|
|
Эта таблица дает хорошее представление о спектре позитивных и негативных последствий ИКР. Правдоподобнее всего, что в истории каждой вступающей на путь информатизации страны будут встречаться и те и другие последствия, сочетаясь в различных пропорциях в зависимости от конкретных условий. Наша страна начинает стартовать в направлении информатизации общества с площадки, находящейся ниже нулевого уровня. На сегодняшний день и в диапазоне нескольких ближайших лет информационная технология и программная продукция, аппаратные средства и системы связи, производимые в нашей стране, будут весьма значительно уступать средним мировым стандартам, не говоря уже о наиболее перспективных форсированных разработках. Тем не менее при выборе правильной стратегии и тактики информатизации, при правильном развитии лицензионного производства и организации значительного числа концессий в сфере информационных технологий мы можем повторить экономическое и технологическое чудо, совершившееся в Японии, на Тайване, в Южной Корее, Сингапуре и Бразилии. По этому пути сейчас идет ряд развивающихся стран. Внедрение лицензионного производства и концессий, создание принципиально новых технологических колледжей для подготовки специалистов в области современной ИТ с широким привлечением (не менее 50% штатного состава) зарубежных, прежде всего американских, преподавателей - это наиболее реальный механизм для вывода наших программ и информатизации из тупиковой ситуации, в которой они находятся сейчас. Естественно, что все это потребует гигантского напряжения сил, технических, экономических, финансовых и информационных ресурсов. Но других ïóòåé выхода из крайней отсталости, в которой мы находимся, не существует. Надо попытаться вскочить в последний вагон уходящего поезда. Перечень позитивных и негативных последствий информатизации общества, отмеченных в таблице Хессига, впечатляет. Детальное обсуждение каждого них заняло бы слишком много места. Однако большинство проблем, обозначенных в таблице, достаточно хорошо проработано и изучено, поэтому далее я сосредоточусь на более общих глобальных проблемах, которые отражены в ней частично или вообще не отражены. На некоторых из них лежит несколько даже фантастический отпечаток. Уж слишком грандиозны для человечества связанные с ними изменения. Однако опыт “осторожничающей” философии подсказывает, что в своих оценках и суждениях она ошибается чаще, чем философия, склонная всерьез воспринимать “фантастическое” предвидение будущего. С этой точки зрения один из самых фундаментальных вопросов социально-философского анализа ИКР—это вопрос о ее влиянии на социоантропогенез. В таблице Хессига, как нетрудно заметить, он вообще не нашел своего места. 2. Модификация социальных структур2.1. Уменьшение числа людей, занятых в сфере материального производстваНепосредственным следствием компьютерной революции везде, где она происходит, являет радикальное изменение социальных структур. В этом отчетливо обнаруживаются ее социогенные функции. Опыт стран, уже сделавших первые шаги на пути создания информационного общества и вступивших на его начальную стадию, которую можно было бы назвать индустриально-информационным обществом, позволяет довольно точно охарактеризовать основные направления и содержание этих изменений. В первую очередь они касаются соотношения так называемых традиционных промышленных и сельскохозяйственных отраслей и отраслей, относимых к сфере информации и услуг. Никакое общество не может обойтись без производства материальных благ: одежды, обуви, жилищ, медикаментов, транспортных средств, машин, аппаратов, приборов и т. д. Оно не может существовать без производства продовольствия. На всех стадиях развития человечества материально-производственная деятельность нуждалась в развитии информации и услуг. Мощным потребителем информации и услуг является также сфера управления, в которой вырабатываются и принимаются решения, осуществляются контроль за их выполнением и все виды деятельности, обеспечивающей и поддерживающей их реализацию. На начальных стадиях развития индустриального общества вплоть до периода расцвета промышленного капитализма сфера материального производства, охватывавшая добывающую и обрабатывающую промышленность, а также сельское хозяйство, требовала большого числа рабочих рук. Во многих странах люди, занятые в этих сферах, составляли большинство населения. У некоторых теоретиков социализма в 19 веке это даже породило иллюзию, что промышленный рабочий класс и вообще люди, занятые в материальном производстве, всегда будут составлять большинство трудозанятого населения и навеки останутся определяющей социальной силой общества. Жизнь показала, эта точка зрения была такой же иллюзией, как и многие ей предшествовавшие. В обществах, вступивших на путь научно-технологического развития, про-изводителъность труда в сфере материального производства так велика, а рациональная организация производства столь совершенна по современным масштабам, что число непосредственно занятых в добывающих и перерабатывающих отраслях производства, а также в сельском хозяйстве непрерывно уменьшается. Одна из причин этого заключается в очень высокой степени механизации и автоматизации производства, другая же - в развитии индустрии информации и услуг, освобождающих участников материального производства почти от всех иных забот, кроме непосредственной трудовой деятельности. Поэтому в современных условиях стремительный рост численности занятых в côepe услуг и информации оказывается принципиально важной предпосылкой совершенствования и развития материального производства. Этим объясняется è изменение количественных пропорций в социальной структуре развитых обществ. В США сфера информации и услуг поглощает около 80% всех трудозанятых, чуть менее 20% приходится на традиционные промышленные отрасли и менее 3% - на сельское хозяйство. Примерно такая же картина наблюдается в наиболее развитых ñòðàíax Западной Европы, где в сфере информации и услуг занято в среднем от 70 до 75% трудящихся. Это радикально меняет социальную структуру общества и существенно трансформирует жизненные установки, ценности, престижные паритеты и массовое об-щественное сознание. Традиционное для марксистской философии истории предположение о том, что классический промышленный рабочий является главной социальной силой общества, постепенно становится анахронизмом, так как сама фигура рабочего заметно меняет очертания, а его социальное положение, уровень защищенности и благосостояния принципиально меняют жизненные ориентиры и политические амбиции. Такой рабочий гораздо больше заинтересован в общенациональном и государственном процветании, чем в захвате политической власти, углублении классовой борьбы и в реализации других аксессуаров преписывающегося ему классового сознания. Таким образом, мощная перекачка трудозанятого населения в сферу услуг и информации вызывает целый ряд äîïîëнительных социальных изменений в общественном организме и в сознании общества. Естественно, что мало-мальски адекватное понимание истории должно обнаружить неизбежность аналогичных изменений и в российском обществе, так как, вступив, даже робко и неуверенно, со всеми неизбежными для сверхмонополизма и централизма деформациями, на путь научно-технологического прогресса, это общество сможет развивать свой технологический базис лишь при условии более или менее динамичных социоструктурных трансформаций. Тщательный анализ показывает, что подобные изменения начинают происходить уже сейчас. Однако, в отличие от западных стран, они сопровождаются скорее экстенсивными, но не интенсивными процессами в сфере ïðîèçâîäства. Подъем производительности труда носит часто фиктивный характер, а производство в ряде важнейших отраслей падает. И все же если не прогнозировать полную деградацию и распад общества и допустить хотя бы в некоторой перспективе возможность социального и научно-технологического прогресса, то глубинные социальные трансформации в нашем обществе, в котором также, хотя и со значительным отставанием, начинает развиваться информационно-компьютерная революция, неизбежны. Заметить их в настоящее время мешают некоторые уникальные особенности нашей социальной статистики. Долгое время статистическое наблюдение за социальными изменениями в нашей стране производилось на основе классового деления. Оно, как известно, было крайне простым и включало рабочий класс, колхозное крестьянство и интеллигенцию, получившую крайне уничижительное название “прослойка”. При этом сферы деятельности вообще упускались из виду. Так, например, машинисты, кочегары, сцепщики на железных дорогах относились к рабочим, а административно-инженерные кадры, без которых транспорт существовать не может, к интеллигенции. Доярка, работавшая на совхозной ферме, причислялась к рабочему классу, хотя ее способ деятельности и образ жизни совершенно не отличались от жизни и деятельности доярки, работавшей в колхозе. Стоило лишь первой доярке перейти в колхоз, как мгновенно менялась ее классовая принадлежность и ее отражение в зеркале статистики. Поэтому наши статистические справочники совершенно неадекватно отражают реальные процессы и социально-структурные сдвиги, вызываемые научно-технологическим процессом. Если же учесть проводимые сейчас экономические преобразования, развитие различных форм собственности, появление фермеров, арендаторов, арендных предприятий, частных предприятий, фирм и т. д., то картина оказывается еще более сложной и запутанной. Ученый, перешедший из академического института в научно-внедренческую или научно-исследовательскую фирму и продолжающий заниматься своей прежней деятельностью, буквально в течение одного дня может сменить свою классовую принадлежность, хотя никаких изменений в реальных формах деятельности и жизни при этом и не произошло. Поэтому сопоставление динамики изменения социальных структур в нашей стране и в индустриально-информационных обществах чрезвычайно осложнено несопоставимостью классификационных понятий. Тем не менее тщательный анализ позволяет утверждать, что в нашей стране, несмотря на крайнюю заторможенность и вялость научно-технологического прогресса, происходят определенные социально-структурные изменения. Какими бы ни были программы информатизации общества, если они все-таки будут осуществляться, более или менее заметные социальные изменения, ини-циированные ими, будут происходить и у нас. С этой точки зрения крайне важно представить опыт социально-структурных изменений, уже накопленный странами, вступившими на путь информатизации. Компьютеризация, информатизация и медиатизация общества в целом, особенно если они проводятся решительно и последовательно, всегда ведут к радикальным и революционным изменениям социальных структур. Внедрение роботов или “стальных воротничков”, гибких автоматизированных производств и автоматических линий в добывающей промышленности, на транспорте, погрузочно-разгрузочных и дорожных работах, в строительстве и в êîììóнальном хозяйстве колоссально повышает производительность труда. Даже при сохранении современных темпов модернизации технологической базы производящих отраслей промышленности для обеспечения всех материальных потребностей жителей Земли на уровне современных требований (за которые я ïðèнимаю средний уровень потребления западных стран) к началу будущего века потребуются усилия не более 1/4 трудозанятых при условии, что каждая страна сообщества будет располагать такой технологией. Если же этого не случится, а это наиболее вероятно в силу усиливающегося технологического разрыва между странами “первого”, “второго” и “третьего мира”, то и в этом случае меньшинство трудозанятого населения наиболее развитых стран мира будет в состоянии обеспечить жизненно важными промышленными и сельскохозяйственными продуктами не только все население своих собственных стран, но и значительную часть потребностей других стран и народов. Если же допустить (а такое допущение весьма правдоподобно), что к концу этого и началу следующего тысячелетия темпы модернизации производящих и добывающих отраслей промышленности и сельского хозяйства, транспорта и т. д. на базе применения электроники, микропроцессорных систем, компьютеров, роботов, автоматических линий и т. д. сделают качественный скачок с точки зрения объема и уровня выпускаемой продукции, то для удовлетворения человеческих потребностей по современным западным стандартам потребуется еще меньше людей, непосредственно занятых в сфере материального производства. К тому же и сами эти люди по типу деятельности, квалификации, уровню образования и участию в принятии решений и обладанию собственностью будут достаточно радикально поляризованы. От 1/3 до 1/2 будет состоять из специалистов высшей квалификации, инженеров, техников, наладчиков и операторов автоматов, программистов и т. д. Лишь очень незначительная часть занятых в сфере традиционного промышленного производства будет состоять из так называемых “синих воротничков”, т. е. из рабочего класса в традиционном, классическом смысле этого слова. Старое деление на “синие” (рабочие) и “белые” (служащие) воротнички не просто дополняется теперь “стальными воротничками” (роботами и автоматами), а происходит определенная смена тональности, так как значительная часть “синих воротничков” становится “голубыми” и даже “светло-голубыми”. Можно, конечно, сослаться на то, что подобные метаморфозы характерны лишь для наиболее развитых промышленных капиталистических стран и что это не касается стран с переходной экономикой и стран “третьего мира”. Но это свидетельствует лишь о том, что по своей экономической и производственной структуре эти страны либо еще не вступили на путь информатизации, либо находятся на его начальной стадии, либо, наконец, окажутся неспособными вступить на этот путь никогда. Во всех трех случаях это означает лишь одно - что эти страны, коль скоро они не в состоянии будут сделать решительного рывка в сторону информатизации и медиатизации, окажутся обреченными на необратимое отставание, социальную деградацию и нищету. |
Новости |
Мои настройки |
|
© 2009 Все права защищены.