|
|
А по отдельным демографическим группам уровень безработицы еще выше: в 1999 г. среди молодежи до 25 лет доля безработных составляла в Италии 32,5%, в Испании - 28,4, во Франции - 24,4%. Абсолютное число безработных в странах валютного союза в сентябре 1999 г. достигло 12,8 миллиона человек, причем 40% из них не имели работу в течение длительного периода времени (в США - 11%). Государствам-членам ЭВС все труднее обеспечивать своему населению надежные гарантии занятости, короткую рабочую неделю и при этом высокий уровень заработной платы. Наличие валютного союза оказывается несовместимым с щедрыми пособиями по безработице, высокими налогами, значительными ограничениями для работодателей в трудовом законодательстве. Для многих становится очевидным, что появление евро, который облегчает анализ финансово-экономического положения европейских компаний, оказалось катализатором дальнейшей концентрации капитала. Этот процесс, уже набравший высокие темпы в условиях глобализации, приобрел еще более ярко выраженный характер. В то же время трудно установить четкую взаимосвязь между созданием валютного союза и уровнем безработицы. Например, данные, опубликованные в феврале 2000 г., говорят о том, что за первый год после введения евро уровень безработицы в целом по странам ЭВС снизился (до 9,6%). Высокий уровень безработицы, сохраняющийся в отдельных государствах и регионах ЕС, определяется чаще всего внутренними структурными факторами, а не введением евро. Более того, макроэкономическая стабильность, потенциально заложенная в валютном союзе, является незаменимой для поддержания экономического роста на уровне, достаточном для создания новых рабочих мест. Кроме того, следует обратить внимание на тот факт, что в ЕС входят 15 государств – Австрия, Бельгия, Великобритания, Германия, Греция, Дания, Ирландия, Испания, Италия, Люксембург, Нидерланды, Португалия, Финляндия, Франция и Швеция. За пределами ЭВС остаются ряд западноевропейских государств-членов Евросоюза: Великобритания, Дания и Швеция, которые с момента создания ЭВС, предпочли не участвовать в нем, а также Греция, хотя и желающая вступить, но дока не удовлетворяющая некоторым критериям конвергенции. Фактическое разделение ЕС на страны, входящие (инсайдеры) и не входящие (аутсайдеры) в ЭВС, несет в себе серьезные экономические и политические проблемы. Вступление в валютный союз представляет собой достаточно рискованный шаг со стороны европейских государств и очень велика связанная с ним неопределенность: в этой ситуации страны, проявившие осторожность и решившие подождать, вряд ли можно рассматривать как отстающие на пути европейской интеграции. В связи с этим формирование отношений с государствами-аутсайдерами является одной из наиболее важных задач, стоящих перед ЭВС. С одной стороны, члены ЕС, оставшиеся вне зоны евро, не без оснований опасаются, что они могут потерять влияние в принятии экономических и политических решений, касающихся ЕС в целом: по поводу единого внутреннего рынка, бюджетно-налоговой политики и др. Хотя все экономические решения, не касающиеся единой кредитно-денежной политики, принимаются официальным органом — Советом министров финансов и экономики стран ЕС, но на практике введение единой валюты может привести к более тесной координации экономической, бюджетно-налоговой, социальной политики стран-членов ЭВС. Например, страны зоны евро могут прибегнуть к таким средствам, как общая бюджетно-налоговая политика и усиление гармонизации в налоговой сфере и в экономическом законодательстве. В Совете министров финансов и экономики стран ЕС государства ЭВС также будут составлять большинство, что может отрицательно отразиться на интересах аутсайдеров в случае разногласий. Более того, статус аутсайдеров может привести к негативным экономическим последствиям: ослаблению конкурентоспособности фирм этих стран на товарных рынках и привлекательности для иностранных инвесторов, снижению кредитного рейтинга правительств и частных компаний на финансовых рынках. Положение аутсайдеров обладает и рядом ценных преимуществ. Они сохранят возможность самостоятельного проведения кредитно-денежной и валютной политики. Одним из главных преимуществ аутсайдеров будет свобода установления валютного курса, в частности возможность проведения "конкурентных девальваций" в отношении евро. Например, если евро будет укрепляться относительно других европейских валют, конкурентоспособность стран зоны евро неизбежно снизится, тогда страны-аутсайдеры получат конкурентное преимущество. Негативный эффект для стран-инсайдеров усилится, если это будет сопровождаться снижением экономического роста в зоне евро и ростом производства в остальных странах ЕС. Другим преимуществом является свобода проведения кредитно-денежной политики, особенно в сфере учетных ставок, что дает возможность привлекать финансовые ресурсы из-за рубежа, в том числе из зоны евро. Таким образом, аутсайдеры получат в свои руки сильное средство конкурентной борьбы, которое могут использовать в случае расхождения экономических интересов с государствами валютного союза. Страны ЭВС заинтересованы в том, чтобы уменьшить расхождения экономических интересов среди стран ЕС в целом, создать условия для кооперации с аутсайдерами, особенно в кредитно-денежной сфере, поскольку и члены ЭВС, и страны-аутсайдеры являются участниками единого внутреннего рынка и вынуждены поддерживать разумную экономическую дисциплину. Причины, по которым ряд европейских государств пока не участвует в ЭВС, различны. Из стран ЕС, не присоединившихся к ЭВС, лишь Греция не смогла вступить из-за невыполнения Маастрихтских критериев, но она уже добилась значительных успехов на пути макроэкономической конвергенции с государствами ЭВС. Она заявила о своем намерении привязать драхму к евро в рамках нового МОК и вступить в валютный союз в 2001 г. Это, однако, потребует последовательного проведения жесткой кредитно-денежной и валютной политики в стране для того, чтобы соответствовать критериям конвергенции и поддерживать стабильность валютного курса. Дания, Швеция и Великобритания в 1997 г. выполняли критерии конвергенции в области инфляции и процентных ставок и ни одна из них не имела излишнего бюджетного дефицита. (Однако шведская крона и фунт стерлингов не участвовали в МОК со времени кризиса 1992 г. и находились в режиме свободного плавания.) Несмотря на это, все три государства сочли нужным воздержаться от присоединения к ЭВС, по крайней мере на первом этапе, воспользовавшись таким правом по Маастрихтскому договору. Эти решения были продиктованы не только политическими соображениями, но и серьезным экономическим анализом. В случае Швеции эксперты пришли к выводу, что потенциальные издержки участия в ЭВС могут быть значительными, особенно в области стабилизации, где утрата рычагов антициклической и структурной политики может привести к негативным последствиям. (Неясен также эффект ЭВС в области среднесрочных сравнительных издержек, процентных ставок, конкуренции, инфляции.) Шведская позиция во многом определялась и текущими экономическими и политическими проблемами страны, в том числе высоким уровнем безработицы, хрупкостью государственных финансов, а также недостаточной поддержкой населения. Но поскольку стратегические интересы Швеции связаны с Европейским Союзом, участие Швеции в ЭВС очень вероятно. Кроме того, шведские межнациональные корпорации, имеющие значительный объем продаж в странах зоны евро, также заинтересованы в присоединении к валютному союзу. Аналогичную политику по отношению к ЭВС проводит и Дания. Датская крона уже была некоторое время привязана к немецкой марке в рамках МОК и, видимо, будет привязана к евро в рамках нового МОК. Валютная политика этой страны направлена на поддержание стабильности обменного курса, что предполагает поддержание темпов инфляции на уровне других европейских стран — членов ЭВС. Единственной страной-аутсайдером, которая может создать серьезные проблемы для ЭВС, является Великобритания. Важнейшим аргументом британских противников валютного союза является потеря независимости в кредитно-денежной политике и отказ от своей валюты. Усиление интеграции с Европой может означать для Великобритании потерю тех преимуществ, которые были достигнуты в экономике за последние двадцать лет. Кроме того, потеря гибкости в валютной политике в случае падения курса доллара по отношению к евро может негативно сказаться на конкурентоспособности высокотехнологичных отраслей промышленности Великобритании. Ведь несмотря на то, что британская промышленность во многом интегрирована в экономику Западной Европы, она сохраняет и более глобальную ориентацию (в отличие от стран континентальной Европы) благодаря более тесной связи курса фунта стерлингов с долларом. 1.4. Анализ результатов работы зоны евро за 1999 – 2001 г.Итак, период с 1999 по 2001 гг. показал, что вопреки первоначальным прогнозам руководства ЕС курс евро по отношению к важнейшим мировым валютам постоянно падал, экономика стран ЭВС в первой половине года не давала оснований для прогнозирования стабильного роста, европейские финансовые рынки находились в весьма неустойчивом состоянии. В результате доллар США полностью сохранил роль бесспорного лидера в международных финансах. Расчеты руководства ЕС на то, что после введения евро тенденция снижения доли доллара в мировой торговле, расчетах и резервах значительно укрепится, в целом не оправдались. С другой стороны, к достижениям евро можно отнести снижение уровня инфляции и стабильность цен внутри ЭВС, создание интегрированного европейского рынка капитала, выход евро на первое место на международных рынках облигаций. Таким образом, евро завершил год, потеряв значительную часть своей "внешней" стоимости, но относительно успешно работая на "внутреннюю" европейскую экономику. Анализ экономических аспектов перехода на единую валюту показал, что его эффективность не столь велика, как прогнозировали официальные источники. Например, если исходить из расчетов Комиссии ЕС, то экономия на издержках конвертирования должна была составить 1% ВВП ЕС, однако независимые экономисты оценивают ее положительный эффект в пределах от 0,2 до 0,5% ВВП. Влияние евро на протекционистские барьеры в торговле членов Э8С с третьими странами оказалось неоднозначным: с одной стороны, внешнеторговые режимы стали выравниваться в соответствии с общей тенденцией к либерализации, с другой - торговые партнеры стран зоны евро оказались ограниченными в выборе внешнеторговой стратегии ввиду прозрачности условий контрактов. Как было показано, курс евро по отношению к доллару на протяжении всего периода неизменно снижался и к декабрю 2000 года достиг паритета с долларом, потеряв в итоге до 16% своей первоначальной стоимости к доллару и 23% - по отношению к иене. Можно говорить о разных аспектах оценки обменного соотношения курсов евро и доллара: экономических, финансовых, политических, психологических. В экономическом и финансовом плане плавное снижение курса евро не представляет больших проблем для стран ЭВС. Напротив, слишком сильный евро способен подорвать европейский экспорт, дефляционные тенденции могут негативно отразиться на темпах экономического роста и повысить уровень безработицы, поэтому ЕЦБ не заинтересован в чрезмерном укреплении евро и резком ослаблении доллара. Поскольку ЕС экспортирует своих товаров намного больше, чем импортирует, и тем, кто приобретает европейские товары, выгодно расплачиваться более дешевой валютой, ЕЦБ долгое время спокойно относился к падению курса евро. Более того, при желании ЕЦБ, располагающий долларовыми резервами в размере 350 миллиардов, не раз мог остановить эту тенденцию - например, с помощью долларовых интервенций или повышения процентных ставок по вкладам в евро (ставка по долларовым вкладам в конце 1999 г. составляла 4,5%, а по вкладам в евро - всего 2,25%). Анализ действий банка в те непродолжительные периоды, когда наблюдался рост курса евро, позволяет предположить, что руководство банка пришло к выводу, что оптимальным для курса евро является коридор $1,05 - $1,08, и как только он превышал эти параметры, один из руководителей ЕЦБ делал заявление, после которого начиналось снижение курса. Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 |
Новости |
Мои настройки |
|
© 2009 Все права защищены.