Овеянный славой
творца «Оплакивания», скульптор вернулся во Флоренцию, где за время его
отсутствия произошла некоторая стабилизация республиканского строя,
возглавленного гонфалоньером республики Пьетро Содерини. На этот краткий
четырехлетний период творчества (1501-1505) приходится наиболее яркий подъем
общественно-гражданственных тенденций в искусстве Микеланджело. Именно в эти
годы была создана статуя «Давида», воплотившая свободолюбивый дух народа
Флоренции. Сам размер этой статуи – пять с половиной метров в высоту – был
редкостным для того времени. Недаром статую в то время называли «Гигантом».
Заказ на эту
статую Микеланджело получил от официальных представителей цеховых кругов
Флоренции. На полях протокола совещания цеховых старейшин и членов строительной
комиссии сохранилась заметка: «Микеланджело начал работать и ваять названного
гиганта 13 сентября 1501 года». Таким образом, известна точная дата начала
работы над статуей. Завершена она была в 1504 г. И после тщательного обсуждения
и выбора места для нее установлена в центре города, перед палаццо Веккьо.
В отличие от
своих предшественников, Микеланджело изобразил Давида перед боем. Юный гигант
обнажен. Он стоит, ожидая врага, слегка отставив правую ногу. В одной руке у
него праща, другая рука опущена вдоль тела. Постановка фигуры естественна и
устойчива. Сама фигура очень компактна.
Образ Давида стал
олицетворением мощи и уверенности в победе человека, выступающего на борьбу за
правое дело. А постановка статуи на центральной площади города утвердила
незыблемость художественного авторитета Микеланджело.
Между 1505-1508
гг. он исполнил два мраморных барельефа с изображением мадонны, младенца Христа
и маленького Иоанна Крестителя. Обе композиции этих рельефов вписаны в круг
(по итальянски «тондо»), но по настроению и характерам они совершенно различны.
Так называемая
«Мадонна Таддео Таддеи» - одно из редких для Микеланджело лирических жанровых
решений. Он дает динамичное, сложное по ритму построение, вписывая фигуры в
круг. Большей проработанностью и центральным положением он выделяет фигурку
младенца Христа. Мягко моделированные Мадонна и Креститель слегка затенены, их
фигуры едва выступают на фоне, обработанном шпунтом.
Второе тондо,
«Мадонна Бартоломео Питти», в отличие нежной и лиричной «Мадонны Таддео
Таддеи», заключает образ, исполненный величия и монументальности.
Главенствующее место в композиции занимает мадонна. Фигурка Иоанна Крестителя
едва выступает из фона, уравновешивая эту прекрасную в своей сложной гармонии и
завершенности композицию.
С этими двумя
скульптурными произведениями обычно связывают по теме и по времени исполнения
еще одну мадонну, также вписанную в круг, – живописное произведение «Святое
семейство»
Возможно,
обращение к живописи, решение испробовать свои силы в этой области искусства
было связано с определенным соперничеством, которое разгорелось в это время
между Микеланджело и вернувшимся во Флоренцию прославленным его старшим
современником Леонардо да Винчи. Не уклонился Микеланджело и от возможности
вступить в открытое соперничество с гениальным живописцем, хотя сам считал
себя, прежде всего, скульптором. В 1504 г. гонфалоньер республики Содерини дал
заказ на роспись двух противоположных стен зала «Совета 500» в палаццо Веккьо.
Авторами были приглашены Леонардо и Микеланджело, Соперничество между титанами
эпохи обострялось в связи с тем, что обе фрески должны были прославлять
военное могущество Флоренции. Сюжет, намеченный для фрески Леонардо «Битва при
Ангиари», относился к победоносной войне флорентийцев над миланцами в 1440г.,
фреска Микеланджело «Битва при Кашина» - создавалась в честь победы
флорентийцев над пизанцами в 1364г.
Леонардо дал
кульминацию сражения, сосредоточив внимание на передаче движений, самого
аффекта ярости, одержимости сражающихся. А у Микеланджело образы воинов
Флорентийской республики, готовых к защите отечества, выдвинулись на первый
план.
Микеланджело еще
продолжал работать над картоном, когда его срочно вызвали в Рим. Работа
прервалась. Со временем огромный картон был разрезан на части, которые
разошлись по разным рукам, исчезли. Но исполненные свободными стремительными
линиями, полные динамики, жизни, рисунки Микеланджело помогают воссоздать ход
работы мастера, черты его графической манеры. Рисунки эти хранятся ныне в
различных музеях мира – в Лондоне, Вене, Флоренции.
Срочный отъезд
Микеланджело из Флоренции был связан с происшедшими изменениями в политической
жизни Италии. На папский престол вступил кардинал дела Ровере под именем папы
Юлия II. Первым заказом папы Юлия
Микеланджело было сооружение гробницы. Папа желал с помощью гения Микеланджело
обеспечить себе бессмертие. Для мастера такой заказ открывал большие
возможности. Идея захватила его, и он энергично принялся за работу,
отправившись в Каррару за необходимым материалом – знаменитым каррарским
мрамором.
Восемь месяцев
он выбирал и добывал драгоценный материал, грузил его на баржи для отправки в
Рим. «Задумав работу, он мог годы проводить в каменоломнях, отбирая мрамор и
строя дороги для перевозки; он хотел быть всем зараз – инженером, чернорабочим,
каменотесом; хотел делать все сам – возводить дворцы, церкви – один,
собственноручно. Он трудился, как каторжный»[3]
Но, когда
предварительная подготовка была окончена, и Микеланджело, вернувшись в Рим,
намеревался приступить к работе, оказалось, что папа охладел к проекту своей
гробницы. Разгневанный и оскорбленный скульптор самовольно покинул Рим, не
простившись со своим высоким заказчиком.
Оставив Рим,
Микеланджело устремился в родную Флоренцию, где еще с 1503 г. Имел большой
нереализованный заказ на статуи двенадцати апостолов для Флорентийского собора.
В смятенном душевном состоянии он принялся за исполнение этого заказа, но из
двенадцати фигур сумел исполнить только одну и то не до конца – статую апостола
Матфея.
Чувства, которыми
был охвачен создатель Матфея, нашли свое выражение в этой статуе, отличающейся
особой драматичностью образного решения. Работе над статуей Матфея и ее
завершению мешали начавшееся с момента отъезда Микеланджело из Рима выяснения
отношений с главой католической церкви – папой Юлием, который во что бы то ни
стало стремился вернуть скульптора. Он посылает за ним гонцов, решительно и
грозно настаивая на возвращении Микеланджело в Рим. После длительных
переговоров, в Болонье состоялось их примирение.
Затем последовал
новый и совсем неожиданный заказ: скульптору Микеланджело было предложено
расписать свод Сикстинской капеллы в папском дворце. Эта грандиозная роспись
должна была разместиться в близком соседстве с росписями Рафаэля, который
вскоре начал работу над декорировкой парадных комнат – станц Ватиканского
дворца.
Микеланджело был
вынужден принять этот заказ и 31 октября 1512 г. Сикстинская капелла была
открыта для обозрения. Она представляет собой вытянутый в плане прямоугольник
со сторонами 48x13м; высота ее – 18м. Художник
собственноручно расписал фресками 600 кв. м свода Сикстинской капеллы. Работая
на лесах, в труднейших условиях, с запрокинутой вверх головой, не видя целого,
он создавал сложнейшее композиционное построение, точно следуя своему замыслу.
Техника фрески вообще трудно поддается переделкам, сохраняя на века раз
положенный мазок. Он освоил эту технику, ранее ему не известную и добился
блестящего результата. Фреска дошла до наших дней. И теперь наряду с другими
росписями капеллы поражает гармонией красок, покоряя могуществом образов,
величием и цельностью общего решения, органической связанностью с архитектурой
капеллы.
Декоративности
общего впечатления и ясной обозримости каждой композиции способствует разный
масштаб фигур различных композиций. Самые крупные – фигуры пороков и сивилл,
меньшего размера – фигуры в распалубках и люнетах, еще меньше – обнаженные
юноши над карнизом, самые малые – фигуры в сюжетных композициях.
Последовательность
сюжетов росписей средних полей разворачивается от алтарной стены капеллы к
выходу: изображение библейской истории сотворения мира, человека, грехопадение,
изгнание из рая. Три сюжета взяты из библейского предания о Ное –
«Жертвоприношение Ноя», «Потоп» и «Опьянение Ноя». Громадное место в росписях
занимают изображения отдельных фигур, более масштабных, активно привлекающих
внимание зрителя. Именно образы людей разных типов, характеров, темпераментов и
прежде всего образ человека – творца, мыслителя, созидателя, его творческая
энергия – главное в этом живописном творении Микеланджело, которое можно
назвать вдохновенным гимном красоте, мощи разуму человека, прославлению его
творческого гения.
Могучий
созидательный порыв ощущается в образе бога – величественного старца, творящего
жизнь, «отделяющего свет от тьмы», «управляющего космическими силами». Следуя
установившейся традиции, в некоторых полях Микеланджело развертывает по два
сюжета. Так поле со сценами «Грехопадения» и «Изгнания из рая» разделено
могучим деревом на две части. В левой, под его сенью – изображены Адам и Ева,
полные гордой красоты и силы, объединенные в ритмичную группу. Они смело
потягивают руки к древу познания добра и зла.
В правой части –
смятенные, страдающие, гонимые карающим мечом ангела, Адам и Ева покидают
райские кущи. Художник сосредоточил внимание на главном – на людях, на их
чувствах, их душевном состоянии. В образах Адама и Евы он воплощает свой идеал
прекрасного человека. Женственно беспомощна Ева в сцене «Сотворение Евы».
Спокойна и величава она в своей торжествующей красоте, с устремленным к древу
познания открытым взглядом в сцене «Грехопадения». Съежившаяся, неуверенная в
«Изгнании из рая». Один из самых прекрасных образов росписи – пробуждающийся к
жизни Адам - в «сотворении Адама». Его идеальная юношеская красота как бы
находит развитие в образах обнаженных юношей – декоративных фигурках,
обрамляющих малые поля. В них Микеланджело показывает внутреннюю жизнь человека
через разнообразные движения прекрасного обнаженного тела.
Центральные поля
свода открывает фреска «Опьянение Ноя». По композиционным приемам и обилию
деталей обстановки, персонажей она обнаруживает связи с монументальной
живописью раннего Возрождения. Но среди обезумевших людей, застигнутых потопом,
в страшной панике и страхе, пытающихся спастись, отталкивая друг друга, художник
выделил группу – старца с мертвым юношей на руках. К этой группе устремлены их
близкие, не утратившие человечности, душевной теплоты, благородства перед лицом
страшнейшего испытания.
Прославлению
человечности, высокого полета мысли и творческого вдохновения посвящены образы
пророков сивилл, отличающихся цельностью характеров, гармонией физической мощи
и глубинной мысли. Масштабность. Значительность. Интенсивность духовной жизни
пороков и сивилл оттеняю сопровождающие их фигурки херувимов. Они либо ритмически
повторяют движения главных фигур, либо, уравновешивая композиционное
построение, ведут своего рода безмолвный диалог.
Полон
достоинства, величавого спокойствия, духовного раздумья и одухотворенности
пророк Исайя, молодой человек с правильными чертами лица, высоким лбом
мыслителя. Один из самых патетических образов капеллы – порок Иезекииль. Этот
могучий старец изображен в резком повороте, подчеркивающем смятение чувств,
охватившее пророка. Как воплощение скорби человечества воспринимается фигура
пророка Иеремии. Могучий старец сидит, скрестив ноги. Правой рукой он опирается
на колено. Глаза его опущены. Он ушел в себя, погрузившись в глубокую думу.
Подстать порокам
и сивиллы. Прекрасна Дельфийская сивилла, с широко открытыми глазами, величаво
– задумчива Эритрейская сивилла. Могуча старуха Кумская сивилла, со всем
вниманием вчитывающаяся в развернутый фолиант, куда заглядывают два наивно –
спокойных ребенка – ангела.
В совершенстве
владевший рисунком, Микеланджело не знал трудностей в изображении самых различных
движений, разворотов, ракурсов. Как скульптор, тонко чувствующий объемы, он
точно моделирует формы светотенью. Но все средства художественной
выразительности он подчиняет выявлению главного – утверждению величия, мощи.
Интеллекта человека, его нравственной чистоты.
Иной характер
носят росписи распалубок и люнет, сюжеты которых в ряде случаев остаются
неясными, а образы несут печать глубокого личного переживания их создателя.
В распалубках
сводов над окнами размещены библейские «Предки Христа», в угловых – композиции
«Юдифь и Олоферн», «Давид и Голиаф», «История Эсфири» и «Медный змий». В
люнетах можно видеть фигуры, не связанные с библейскими текстами. Среди них –
полные трогательной нежности матери с младенцами, скорбные старцы, отчаявшиеся
молодые женщины. Сосредоточивая внимание на передаче эмоционального состояния
изображенных людей, он усиливает драматическую ноту. Именно в этих композициях
можно острее ощутить более непосредственные отголоски реальных событий того
времени – труднейшие испытания, выпавшие на долю итальянского народа.
Однако образы эти
с нарастающим в них чувством беспокойства, лиричности, трагизма все же
отступают на второй план по сравнению с могучим жизнеутверждающим началом
образов средней части свода, определяющих его доминанту.
Богатство и
сложность душевной жизни, различие темпераментов, творческая энергия и воля
царят в образах свода Сикстинской капеллы. И именно эта содержательность, эта
мощь воплощения составляют неотразимую силу воздействия росписи, которая
властно привлекает зрителей и в наши дни.
Папа Юлий с
нетерпением ждал окончания работы. Он торопил художника. Сам поднимался на
леса. По свидетельству Кондиви, «не успел Микеланджело расписать и половину
свода…как папа потребовал, чтобы он показал свое произведение публике, несмотря
на то, что оно было не совсем закончено. Мнение, сложившееся о Микеланджело и
возлагавшиеся на него надежды привели весь Рим в Сикстинскую капеллу, куда папа
пришел прежде, чем могла улечься пыль, поднявшаяся от разборки лесов».[4]
Папа Юлий остался
чрезвычайно доволен росписями Микеланджело. Что касается самого автора этой
колоссальной работы, то еще долгое время после ее завершения он не мог смотреть
прямо перед собой, и когда ему приходилось читать письма и бумаги, он должен
был держать их высоко над головой. Невероятная по напряжению работа сильно
подорвала его здоровье.
Через четыре
месяца после окончания росписи Сикстинской капеллы умер папа Юлий II, и на папском престоле водворился
Лев X (сын Лоренцо Медичи). И
снова перед Микеланджело встал вопрос о создании гробницы папе Юлию. Правда,
наследники папы не собирались осуществлять грандиозный первоначальный замысел
Микеланджело. Понадобился второй, более скромный проект гробницы, примыкающей к
церковной стене. Именно для этого проекта были исполнены статуи пророка Моисея
(1515-1516) – главной достопримечательности церкви Сан Пьетро ин Винколи в
Риме, и двух пленников (или рабов), хранящихся ныне в Лувре в Париже. Однако и
это проект показался наследникам слишком крупным и по третьему договору 1516г.
Надгробие еще больше упростилось, но и оно не было осуществлено. Работа над
надгробием становилось для его создателя трагедией, длившейся до 1542г., когда
согласно шестому договору надгробие было наконец завершено и установлено в
церкви Сан Пьетро ин Винколи.
Это двухъярусное
надгробие представляет собой по существу компромиссное решение, в котором
только нижний ярус отчасти сохранил характер второго проекта, претерпевшего
значительное видоизменение. В нишах вместо фигур пленников установлены фигуры
Рахили и Лии, а также фигуры мадонны и папы, исполненные не самим мастером, а
его учениками.
Страницы: 1, 2, 3, 4
|