно, тем более что
рассматриваются лексические репрезентации ментальности, следовательно, или
ментальность не имеет иррационального характера, или язык обладает невозможной
для него функцией репрезентации принципиально нерепрезентируемого содержания.
Два основных направления проблемы “язык и ментальность”, указанные О.А. Петренко,
изучение этнически специфических лексем и выяление и описание коннотации
отдельных лексем, имеющих эквиваленты в других языках, не решают, как
представляется, проблемы соотношения языка и ментальности, поскольку данная
проблема должна ставиться иным способом: 1) проблема выявления этнически
специфических лексем; 2) проблема корреляции ментального содержания разных
этносов и репрезентации этой корреляции. Это во многом ускорит решение проблемы
адекватности перевода и понимания.
Ю.А. Сорокин
подобным образом разграничивает сознание и ментальность, хотя в использовании
терминов он более корректен, соотнося не модель (картину мира) и психическое
образование (ментальность), как это делает О.А. Петренко, но сами психические
образования: сознание и ментальность. Согласно его рассуждениям, сознание
указывает на тот фрагмент личности, который ориентирован на логизирующую форму
осмысления мира и всех других в нем, ментальность же указывает на спонтанную
форму существования в мире и интуитивную форму понимания и самого себя, и
других. Соответственно, изучение сознания ведется преимущественно формальными
приемами, а ментальности - нарративными приемами. Чтобы возможным стало судить
о сущности сознания или ментальности того или иного этноса, можно, например,
устанавливать мощность языков и культур. На наш взгляд, такое решение проблемы
ведет к выявлению языковых и культурологических доминант этноса, что
продуктивно для любых исследований в области описания этнически специфичных
феноменов.
О языковой ментальности
говорит и О.Г. Почепцов, называя ею соотношение между некоторым участком
мира и его языковым представлением, причем под миром понимается не только
окружающий мир, но и создаваемый человеком, а под языком понимается единство
языка-системы и языка-деятельности. В таком широком понимании неизбежно
смешиваются не только психические феномены (мир, мышление, сознание,
ментальность, язык), но и физические (мир, язык). Тем не менее, языковая
ментальность индивида, по утверждению О.Г. Почепцова, определяется, с
одной стороны, особенностями самого индивида как представителя некоторой
социокультурной группы, с другой стороны, социокультурной средой.
Соответственно, в онтогенезе индивид от языкового мышления переходит к
социокультурным стереотипам мировосприятия. Правда, неясен механизм этого
перехода.
Подчеркивается
стереотипность языковой ментальности: социокультурные стереотипы восприятия
мира формируют языковую ментальность, кристаллизуются в ней. Признавая
независимость характера языковой ментальности от языка, О.Г. Почепцов
тем самым выводит зависимость языка от менталитета. Кроме того, соотношение
менталитета и языковой ментальности представляется изоморфным соотношению
концептуальной и языковой картин мира, мышлению и вербальному мышлению. Вопрос
о вербальном мышлении (относительно языка как единства системы и деятельности)
О.Г. Почепцов решает следующим образом: языковое мышление - это часть
общего мышления. Точка же зрения, что языковое мышление - это мышление вообще,
облеченное в языковую форму, на наш взгляд, не корректна, поскольку наряду с
языковым существуют самые различные виды мышления. В этом случае языковое
мышление определяется нами как языковая репрезентация мира.
В лингвистических
исследованиях нередко наблюдается отождествление менталитета и языка, а также
обосновывается приоритет языковой ментальности. Так, В.В. Колесов
утверждает, что человек живет в ментальном пространстве своего языка, причем
ментальность - это мировосприятие через категории и формы родного языка, и на
уровне символа через язык он воспринимает мир. В.И. Шаховский
отождествляет языковое сознание и так называемый ментальный стиль языковой
личности. Различие языков, по его утверждению, объясняется различием культур,
различием концептуальных кодов и ментальных стилей у различных народов. Более
того, у каждой языковой личности существует свой ментальный стиль,
обусловленный индивидуальными кодами культурных концептов. Дух народа и
сознания его отражены в культурных концептах, мотивирующих языковое сознание,
ментальный стиль.
Во многих
отечественных исследованиях менталитетом признается совокупность определенных
явлений, категорий, причем в компонентах этой совокупности наблюдается
значительное расхождение, хотя и доказано, что любое перечисление гетерогенных
явлений не выявляет сущности анализируемого объекта. В таком случае
продуктивнее говорить о концептуальной системе индивида или группы людей как
системе, где при функционировании определенных компонентов обнаруживается не
только специфика менталитета, но и специфика его носителей.
Несмотря на неупорядоченность в
терминах и понятиях национального сознания, национального характера,
менталитета, ментальности, на данном этапе развития науки, как справедливо
утверждает В.А. Пищальникова, целесообразнее сосредоточить внимание на
изучении соотношения и способов взаимодействия ментальностей отдельных
социальных (и других) групп в пределах социума (этноса). Отсюда необходимость
обращения к экспериментальным исследованиям, проявляющим содержание национально
специфического компонента концептуальных систем.
ЛИТЕРАТУРА
1. Антышев А.Н. О стратификации
этносоциумов и взаимодействии их культур и языков // Россия и Запад: диалог
культур. М., 1996. С. 367-373.
2. Аутлева Ф.Т.
Ценностно-нормативные ориентиры русской ментальности: социально-философский
анализ. Автореф. дис. ... канд. филол. наук, М., 1996. 23 с.
3. Богатова Г.А.
Историко-культурный аспект лексикографического описания русского языка и
проблемы менталитета // Этническое и языковое самосознание. М., 1995. С. 22.
4. Дубов И.Г. Феномен
менталитета: психологический анализ // Вопросы психологии. 1993. № 5. С. 20-29.
5. Ерохина Е.А. Влияние
мировоззренческих ценностей русского этнического сознания на характер
восприятия иноэтнических культур Западной Сибири: ХVII - сер. ХIХ вв. //
Русские Сибири: культура, обычаи, обряды. Новосибирск, 1998. С. 5-15.
6. История ментальностей,
историческая антропология. М., 1996. 255 с.
7. История ментальностей. К
реконструкции духовных процессов // История ментальностей, историческая
антропология. М., 1996. С. 38-66.
8. Колесов В.В. Язык как
действие: культура, мышление, человек // Разные грани единой науки. СПб., 1996.
С.58-69.
9. Огурцов А.П. Трудности
анализа менталитета // Российская ментальность. Вопросы философии. 1994. № 1.
С.50-53.
10.Павиленис
Р.И. Проблема смысла: Современный логико-функциональный анализ языка. М.:
Мысль, 1983. 286 с.
11.Пантин
И.К. Национальный менталитет и история России // Российская ментальность.
Вопросы философии. 1994. № 1. С. 29-33.
12.Петренко
О.А. Этнический менталитет и язык фольклора. Курск, 1996. 118 с.
13.Пименова
М.В. Языковая ментальность: сопоставительный аспект // Семантика и прагматика
текста. Барнаул, 1998. С.12-15.
14.Пищальникова
В.А. Национальная специфика концептуальной системы и ее репрезентация в языке
// Горный Алтай и Россия 240 лет. ГАГУ, 1996. С. 6-8.
15.Почепцов
О.Г. Языковая ментальность: способ представления мира // Вопросы языкознания.
1990. № 6. С.110-122.
16.Пушкарев
Л.Н. Что такое менталитет? Историографические заметки //
Отечественная история. 1995. N 3. С. 158-166.
17.Российский
менталитет: вопросы психологической теории и практики. М., 1997.
18.Смирнов
С.Д. Психология образа: проблема активности психического отражения. М.: Изд-во
МГУ, 1985. 232 с.
19.Провинциальная
ментальность России в прошлом и настоящем. Самара, 1994. С. 194-196.
20.Хотинец
В.Ю. Этническое самосознание и его роль в развитии индивидуальности человека.
Ижевск, 1996, 76 с.
21.Шаховский
В.И. Эмоциональные культурные концепты: параллели и контрасты // Языковая
личность: культурные концепты. Волгоград, 1996. С. 80-96.
Страницы: 1, 2
|