Встреча адвоката
с несовершеннолетним подозреваемым, обвиняемым должна быть именно беседой и не
становиться разновидностью допроса со свойственными ему методами. Во время
беседы должны быть исключены всякие попытки психического воздействия на
подозреваемого, обвиняемого (запугивание и т. п.). основной способ воздействия
– убеждение, сопровождающееся изложением материалов дела, разъяснением закона и
моральных норм. При этом необходимо учитывать психологическое состояние
несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, особенно волнение, чувство
страха. Ход беседы всецело должен быть подчинен ее предмету – выяснению
фактической стороны совершенного преступления и иных обстоятельств дела, а
также их соответствия предъявленному обвинению. Поэтому задача
адвоката-защитника – направить мышление несовершеннолетнего обвиняемого к
предмету беседы. При защите несовершеннолетнего вся деятельность адвоката
должна соответствовать принципам педагогики и уголовного судопроизводства.
Правовым основанием такого утверждения являются положения ст. 6-19 гл. 2 УПК,
выделяющие воспитательную функцию уголовного судопроизводства и относящиеся к
деятельности защитника как участника процесса[22]. С моменте
допущения к участию в деле защитник, ознакомившись с материалами дела,
например, с протоколом задержания и др. (п. 6 ч. 1 ст. 53 УПК), имеет
предварительное представление о подзащитном. Поэтому до участия адвоката в
предъявлении обвинения он должен, по возможности, выяснить у
несовершеннолетнего причины, способствовавшие совершению преступления, условия
его жизни и воспитания. При выяснении некоторых обстоятельств у защитника могут
возникнуть вопросы, ответы на которые можно получить при участии в предъявлении
обвинения, в допросах обвиняемого, в других процессуальных действиях,
выполняемых следователем.
Когда защитник
присутствует при предъявлении обвинения несовершеннолетнему, он должен
разъяснить подростку суть обвинения, ответить на вопросы подзащитного, если они
относится к компетенции защитника. После выполнения этого процессуального
действия адвокат вправе сделать письменное замечание по поводу правильности и
законности предъявленного несовершеннолетнему обвинения. Согласно ч. 1 ст. 173
УПК после предъявления обвинения следователь обязан немедленно допросить
обвиняемого на месте предварительного следствия или по месту его нахождения,
выяснить отношение обвиняемого к предъявленному обвинению, зафиксировать его
показания, по ходу допроса выяснять обстоятельства дела. От признания или
непризнания вины несовершеннолетним не зависит линия защиты адвоката. Адвокат
строит защиту на основе своего внутреннего убеждения о виновности или
невиновности подзащитного.
Участвуя в
допросе несовершеннолетнего обвиняемого, защитник должен особое внимание
обратить на выяснение обстоятельств, предусмотренных ст. 421 УПК: возраст
несовершеннолетнего, условия его жизни и воспитания, уровень психического
развития и иные особенности его личности, влияние на несовершеннолетнего
старших лиц (п. 1-3 ч. 1 ст. 421 УПК). В УПК 2001 г. Введено положение, которое
в прежнем УПК РСФСР звучало иначе. В ч. 2 ст. 421 УПК предусматривается, что
при наличии данных, свидетельствующих об отставании в психическом развитии не
связанном с психическим расстройством, устанавливается также, мог ли
несовершеннолетний в полной мере осознавать фактический характер и общественную
опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. У защитника к
допрашиваемому подростку может возникнуть ряд вопросов по делу. Но следователь
вправе отвести вопросы защитника, если сочтет, что они не относятся к делу или
могут быть выяснены при других следственных действиях. В таких случаях
следователь обязан занести отведенные вопросы защитника в протокол (ст. 173, 189,
425 УПК).
Новеллой является
ст. 425 УПК, в которой подробно регламентируется производство допроса
несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. Защитнику несовершеннолетнего
теперь проще отстаивать законные права своего подзащитного. Согласно ч. 1 ст.
425 УПК допрос несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого не может
продолжаться без перерыва более 2 часов, а в общей сложности более 4 часов в
день. В допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого участвует
защитник, который вправе не только задавать ему вопросы, но по окончании
допроса знакомиться с протоколом, делать замечания о правильности и полноте
сделанных в нем записей (ч. 2 ст. 425 УПК). В УПК утверждается, что в допросе
несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, не достигшего возраста
шестнадцати лет либо достигшего этого возраста, но страдающего психическим
расстройством или отстающего в психическом развитии, участие педагога или психолога
обязательно. Следователь, дознаватель обеспечивает участие педагога или
психолога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого по
ходатайству защитника либо по собственной инициативе (ч. 4 и 4 ст. 425 УПК). Педагог
или психолог вправе с разрешения следователя, дознавателя задавать вопросы
несовершеннолетнему подозреваемому, обвиняемому, а по окончании допроса
знакомиться с протоколом допроса и делать письменные замечания о правильности и
полноте сделанных в нем записей.
Признать
совершенными эти нормы УПК РФ в отношении несовершеннолетних не получается, но,
тем не менее, они ставят перед правоприменителями многочисленные важные
вопросы, от правильного ответа на которые зависят судьбы многочисленных
несовершеннолетних, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства.
Кто и как по
мысли законодателя определяет и устанавливает :
1.
"уровень
психического развития и иные особенности личности несовершеннолетнего"?
2.
"данные
об отставании несовершеннолетнего в психическом развитии, не связанном с
психическим расстройством"?
3.
"мог
ли несовершеннолетний в полной мере осознавать фактический характер и
общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими"?
На практике
определение и решение этих важных для судеб подростков вопросов присвоили себе
работники правоохранительных органов и, как правило, они определяют назначать
или не назначать судебно-психологическую экспертизу несовершеннолетнего
подозреваемого или обвиняемого, приглашать или нет психолога для участия в
допросе несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого (впрочем, как и
несовершеннолетнего свидетеля, потерпевшего).
Такую практику,
как представляется, своевольного и необоснованного присвоения себе функций
специалиста-психолога (психиатра) в уголовном судопроизводстве, повсеместно
допускаемую сотрудниками правоохранительных органов, в т.ч. и судебными
работниками, следует признать порочной.
Дознаватель,
следователь, (впрочем, как и адвокат) не являются специалистами в области
психологии личности и не вправе сами определять "уровень психического
развития несовершеннолетнего", наличие или отсутствие "отставания в
психическом развитии несовершеннолетнего, не связанном с психическим
расстройством", как и само наличие или отсутствие "психического
расстройства", способность несовершеннолетних "в полной мере
осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий
(бездействия) либо руководить ими", предусмотренные в ст.ст.421, 425 УПК
РФ, как и не являются специалистами способными определять "отрицательное
воздействие" тех или иных материалов дела на несовершеннолетнего, предусмотренное
ч.3 ст.426 УПК РФ.
А это, как
представляется, означает, что истинный смысл законодательных предписаний,
изложенных в указанных уголовно-процессуальных нормах, заключается в том, что
судебно-психологическая экспертиза несовершеннолетних подозреваемых,
обвиняемых, подсудимых, свидетелей, потерпевших является обязательной по всем
уголовным делам несовершеннолетних. На наш взгляд обязанность приглашения
психолога и(или) педагога требует дополнительного, более обдуманного не
допускающего иной трактовки законодательного закрепления.
Также
представляется неудачной и не отвечающей потребностям уголовного
судопроизводства в отношении несовершеннолетних альтернатива законодателя в
упомянутых нормах УПК РФ об обязательном участии при допросе несовершеннолетних
"педагога или психолога".
Они не являются
ни равнозначными, ни взаимозаменяемыми специалистами для целей уголовного
судопроизводства и как справедливо отмечается в психологической литературе, для
этих целей нужны специалисты с базовым психологическим (а не педагогическим)
образованием и только в области психологии личности.
Иначе, как можно,
выполнить требования законодателя об обязательном участии психолога при допросе
несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, предусмотренные в ч.3 ст.425
УПК РФ "страдающего отставанием в психическом развитии" без
привлечения к участию специалиста-психолога, который и может определить
страдает или нет отставанием в психическом развитии данный подросток? Может ли
и правомочен ли по закону сам следователь, дознаватель определять страдает или
нет данный несовершеннолетний "отставанием в психическом развитии"?
Является ли отсутствие в материалах дела данных о психологическом и психическом
развитии и состоянии несовершеннолетнего доказательством того, что он не
страдает "отставанием в психическом развитии"? Является ли отсутствие
данных о состоянии подростка на учете в психо-неврологическом диспансере (ПНД)
доказательством того, что он не страдает отставанием в психическом развитии?
Конечно же, нет. Отсутствие таких данных в материалах дела может быть
результатом самых разнообразных причин:
1.
не
истребованием их лицом расследующим дело;
2.
объективным
отсутствием таких данных в соответствующих учреждениях, в связи с необращением
подростка за помощью;
3.
несвоевременной
диагностикой такого состояния подростка в силу различных причин и другие.
В любом случае,
лица, производящие расследование и рассмотрение уголовных дел в отношении
несовершеннолетних правонарушителей по действующему законодательству не
являются лицами, уполномоченными законом на определение состояния
"отставания подростка в психическом развитии и связанности этого с
психическими расстройствами". А поскольку они не являются таковыми по
закону, то, как представляется, не от их усмотрения должно зависеть приглашать
или нет психолога на допрос несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого,
подсудимого и назначение судебно-психологической экспертизы.
Еще один вопрос
который всегда вызывает дискуссии - это целесообразность применения к
несовершеннолетним заключения под стражу. В конечном счете, все сходятся во
мнении, что эта мера пресечения должна использоваться в отношении
рассматриваемой группы правонарушителей в крайне редких случаях.
В ст. 13
Минимальных стандартных правил ООН, касающихся отправления правосудия в
отношении несовершеннолетних, утвержденных 40-й сессией Генеральной Ассамблеи
ООН 29 ноября 1985 г. (Пекинские правила), указано, что "содержание под
стражей до суда применяется лишь в качестве крайней меры и в течение
кратчайшего периода времени".
В соответствии с
ч. 2 ст. 108 УПК РФ к несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому
заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в случае,
если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого
преступления. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в
отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого в совершении
преступления средней тяжести. Однако не ясно, что подразумевает законодатель
под исключительными случаями.
Неопределенность
в отношении несовершеннолетних влечет произвольное толкование исключительности
случаев. Есть мнение, что исключительными можно считать случаи, когда
несовершеннолетний ранее совершил преступление, привлекался к уголовной
ответственности, освобождался от уголовной ответственности; совершил (сам или в
составе группы) несколько преступлений или серию преступлений, его преступная
деятельность продолжалась длительный период; личность несовершеннолетнего
требует его изоляции от общества (не учится, не работает, состоит на учете в
милиции, является наркоманом, совершает правонарушения и т.д.) и др.[23]
Таким
образом, исключительность случаев, при которых несовершеннолетнему
подозреваемому или обвиняемому в совершении преступления средней тяжести может
быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, ничем не ограничена.
Думаю, законодатель должен быть последовательным в защите прав несовершеннолетних.
В этой связи целесообразно было бы уточнить, что к несовершеннолетним
подозреваемым или обвиняемым в совершении преступления средней тяжести может
быть применена мера пресечения в виде заключения под стражу в исключительных
случаях при наличии одного из обстоятельств, предусмотренных в ч. 1 ст. 108
УПК. Обратимся к постановлению
Президиума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2006 г. Об обобщении судебной
практики об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу подозреваемых
или обвиняемых в совершении преступлений17.
При избрании в
качестве меры пресечения заключения под стражу отдельные суды не выполняли
требования статьи 99 УПК РФ, согласно которым кроме тяжести совершенного
преступления должны учитываться сведения о личности подозреваемого или
обвиняемого, возраст и состояние здоровья, семейное положение, род занятий и
другие обстоятельства. При решении вопроса об избрании меры пресечения в виде
заключения под стражу в отношении несовершеннолетнего недостаточно
исследовались условия его проживания и воспитания, взаимоотношения с
родителями, а в отношении подозреваемых или обвиняемых женщин судами не всегда
исследовался вопрос о наличии у них на иждивении несовершеннолетних детей.
В отдельных
случаях судами не выполнялось требование статьи 423 УПК РФ об обязательном
обсуждении при решении вопроса об избрании меры пресечения в отношении
несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, возможности отдачи его под
присмотр родителей, опекунов, попечителей или других заслуживающих доверия лиц,
а также должностных лиц специализированного детского учреждения, в котором он
находится. Судами не принималось во внимание, что для несовершеннолетнего,
подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, этот вопрос имеет
особое значение, поскольку дает возможность избежать изоляции от общества.
Не всегда при
избрании в отношении несовершеннолетних, подозреваемых или обвиняемых в
совершении преступлений средней тяжести, такой меры пресечения, как заключение
под стражу, судами учитывались положения части 6 статьи 88 УК РФ,
устанавливающие ограничения при назначении осужденным несовершеннолетним
наказания в виде лишения свободы. В результате необоснованно под стражей
содержались ранее не судимые несовершеннолетние в возрасте до шестнадцати лет,
подозреваемые или обвиняемые в совершении преступлений средней тяжести, которым
не может быть назначено наказание в виде лишения свободы.
Крайне редко суды
при отказе в удовлетворении ходатайств о заключении под стражу женщин или
несовершеннолетних, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений
средней тяжести, избирали при наличии к тому оснований предусмотренные законом
иные меры пресечения (присмотр за несовершеннолетним, домашний арест и др.).
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
|