Теория
есть особая форма все той же человеческой практики. Деление
результатов человеческой деятельности на теорию и практику и противопоставление
их искусственно, в этом смысле. Даже плотник-умелец, который может
построить дом без чертежей, всегда представляет себе не только будущую
конструкцию дома, его размеры и форму, но и технологию строительства. Все это
он "проигрывает" в уме, т.е. теоретически. Никакая осознанная
производственная или материальная деятельность человека не существует без
использования опыта в его концентрированной, обобщенной форме, т.е. без, хотя
бы, примитивной теории и запечатленного в памяти обобщенного опыта.
Практическая
или материальная деятельность как таковая, без опоры на теоретическую
деятельность, извините, есть "безмозглая" практика. Она есть
результат схоластического теоретизирования.
Итак,
естественнонаучная теория есть обобщение результатов конкретной практики. При
обобщении человеческое мышление включает в себя как объективную, так и
субъективную составляющие практической деятельности. Именно по этой причине
ошибки при обобщении неизбежны. Если мы умеем находить такие ошибки уже на начальном
этапе обобщения, значит, мы имеем возможность, уклониться от гносеологических
ошибок и более успешно приблизиться к абсолютной истине.
Обратимся
теперь к философии. Она не выпадает из общего контекста наших рассуждений. Как
известно, естественнонаучные теории можно классифицировать по степени
обобщения. Однако все эти теории суть феноменологические. Фундаментальность
теории обусловлена глубиной ее проникновения в тайны природы. В конечном
счете, не человек навязывает природе свои представления о ней, а природа
приоткрывает свои тайны любознательным исследователям. Чем выше степень
обобщения, тем более абстрактным будет содержание теории.
Философия в этом смысле, имеет наивысшую степень обобщения и,
соответственно, наивысшую степень абстрактности. Она однокачественна
с научными теориями, и мы можем их сравнивать. Когда мы говорим:
"общенаучное"- мы, тем самым, выражаем отношение к обсуждаемому
предмету, взятому в его наиболее обобщенной форме. В этом смысле общенаучное
есть философское и обратно, философское есть общенаучное.
Итак,
философия есть вся общечеловеческая историческая практика в ее наиболее
сконцентрированной, обобщенной, лишенной частностей форме. Именно против такого
понимания философии и ее функций выступали сотрудники ИФ и ИИЕТ при наших
неоднократных попытках обсудить с ними проблемы теории познания объективной
истины (1976 – 1990 г.г.).
2.3
Практика как критерий истины
Цитата
Маркса, приведенная нами выше, стала абсолютной истиной (догмой) для
марксистско-ленинской философии. Вот что пишет Л.Н. Суворов [10]:
“В
науках о природе практика выступает как критерий истины в более сложных формах.
В теоретической физике ряд положений трудно проверить в текущей общественной
практике людей. Так обстоит, например, со специальной теорией относительности
Эйнштейна. Эта теория, основанная на сопоставлении движения материальных тел со
скоростью движения фотона в вакууме, не может найти себе реального подтверждения
в непосредственной практической деятельности людей в виду ее ограниченного
характера. Однако наблюдение движения небесных тел, анализ микромира и т.д.
показывает правильность положений теории относительности. В этом случае
практика остается конечным критерием, но не прямо непосредственно, а
через деятельность человека в познании микромира и космоса. Подобное имеет
место и в химии, биологии и других науках о природе. Однако во всех этих случаях
конечным критерием выступает именно общественная практика, т.е. материальная
деятельность в целом”. (Курсив наш - авт.)
Итак,
общественная практика есть только практическая материальная деятельность в целом (схоластическая,
так сказать, "безмозглая" практика[3]),
а умственная деятельность не есть практика. Теоретическая деятельность
не является результатом обобщения конкретной человеческой практики или
деятельности. Она не есть результат, завершающий определенный этап научных
исследований. Создается впечатление (а это действительно так), что философы не
знают, как и за какое место “прицепить” эту общественную практику к научной
теории в качестве “критерия истины”. Последнее действительно непросто.
Как (каким
образом) общественная практика (т.е. ”материальная
деятельность в целом”), например, рабов-строителей египетских пирамид или
современных погонщиков верблюдов помогает оценить современные квантовые теории?
Или же каким образом труд современных нефтяников позволяет проверить
Специальную теорию относительности на объективность? Это отнюдь не бессмысленные
вопросы.
Вернемся
к теории и эксперименту. Эксперимент, как известно, не падает с неба. Прежде,
чем провести эксперимент, экспериментатор продумывает его реализацию, условия
проведения эксперимента. Используя существующую теорию и теоретические предпосылки
(гипотезу), которые он намерен проверить, он оценивает возможные варианты
результатов эксперимента и ошибки измерений, чтобы не принять ожидаемое
(желаемое) за истинное, чтобы вытащить результаты эксперимента из
"облака" побочных эффектов. Это, согласитесь, сугубо теоретическая
(мыслительная) деятельность, которая требует глубокого знания и понимания сути
физических явлений. Она опирается на известные теоретические представления и
предполагаемые закономерности.
После
проведения эксперимента и обработки данных экспериментатору необходимо их правильно
интерпретировать, истолковать, сопоставить с исходными представлениями и
сделать выводы. Вновь теоретическая работа! Вот почему нет "чистого
эксперимента", свободного от теоретических представлений.
Эксперимент, как говорят, нагружен теорией.
Точно
также можно утверждать, что нет "чистой"
фундаментальной теории, т.е. теории вне мировоззрения, вне теории познания
объективной истины. Здесь мы не будем останавливаться на доказательстве. Оно
впереди. Мы укажем на следующее.
Любой
термин в фундаментальной научной теории, любое определение, как показано в
Первой части, жестко связаны с философскими категориями. Одна из наиболее
характерных ошибок философов и физиков в неумении видеть и правильно использовать
эту связь. В силу этого они не способны распознать принципиальные гносеологические
ошибки в современной физике.
Философия,
являясь наивысшей степенью обобщения человеческого опыта (не только
практической деятельности людей, но и различных теорий фундаментального и
прикладного плана) связана с каждой теорией не только общими методами, но и
общими принципами. Философия есть общенаучная теория.
Итак,
можно ожидать, что философия, как наивысшее обобщение общечеловеческой
исторической практики, способна выполнять критериальные функции по
отношению к естественнонаучным теориям. Этот вывод вызывал у
марксистов-ленинцев ИФ и ИИЕТ АН СССР взрыв негодования: "Опять возврат к
метафизическому догматизму?" Нет, это не так. Ниже мы рассмотрим, как
реализуется этот вывод.
2.4
Требования к критериям истины
Научная
истина (в том числе и философская) отличается от прочих “истин” (гадания,
предсказаний прорицателей, истолкований “вещих снов” и т.д.) тем, что она имеет
достоверное основание, опирающееся на исторически сложившееся системное
знание и теорию познания. Системное знание имеет свою конкретную
предметную область, основополагающие законы и принципы, свои методы и т.д.
Когда
мы говорим о научной истине, необходимо сразу же отмежеваться от догматизма,
утверждающего, что мы сразу же познаем абсолютную истину и все наши знания
покоятся на абсолютных началах (абсолютных истинах или догмах). Если мы
действительно сразу познаем абсолютную истину в ее завершенной, конечной форме,
то результаты наших исследований не должны никак противоречить уже найденным
абсолютным истинам и взглядам научных авторитетов (гениев науки), которые
“подарили” людям эту абсолютную истину.
Вся
история науки, ее достижения и рост наших знаний доказывают, что истина никогда
не открывается нам сразу, целиком и в готовом виде. Процесс познания истины
сложен. Он идет через преодоление заблуждений и предрассудков по пути уточнения
“начальной” идеи, ее очищения от всего наносного, второстепенного, ошибочного,
путем переосмысления стереотипов и предрассудков. В этом смысле истина есть непрерывный
процесс познания, который не может стоять на месте. Истина, принятая научным
сообществом, постоянно перепроверяется. Углубляется и уточняется содержание,
которое в нее вложено. Устанавливаются связи одного научного положения с
другими научными положениями и истинами. Здесь никак не должно быть места догматизму.
С
другой стороны, мы должны отмежеваться от релятивизма, утверждающего, что
абсолютной истины (как предела, к которому могут стремиться наши знания) нет и
не может существовать, или же, если истина все-таки существует, она
принципиально непознаваема. С позиции релятивистов всякая истина субъективна,
представляет собой лишь некое мнение и не содержит в себе даже зерен абсолютной
истины. Но история развития науки показывает, что объем научной практики,
которая плодотворно используется людьми, растет, а научные положения,
зафиксированные в форме законов, определений понятий и т.д. сохраняются
достаточно длительное время до нового качественного скачка в науке, до нового
открытия. Каждая такая фиксация знаний есть ступенька в познании. Развитие
науки невозможно без таких ступенек и скачков в познании.
Научная
теория не может быть построена на пустом месте ни из чего”, не опираясь на
знание и опыт предшествующих поколений, на знания, полученные при обучении и
самообучении. Все эти факты отвергают релятивистский подход к знанию, поскольку
подтверждают существование зерен абсолютной истины в объективном знании и
накопление их в этом знании, т.е. подтверждают, так называемый, “кумулятивный
эффект в науке”. Однако не следует думать, что процесс познания идет всегда “по
восходящей” траектории, т.е. тенденция к накоплению знаний монотонно
возрастающая кривая без спадов, а познанию не свойственны заблуждения и ошибки.
Кумулятивный
эффект в науке пытались подвергнуть сомнению некоторые философы. Так,
например, Западный философ Т.Кун [11] пишет, что кумулятивный эффект в науке
отсутствует, каждая новая теория полностью отвергает свою предшественницу (механика
теории относительности концептуально отвергает ньютоновскую механику, квантовые
теории точно также несопоставимы и несовместимы с классическими и т.д.), а
потому научная теория умирает только тогда, когда умирают ее апологеты.
Здесь
мы вправе задать курьезный вопрос: неужели для научного прогресса, для
появления новых, более общих и точных научных теорий мы должны ждать смерти
апологетов? или же их необходимо “отстреливать” для пользы человечества?
Эти
релятивистские настроения навеяны махровым догматизмом, который уже долгое
время господствует в физике. Если дело обстоит так, как его описывает Т.Кун, то
ни о какой объективной истине не может быть и речи. Ее отсутствие превращает
науку в собрание субъективных мнений авторитетов и, следовательно, наука
становится предметом спекуляции, способом получения выгод и привилегий. Ученый
превращается в заурядного прагматика (истинно то, что мне полезно) или же
идеалиста-романтика, ищущего несуществующую истину.
Рассмотрим
теперь требования к системе критериев. Коль скоро историческая
общечеловеческая практика признана материализмом в качестве критерия истины (а
основания для этого вполне законны, поскольку иного мы не имеем), необходимо осмыслить
те требования, которые должны предъявляться к конкретным критериальным
принципам, вытекающим из этой практики.
Начнем
с аналогии. Может ли человек объективно оценить свой характер и свои действия
во всех без исключения случаях, отвлекаясь от эмоций? Даже те, кто отличается
особой объективностью и критическим отношением к себе, не смогут этого сделать
в полной мере. Обязательно нужен взгляд со стороны, который как
зеркало отражает отношение окружающих и позволяет сравнить свою оценку с
оценкой других людей. То же происходит и с оценкой объективности научной теории.
Чтобы оценить ее на объективность нужно выйти за рамки теории,
необходимо иметь какие-то более общие и устойчивые признаки, независимые
от теории, которые мы назовем критериями. Совокупность всех этих критериев
образует систему критериальных принципов или критериальную систему. Она должна
удовлетворять следующим требованиям.
1.
Она должна вытекать из общечеловеческой исторической практики, опираться
на нее и быть ее обобщением (концентрированным выражением).
2.
Она должна включать в себя в достаточно полной мере признаки необходимости
и достаточности.
3.
Она должна быть достаточно общей, универсальной и устойчивой по
отношению к развивающимся научным теориям и представлениям.
4.
Она должна развиваться и уточняться вместе с развитием этой практики (динамизм).
5.
В то же время она должна быть достаточно конкретной, поскольку она нацелена
на оценку конкретного положения, претендующего на статус объективной истины.
Итак,
критерии должны быть: 1) общими и универсальными для конкретной области
познания и, в то же время, конкретными, 2) устойчивыми по
отношению к развивающейся науке и, в то же время, динамичными, чтобы
впитывать в себя все достижения человеческой практики, 3) помимо этого они
должны включать в себя признаки необходимости и достаточности.
Сразу
же заметим, что в силу ограниченности человеческой практики критериальная
система не может быть абсолютно полной и абсолютно точной.
Абсолютная полнота и точность системы позволяли бы сразу достоверно
устанавливать абсолютную истину, что невозможно. Признаки “неполноты и
неточности” могут гарантировать только поиск объективной истины и
фиксировать наличие гносеологических ошибок в теории, т.е. противоречий
между теорией и критериальной системой.
Изложенное
выше свидетельствует, что ученый должен иметь дело не с ”размазанной и
бесформенной“ материальной деятельностью в целом, а с ее концентрированной
формой, в которой человеческий опыт имеет наивысшую форму обобщения. Такая
форма обобщения есть теория познания объективной истины. Возможно, что для
многих этот вывод будет выглядеть странным, но другой формы практики как
критерия истины отыскать нельзя.
2.5
Структура теории познания
Прежде,
чем переходить к изложению содержания различных критериев для физики,
необходимо познакомиться со структурой философии как научной дисциплины. Эта
структура аналогична структуре любой естественнонаучной теории. И это не
случайный факт.
Фундаментальная
естественнонаучная теория содержит:
а)
частно-научные категории (в прикладных дисциплинах они становятся терминами);
б)
модель или модели, составляющие концептуальную основу теории;
в)
систему законов;
г)
частно-научные методы исследования;
д)
предметную область исследования, являющуюся эмпирической основой теории.
Теория
познания объективной истины содержит все эти основные
элементы:
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6
|