Пифагорейская теория очищения посредством музыки имела целый
ряд положений:
1) музыка есть выражение души, ее характера, настроения, этоса;
2) она есть "естественное" ее выражение и в своем роде
единственное;
3) хороша музыка или дурна - это зависит от того, какой характер
она выражает;
4) благодаря связи души с музыкой можно посредством музыки воздействовать
на душу, как улучшать, так и развращать ее;
5) поэтому целью музыки является отнюдь не доставляемое ею удовольствие,
но формирование характера;
6) посредством хорошей музыки достигается "очищение"
души и ее освобождение от уз тела;
7) в связи со всем этим музыка представляет собой нечто исключительное,
единственное, непохожее на другие искусства.
Однако, Пифагорейцы не ограничивались теоретической стороной
музыки. Они считали музыкальное искусство одним из важнейших средств этического
воспитания. К сожалению, аутентичных текстов почти не сохранилось. Это объясняется
той атмосферой эзотеричности, почти оккультности, в которой развивалось эго учение.
Тем не менее, мы можем составить представление по отзывам других античных авторов:".Полагая,
что наипервейшее занятие у людей есть то, которое доставляется внешними чувствами
(когда кто видит прекрасные фигуры и образы и слышит прекрасные ритмы и стихи),
Пифагор придал первостепенное значение воспитанию при помощи музыки через различные
мелодии и ритмы, откуда происходит врачевание людских нравов и страстей и восстанавливается
гармония душевных способностей в изначальном виде. И, действительно, требует упоминания
прежде всего то, что он предписывал и устанавливал своим знакомым так называемое
мусическое устроение и понуждение, удивительным образом измышляя смешение тех или
иных диатонических, хроматических и энгармонических мелодий, посредством которых
он легко обращал и приводил к изначальному состоянию страсти души, недавно в них
восставшие и воспринявшие неразумный образ, как-то: печаль, раздражение, жалость,
неуместную ревность, страх, многообразные вожделения, гнев, желание, разнеженность,
распущенность, горячность, - выправляя каждую страсть к состоянию добродетели через
посредство подходящих к тому мелодий, как бы через посредство неких благотворных
целебных смесей. Себе же самому этот божественный муж сочинял и доставлял подобные
вещи уже не так, не через инструмент или голос, - нет, он напрягал слух при помощи
некоего несказанного и непредставимого демона и вонзал свой дух в эфирные космические
созвучия и при этом, как предоставляется, единственный из людей слушал и разумел
гармонию мирового целого и созвучия сфер и движущихся по ним звезд, созвучий, создававших
более полную, чем это имеет место у с Пифагор придал первостепенное значение воспитанию
при помощи музыки, смертных, и более насыщенную песнь посредством кругового движения,
совершающегося благозвучнейше и вместе с тем разнообразно-прекрасно, хотя и возникающего
из неравных многообразно различествующих шумов, скоростей, величин и звездных констелляций,
однако же взаимно расположенных в некоем музыкальном отношении."[7];
" Они обязывали всех с малолетства и в течение всей жизни заниматься мусическими
искусствами; при этом они пользовались проверенными напевами, ритмами и танцами,
постановив, чтобы на частных увеселениях и на празднествах общины в честь богов
исполнялись привычные напевы, которые они именовали "законами."[8].
С именем Пифагора греки связывали еще одно важное для эстетики
понятие, а именно понятие созерцания. Пифагор противопоставил созерцание действованию,
позицию зрителя - активной позиции. По свидетельству Диогена Лаэрция, Пифагор утверждал,
что жизнь подобна играм, на которые одни приходят, чтобы участвовать в состязаниях,
другие - чтобы торговать, а третьи для того, чтобы присматриваться. И эту последнюю
позицию Пифагор считал наиболее благородной, ибо ее придерживались не ради стремления
к славе и выгоде, но исключительно ради стремления к познанию. Это понятие созерцания,
рассматривания у ранних греков включало в себя созерцание как красоты, так и правды,
лишь со временем дифференцировавшись на понятия "эпистемологическое" и
"эстетическое".
На сегодняшний день на проблему числа у пифагорейцев существует
две точки зрения. Сторонники первой рассматривают принцип "все есть число"
как основополагающий в учении. Из основных рассматриваемых нами исследователей к
данному течению следует отнести Ф.Х. Кессиди и А.Ф. Лосева, который и определил,
что".если задать себе вопрос об основной философской направленности Пифагора,
то, кажется, можно с полной уверенностью сказать, что это была прежде всего философия
числа"[9].
Оппозицию им, в сущности, составляет только Л.Я. Жмудь, утверждающий,
что у пифагорейцев не было числовой философии, равно и как то, что число в принципе
не является сутью пифагорейского учения. Однако, рассмотрим обе точки зрения.
По мнению приверженцев первой точки зрения, древние пифагорейцы
не проводили строгого различия между числами и вещами, но при этом у них не было
полного отождествления числа и вещи. Обычно они отождествляли числа с какими-либо
религиозно-мифологическими существами. Нельзя забывать, что числа являлись для пифагорейцев
также символами вещей, но так как они еще не отличали явление от символа, то получалось,
что число есть и символ, и само это явление. Провозгласив мир космосом, они обнаружили
диалектику предела и беспредельного, исходя из того, что каждая вещь ограничена,
имеет предел, границу; фактом своего существования она определяет и, следовательно,
ограничивает каждый раз то беспредельное, неопределенное и неограниченное, которое
составляет безвидную материю или пространство вещей: "Поняв число как диалектический
синтез беспредельного и предела, пифагорейцы тем самым создали учение о созидательной
и творчески направляющей сущности числа"[10].
Противоположности предела и беспредельного, которые имели у пифагорейцев
космологический смысл, притягиваются друг к другу подобно мужскому и женскому началам.
Но так как в основе сущего лежали эти два начала, которые не подобны и не родственны
между собой, то, очевидно, невозможно было бы образование ими космоса, если бы к
ним не присоединилась гармония, каким бы образом она ни возникла.
Словом, по пифагорейской концепции, мир в целом не есть ни предел,
ни беспредельное, а представляет собой единство этих противоположностей, определяющих
как космическую гармонию, так и гармонию каждой вещи. Весь космос и все вещи в нем
представляют собой диалектическое единство противоположностей предела и беспредельного,
ограниченного и безграничного. Но так как предел и беспредельное, их единство и
гармония - суть числа и числовые отношения, то это значит, что сущность всего действительного
есть число и числовое единство. А потому вся Вселенная есть"гармония и число".
Таким образом, можно сказать, что "Пифагорейцы понимали
гармонию как согласие несогласных"[11].
Аргументируя свою позицию, автор второй точки зрения рассматривает
отклики современных Пифагору философов, а так же приводит сведения более поздних
авторов, и не находит у них никаких свидетельств касаемо числа, и как следствие
делает вывод о том, что учение о числе не является основой пифагорейской философии.
Судя по сохранившимся свидетельствам, Филолай был первым из пифагорейцев,
кто рассматривал число с философской точки зрения, хотя и он лишь частично оправдывает
наши ожидания. Космос у Филолая рожден и состоит вовсе не из чисел, а из вещей беспредельных
(неограниченных) и предполагающих (ограниченных). Именно эти два рода вещей он называет
сущностью и началом всего. Число же появляется у него не в онтологическом, а гносеологическом
контексте: "Все познаваемое, конечно же, имеет число. Ведь без него не возможно
ничего ни помыслить ни познать". Учения ранних пифагорейцев настойчиво сопротивляются
тому, чтобы связывать их с числовой философией.
Аристотель утверждает, что в основе философии известных ему пифагорейцев
лежали материальные начала и связанные с ними качества. Он дает три различных и
взаимно противоречивых варианта этой доктрины, а это верный признак того, что мы
имеем дело с его собственной интерпретацией. Во-первых, вещи являются числами, в
том смысле, что числа служат материальной основой мира. Во-вторых, пифагорейцы уподобляют
вещи числам. В-третьих, элементы вещей являются одновременно и элементами чисел.
Очевидно, что первое положение противоречит второму: уподоблять
числу можно только то, что им не является. Между тем Аристотель настойчиво повторяет,
что число у пифагорейцев - это именно материальное начало, хотя и не приводит в
подтверждение этого ни одного конкретного примера. Мы так и не можем сказать, какие
именно вещи или элементы пифагорейцы отождествляли с числами. Зато можно смело утверждать,
что о самостоятельном существовании числа вне физического мира они ничего не говорили.
Точно так же третье положение противоречит первым двум. Было ли вообще у Пифагора
философское определение числа, неизвестно, очень вероятно, что его удовлетворяло
чисто математическое определение: число - это совокупность единиц. Тогда остается
лишь положение о том, что пифагорейцы уподобляли вещи числам. Здесь впервые появляется
более или менее твердая почва. Во-первых, об этом говорит не только Аристотель,
но и Аристоксен: "Пифагор, занявшись математикой, всё уподоблял числам"[12].
А во-вторых, имеется еще несколько примеров подобных уподоблений, в том числе и
акусма "самое мудрое - число".
Однако не всякое стремление опереться на исчисляемую закономерность
является числовой философией. Одно дело - утверждать, что чувственно воспринимаемые
вещи состоят из единиц, другое - верить, что все в мире устроено в согласии с числовым
принципом, и третье - искать в природе конкретные числовые закономерности. Перед
нами не различные ступени числовой философии, а разнородные направления, и если
первые два действительно заслуживают имени "философия числа", то в последнем
направлении двигалась научная гипотеза. Именно здесь оказалось возможным не только
выдвижение идей, но и их проверка.
Вообще же, следует задать вопрос о том, можно ли относить к науке
числовое выражение гармонических интервалов лишь потому, что оно оказалось истинным,
а небесную гармонию исключать, поскольку она была ложной. Идея небесной гармонии
родилась не из мистики чисел, а из проверенного опытом физического представления:
звука без движения не бывает, равно, как и не бывает движения без звука. Соответствие
расстояний между небесными телами гармоническим интервалам носит вторичный характер,
но и эта мысль, оказавшаяся ложной, двигалась в верном направлении - между скоростями
движения планет и их расстояниями до центра действительно существует математически
формулируемая закономерность.
Насколько мало связана небесная гармония с предполагаемой пифагорейской
числовой философией, показывает тот факт, что уже Анаксимандр располагал свои небесные
круги в соответствии с числовым принципом.
Таким образом, рассмотрев обе точки зрения, можно сказать, что,
не смотря на разногласия в том, является ли число сутью философии пифагорейцев,
обе стороны сходятся во мнении, что все существующее представляет собой ряд противоположностей,
которые порождают гармонию, а числовые соотношения определили суть мироздания. Опираясь
на утверждение, что гармония чисел есть некая объективная закономерность, действующая
во всех областях жизни, пифагорейцы ввели понятие "космоса", или порядка,
обратив внимание на порядок и единство во вселенной. И убежденные в том, что и вселенная
устроена гармонично, они пришли к выводу, что космос определяет вселенный мир как
упорядоченное единство.
Подводя итоги, можно сделать вывод, что роль Пифагора и его школы
в развитии математики и научного знания вообще огромна. И дело не только в том,
что пифагорейцы явились родоначальниками античной математики - науки, методы исследования
которой в настоящее время проникают почти во все области знания. Достаточно сказать,
что требование точности и ясности в суждениях возникло в пифагорейской математике.
Это способствовало развитию логики мышления и дедуктивного способа познания. Следуя
принципу точности и ясности, пифагорейцы открыли иррациональные числа.
Введение ими представления о бесконечно малых величинах, о пределе
и беспредельном как диалектически единых противоположностях, несмотря на ограниченность
этих представлений, сыграло большую роль в развитии математики и физики, ибо и современная
наука, изучающая область микромира, сталкивается с проблемами, сходными с теми,
вокруг которых бились пифагорейцы. То видимое место, которое отводят мыслители современности
обсуждению их аргументов, является доказательством тому, что пифагореизм и в настоящее
время оказывает влияние на развитие научного знания.
В целом же роль пифагореизма в истории науки двояка. Пифагорейская
числовая мистика явилась тормозом для развития науки как в древности, так и в последующие
века. В свою очередь, пифагорейская математика, свободная от религиозно-мистических
исканий, напротив, в высшей степени способствовала развитого научного познания и
овладению явлениями действительности. И хотя А.И. Чанышев полагал, что "методологически
правильное решение проблемы происхождения философии должно учитывать оба духовных
источника философии: и мифологический, и зачатки научных знаний."[13],
тем не менее, опыт показывает, что первое практически изжило себя, а научные знания
процветают и оставляют потрясающую почву для новых научных открытий.
Уделив огромное внимание музыкальному искусству, пифагорейцы
оказали большую помощь в развитии эстетики как науки. Причем, главное даже не то,
что музыка действительно, как выявил Пифагор оказывает лечебное воздействие и сама
по себе является вдохновителем прекрасного, а важно то, что они впервые применили
на практике метод эстетического воспитания при помощи музыкального искусства, активно
используемого в наши дни.
Таким образом, Пифагор и его школа, взявшие за первоначало всего
наглядно представляемое число, находятся в общем русле натурфилософских проблем,
присущих милетской школе философов. Однако, если последние отбрасывают религиозно-мифологические
представления и становятся на путь научных и натурфилософских изысканий, то древние
пифагорейцы в своем учении сочетают науку и религию, научное рациональное понятие
с иррациональным религиозно-мифологическим образом, математическую ясность мышления
и религиозный экстаз. Их число - это не просто безликая величина, - это отождествление
с живым существом, которое само по себе является формирующим начало.
А как сказал, подводя итоги, А.Ф. Лосев, "своим учением
о числе пифагорейцы охватили все бытие. Пифагорейство - это учение 1) о числах самих
по себе, или о богах как числах;
2) о космосе как числе;
3) о вещах как числах;
4) о душах как числах и 5) об искусстве как числе". И если
исходить из того, что основополагающей при создании всего сущего у пифагорейцев
все-таки явилась гармония, можно сказать, что гармония, как числовая структура единораздельности
и оформления применялась пифагорейцами решительно всюду, начиная от богов, небес
и космоса в целом, переходя через всю природу и человеческие души и кончая арифметикой,
астрономией и музыкой.
Источники:
1.
Цицерон Марк Тулий. О природе богов./ Пер. с лат. С. Блажевского. - Спб.:
Азбука-классика, 2002. с.39;
2.
Ямвлих. Жизнь Пифагора./ Пер. с лат. В.Б. Черниговский. - М.: Алетейа, 1998.248
с.;
Литература:
3.
Асмус В.Ф. Античная философия. - М.: Высшая школа, 1999. с.13-14;
4.
Жмудь Л.Я. Пифагор и его школа. - Л.: Наука, 1990.188 с.; Идеи эстетического
воспитания. Т.1. - М.: Искусство, 1973. с.152-156;
5.
Кессиди Ф.Х. К истокам греческой мысли. - Спб.: Алетейа, 2001.263 с.;
6.
Кессиди Ф.Х. От мифа к логосу. - М.: Мысль, 1972. с.144-174;
7.
Лешкевич Т.Г. Философия. - М.: Инфра-М, 2000. м.27;
8.
Лосев А.Ф. История античной эстетики. Ранняя классика. - М.: АСТ, 2000. с.18-19;
284-327;
9.
Лосев А.Ф. Словарь античной философии. - М.: Мир идей, 1995. с.11-19;
10.
Овсянников М.Ф. История эстетической мысли. - М.: Высшая школа, 1984. с.17-18;
11.
Татаркевич В. Античная эстетика. - М.: Искусство, 1977. с.69-78; Философия.
12.
Курс лекций / Под ред. Е.Ф. Солопова. - М.: Владос, 1997; с.261.
[1] Лосев
А.Ф. История античной эстетики. Ранняя классика. М.,2000.
[2] Лосев
А.Ф. Словарь античной философии. М.,1995.
[3]
Татаркевич В. Античная эстетика.с.70
[4] Лосев
А.Ф. История античной эстетики. Ранняя классика. с. 293
[5]
Татаркевич В. Античная эстетика.с.72
[6] Жмудь
Л.Я. Пифагор и его школа. С.93
[7]Идеи
эстетического воспитания. с.154
[8]Идеи
эстетического воспитания. с.155
[9]Лосев
А.Ф. Словарь античной философии. с.14
[10]Лосев
А.Ф. История античной эстетики. Ранняя классика. с 19
[11] Овсянников
М.Ф. История эстетической мысли. с. 171
[12]Жмудь
Л.Я. Пифагор и его школа. с 171
[13] Кессиди
Ф.Х. К истокам греческой мысли. с.33
Страницы: 1, 2, 3
|