Все
приведенные примеры относятся к одной и той же социально-исторической ситуации,
отличающейся крайней неопределенностью и нестабильностью. В такой ситуации
естественно, что огромные массы людей, не обладающие способностью или волей к
общественно-политической рефлексии, прибегают к иным когнитивным механизмам. В
том числе к иррациональным, основанным на эмоциональных впечатлениях и
реакциях, опирающимся на мифы, стереотипы, аттрибуции, ранее засевшие в
сознании или внедряемые в нег манипулирующей информацией.
Интуитивно-чувственные
механизмы выбора
В любых
исторических условиях выбор политической ориентации лишь у меньшинства людей
совпадает с выбором политической концепции. У большинства он связан с выбором
персонифицированным: ориентация персонифицируется в политическом лидере или
организации, образы которых ассоциируются с теми предпочтениями, в которых выражаются
политические интересы людей. Во всех странах политикам хорошо известно, что
даже самой соблазнительной программы недостаточно для гарантированного успеха:
к ней необходимо подсоединить привлекательного лидера или политическую команду.
Большинство людей не занимается глубоким анализом программ с точки зрения их
соответствия своим интересам: они улавливают лишь общую направленность
программы, восприятие и оценка образов лидеров заменяет им трудную работу по
осмыслению и сопоставлению содержания политических ориентации.
Как отмечают
специалисты по электоральной психологии, рядовой избиратель отнюдь не является
изощренным «читателем» политических текстов. Более того, у него, как правило,
отсутствует всякое желание читать их. Он берет лишь верхний слой информации,
причем «подчиняет ее своей логике, своим представлениям о том, что пытается
сообщить ему политик. Весьма часто избиратель и вовсе не воспринимает послание
политического кандидата, а строит его образ по «осколкам» информации, которую
он воспринимает на эмоциально-чувственном уровне. Этот уровень восприятия
политических объектов является возможно даже более важным, чем понятийный»33.
Подобный
уровень восприятия заменяет интеллектуально-понятийное знание или существенно
дополняет его. При этом он выполняет важную функцию, которую не в состоянии
выполнить даже весьма глубокая общественно-политическая рефлексия. Тому, кто
осуществляет политический выбор, важно знать не только, что обещают делать
политики, представляющие те или иные ориентации, но и захотят ли они
действительно и сумеют ли это сделать. Чувственно воспринимаемый образ
политиков - это для большинства люде единственно доступный источник суждения о
гарантиях осуществления разделяемых ими политических целей. Поэтому такие
качества этого образа, как сила, уверенность, воля, ясное видение цели и
средств ее достижения, играют немалую роль в выборе ориентации и в политической
борьбе.
Можно, таким
образом, сказать, что осознание политических интересов в той или иной мере
основано на их ассоциации с личностями лидеров или политической организацией
(партией). Такой способ «осознания» вряд ли можно считать рациональным: ведь он
является скорее интуитивным, зависящим от чувственных впечатлений.
В
политически стабильных обществах устоявшаяся партийная структура и культура
общения политиков с населением формируют у него более или менее ясные
представления о существующих политических ориентациях, воплощающих их партиях и
деятелях. В таких обществах люди - если не все, то очень многие - по крайней
мере в общих чертах знают, чем отличаются правые от левых, консерваторы от
либералов и социал-демократов. Знают они и чего ожно ожидать от лидеров,
известных по их прошлой деятельности. Когда заново возникает проблема выбора,
для него уже существует некая когнитивная база.
Тем не менее
и в таких обществах процесс выбора осуществляется в значительной мере на основе
охарактеризованных чувственно-эмоциональных механизмов. Потребности и интересы
лежат в основе выбора, но их осознание сплошь и рядом замещается эмоцией по
поводу лидеров или «команд», а такое замещение может вообще сводить на нет роль
интереса в выборе. Негативную эмоцию может вызвать, например, неблаговидный в
этическом плане поступок лидера, и он отвергается обществом совершенно
независимо от того, насколько его политика служит общественным интересам.
Именно это произошло с Р. Никсоном - одним из самых эффективных с точки зрения
защиты национальных интересов президентов в новейшей истории США. В Италии в
1994 г. политического доверия общества лишились партии, управлявшие страной в
течение длительного исторического периода, принесшего итальянцам впечатляющий
экономический прогресс, рост благосостояния и демократизацию политического
строя; эмоции, вызванные фактами коррупции политической элиты, стали главной
причиной ее изгнания и прихода к власти людей и течений с весьма неясными
правопопулистскими или откровенно антидемократическими программами.
Незавершенный
выбор и «разорванное сознание»
Если
эмоциональный фактор и манипулирование массовыми эмоциями занимают видное место
в политической жизни стран с относительно стабильной социально-экономической
системой, со сложившимися социальными интересами и политическими ориентациями,
то как может действовать фактор прагматического интереса в обществах, где отсутствуют
все эти условия? Яркий пример - постсоветское российское общество, в котором
старые интересы и ориентации в значительной мере разрушены, а новые только
складываются, где еще не определились доминирующие социальные ценности и где
часто оченьтрудно уловить разницу между соперничающими друг с другом
программами и партиями. И главное - где существует зияющий когнитивный вакуум,
неопределенность в понимании возможностей и путей экономического, социального и
политического развития страны.
На
приведенной выше двухмерной схеме российских политических ориентации отмечена
обширная «центральная зона». Ее «население» значительно отличается в
политико-психологическом отношении от тех вовлеченных в
общественно-политическую жизнь людей, которые, как мы видели из данных
эмпирических исследований, уже выработали более или менее определенные
политические ориентации, совершили свой политический выбор. Отличаются прежде
всего неспособностью сделать такой выбор, связать свои интересы с какой-либо
политической программой, крайней противоречивостью оценок и суждений.
....Одна из
респонденток исследования Е.З. Басиной - 49-летняя инженер проектного
отраслевого института - может показаться убежденной сторонницей рыночных реформ
и демократии. На выборах 1993 г. голосовала за «Выбор России», считает, что
лучше всего жилось «при Гайдаре», а его уход из правительства рассматривает как
негативное событие. Довольна товарным изобилием, которое считает результатом
гайдаровских реформ, предпочитает «изобилие с дороговизной» дешевизне с дефицитом,
«ибо любой может заработать деньги». Утверждает, что «Гайдар не довел реформу
до конца». «Все надо было делать разом, одним ударом. Не отрубать собаке хвост
по частям». Причиной развала экономики считает «70 лет партийной власти». В
принципе респондентка положительно относится к демократической перспективе. Ей
«хотелось бы верить», что Россия будет демократической страной, она считает,
что «демократические свободы имеют очень большое значение».
Этому образу
реформистки-«гайдаровки» и демократки резко противоречит ряд других
высказываний респондентки. Хотя она относится к реформе положительно, но методы
ее проведения ей кажутся неправильными. Эту весьма стереотипную в российском
обществе 90-х годов формулу она раскрывает на примере своей отрасли. Хотя она
работает в проектном институте, который, по ее собственному признанию, мог бы
функционировать на коммерческой основе, его, по ее мнению, следует
финансировать из бюджета, а вся отрасль (близкая к оборонным производствам)
должна контролироваться государством. Вообще «жесткий правительственный
контроль», по всей видимости, и есть тот главный корректив, который
респондентка хотела бы внести в методы проведения реформ. Остается непонятным,
как это сочетается у нее с высокой оценкой деятельности Гайдара, направленной
как раз против такого контроля в экономике, с осуждением недостаточного
радикализма реформ.
Менее
противоречивы, хотя и далеки от логичности взгляды респондентки по проблемам
политического строя. Хотя ей импонируют демократические свободы, она решительно
предпочитает «твердую руку», не верит в возможность установления полноценной
демократии в России.
В чем же
причина столь противоречивых позиций этой женщины-инженера? Очевидно, на ее
взгляды влияет, с одной стороны, рациональное осмысление негативного опыта
реального социализма, те реформаторские и демократические ценности, которые она
усвоила вместе с широкими слоями интеллигенции в период перестройки, те
«бытовые» положительные результаты реформ, которые она ощущает в качестве
потребителя. С другой стороны, как явствует из ее высказываний, она очень
устойчиво идентифицирует себя со своей профессиональной ролью и группой -
«инженерной прослойкой», и происшедшее в резултате реформ снижение социального
статуса профессии вызывает у нее резко отрицательную реакцию («с разрушением
ВПК страдает прогресс»). Материальное положение ее семьи удовлетворительно
(хорошо зарабатывает муж), но свою зарплату она считает низкой, главным образом
по мотивам уязвленного профессионального самолюбия. На позиции респондентки,
несомненно, влияет и унаследованный от реального социализма
авторитарно-государственнический (патерналистский) синдром, страх лишиться
«государственного контроля». Воздействие этих противоречащих друг другу
факторов порождает у нее неспособность определить свои политические интересы;
осмысливая их в социэтальном плане, в связи с общим направлением развития
страны и его влиянием на свои жизненные возможности (в сфере потребления,
демократических свобод) она - реформатор и отчасти демократка, связывая же их с
личной профессиональной судьбой,- консерватор и «государственница». Преодолеть
эту двойственность, построить целостную концепцию интересов своей
профессиональной группы в контексте происходящих общественных перемен,
респондентка не в состоянии. Особенно ярко эта разорванность сознания выступает
в ее взаимоисключающих ответах на сходные вопросы: в одном случае она говорит,
что самая лучшая экономическая ситуация была в доперестроечные годы, а через
несколько минут - что лучше всего жилось при Гайдаре! Помимо всего прочего в ее
суждениях сказывается и описанная выше персонификация политики. Ельцин и Гайдар
для нее «позитивные фигуры» независимо от проводимой ими политики. В
постсоветской России персонификация носит гипертрофированный характер: при
отсутствии ясных политических программ и последовательно осуществляющих их
партий приходится ориентироваться на отдельных деятелей.
Подытоживая
в конце беседы свой политический идеал, респондентка говорит: «а вообще
хочется, чтобы все было честно, и я верю, что это возможно». Нравственный
критерий оценки политиков и выбора политической ориентации нормален и естествен
в любом обществе и вряд ли нуждается в каком-либо особом обосновании и
комментарии. Однако бывают такие ситуации, когда доминирование этого критерия
отражает неспособность «политического человека» осознать содержание различных
тенденций политической жизни, выбрать соответствующую своим потребностям и
интересам взаимсвязанную систему целей и средств политики. В этих случаях
«честность, нравственность» служат ему якорем спасения в море хаоса,
единственным ориентиром, способным хоть как-то упорядочить его отношение к
происходящему в политическом мире. Именно в такой психологической ситуации
находятся многие граждане постсоветской России.
В итоге можно
констатировать, что выбор людьми своих политических ориентации представляет
собой многофакторный процесс, в котором роль и взаимоотношение различных
факторов непостоянны, зависят от конкретной ситуации. Наиболее «сильными», чаще
всего доминирующими факторами являются, с одной стороны, потребности и интересы
людей, коренящиеся в их социально-экономическом положении, с другой - ценности
(идеи, верования), вписанные в культуру общества и отдельных его групп,
усваиваемые людьми в процессе социализации, освоения социального опыта и под
влиянием различных идеологий. Большее или меньшее воздействие на выбор
оказывают личностные мотивационно-волевые и когнитивные структуры, групповые и
ролевые идентификации.
В конечном
счете определенность, устойчивость, последовательность политического выбора,
его адекватность ситуации зависят от уровня сознательного самоопределения
человеком своих интересов и ценностей. Чем ниже этот уровень контроля выбора
сознанием, мышлением человека, тем более он случаен, неустойчив, непоследователен,
диктуется преходящими эмоциями и иррациональными реакциями. А во многих случаях
без такого контрля он оказывается просто невозможным. Сознательность же выбора,
в свою очередь, зависит от ясности видения человеком общественно-политической ситуации
и своего места в ней, она зависит, следовательно, как от качеств ситуации - ее
большей или меньшей сложности, структурированности, характеризующих ее
политических интересов, так и от субъективных свойств «политического человека».
Чем больше возможностей предоставляет общество своим членам для сознательного
участия в политике, для понимания ее связи с их нуждами и интересами, тем легче
сделать им сознательный политический выбор.
Список литературы
1 Sobel R.
From occupational involvement to political participation: an exploratory
analysis // Political behaviour. 1993. Vol. 15. N 4. P. 339-359.
2 Амелин В.
Неформалы, интеллигенция, партактив: политические ориентации // Общественные
науки. 1989. № 4. С. 201.
3 Юрьев А.И.
Введение в политическую психологию. СПб., 1992. С. 143.
4 Barber
J.D. The Lawmakers. New
Haven, 1965.
5 См.:
Гордон Л., Груздева Е., Комаровский В. Шахтеры-92: Социальное сознание рабочей
элиты. М., 1993. С 88-92.
6 См.:
Яницкий О.Н. Социальные движения: 100 интервью с лидерами. М., 1991. С. 49, 50.
7 Там же. С
162-163.
8 См.: Новые
социальные движения в России: по материалам российско-французского
исследования. М., 1993. С. 70. Далее: Новые общественные движения в России;
Гордон Л., Груздева Е., Комаровский В. Указ. соч. С. 87.
9 Гордон Л.,
Груздева Е., Комаровский В. Указ. соч. С. 77.
10 Новые
социальные движения в России. С. 39.
1 Гордон Л.,
Груздева Е., Комаровский В. Указ. соч. С. 77.
12 Новые
общественные движения в России. С. 29.
13 См.:
Турен А. Введение к методу социологической интервенции // Новые социальные
движения в России. С. 9-10.
14 В
отечественной литературе психологии общественных движений посвящен большой
раздел книги А.И. Юрьева «Введение в политическую психологию». См. также:
Дилигенский Г.Г. Феномен массы и массовые движения // Рабочий класс и совр.
мир. 1987. №
3.
15 Юрьев А.И.
Указ.
соч.
С.
219, 220.
16 Sales
S.M. Threat as a factor in authoritarianism // Journal of Personality and
Social Psychology. 1973. N 28. P. 44-57.
17 Sears
D.O. Op. cit. P. 244.
18 Adorno
T.W. and oth. The Authoritarian personality. N.Y., 1950.
19 Lancelot
A. Les attitudes politiques. P., 1969. P. 82.
20 Фромм Э.
Душа человека, М., 1992. С. 31-32.
21 Известия.
1994. 18 апр.
22 Там же.
23 Deutsch
E., Lindon D., Weill P. Les families politiques aujourd'hui en France. P., 1966.
24Eysenck
H.J. The Psychology of Politicks. L, 1954.
25 Например,
исследователь, изучающий национальную этнографию, историк или художник,
погруженные в национальное прошлое, могут под влиянием своих занятий прийти к
идеализации исторических персонажей, нравов или политической практики,
противопоставляемых негативно воспринимаемому настоящему.
26 Stoetzel
J. Les valeurs du temps present; une enquete europeenne. P., 1983. P. 73.
27 Easton
D., Dennis J. Children in the Political System // Origins of Political
Legitimace. N.Y., 1969; Hess R.D., Torney J.V. The Development of Political
Attitudes in Children. Chicago,
1967. Подробный критический анализ этой концепции см.: Шестопал Е.Б. Личность и
политика. М., 1988. С. 58-69.
28 Easton
D., Dennis J. Op. cit. P. 28.
29 Басина
Е.З. Научно-техническая интеллигенция и реформа (неопуб.). Материалы и выводы
этого исследования используются в работе с любезного разрешения автора.
30 Bourdieu
P. La distinction. Critique sociale du jugement. P., 1979.
31 См.:
Новые социальные движения в России. М., 1993. С. 47-49.
32 См.:
Гордон Л., Груздева Е., Комаровский В. Указ. соч. С. 37-48, 60-63.
33 См.:
Егорова-Гантман Е., Косолапова Ю., Минтусов Е. Восприятие власти // Власть.
1994. № 1. С. 18.
Для
подготовки данной работы были использованы материалы с сайта <http://www.bibliofond.ru>
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8
|