Ведущим экспланаторным принципом когнитивного направления
терминоведения является "связь с человеком", что позволяет
рассматривать его как "антропоцентричное", а теории традиционного
терминоведения — как "терминоцентричные" и "лингвоцентричные".
Когнитивное терминоведение изучает "язык-способность" как
характеристику "предречевой готовности" языковой личности во
взаимодействии с другими способами репрезентации языка -
"языком-текстом" и "языком-системой"
("лингвоцентризм"), а также во взаимодействии с продуктом
металингвистической деятельности терминолога -терминосистемой ( "
терминоцентризм " ).(5,97)
Поскольку объектом терминоведения является языковой знак, то для
него актуально исследование семиотических аспектов термина и, соответственно,
наличие определенного "семиологического сознания". Понятие
семиологического сознания, введенное Р. Бартом, означает выбор одного
доминирующего отношения осознания знака (символического, парадигматического или
синтагматического) . В работах Ч. Пирса подчеркивается, что знак
может быть либо иконой, либо индексом, либо символом. Ч. Моррис вводит понятие
"модуса семиозиса", в работах Ю.С. Степанова говорится о
необходимости исследования языковых знаков путем последовательного прохождения
по трем координатным осям - семантики, синтактики и прагматики. Аналогичное
явление в работах Р. Якобсона представляется как феномен "части и
целого".(12,78)
Теориям традиционного терминоведения, соотносимым только с одним
типом "семиологического сознания", когда "та или иная
семиотическая теория ухватывает из колоссального семиотического целого
отдельные стороны и моменты, через которые для нас приоткрываются определенные
сущностные стороны семиотического сознания", противопоставлены теории
когнитивного терминоведения, в которых "прагматические правила описывают
или конструируют те условия, при которых знаковое средство является для
интерпретатора знаком. Соответственно, может мыслиться ряд степеней реализации
знаковости ... Интерпретируя знаки, мы приобретаем сведения не только и не
столько о том, что в них непосредственно сообщается, сколько о личности и
сознании субъекта коммуникации".(5,103)
Обращение к семиотическому обоснованию когнитивного термнноведения
позволяет рассмотреть объект терминоведения в динамическом аспекте. Р. Барт,
подчеркивая, что существует история знака и это - история его
"осознаний", считает, что ее первый этап "может быть определен
исторически как переход от символического сознания к сознанию
парадигматическому". Этот исторический переход от символического сознания к
парадигматическому, по мнению Р. Барта, и составляет сущность структурализма.
По аналогии можно назвать функционализмом переход от парадигматического
сознания к синтагматическому. Следующий этап, сущность которого составляет
переход от синтагматического сознания к когнитивному, назван в исследовании
Е.С. Кубряковой, неофункционализмом. В соответствии с когнитивным принципом на
этом этапе происходит интеграция научных дисциплин, связанных с изучением
процессов получения и обработки знаний человеком "для выявления общих
стратегий производства и понимания дискурса, построения теории пользования
языком". Таким образом, в содержательном аспекте каждый исторически
предшествующий этап рассматривается как частный случай или момент
последующего" "символическое сознание" рассматривается как
частный случай "парадигматического", "парадигматическое
сознание" рассматривается как момент "синтагматического" (ср.
понимание статики как момента динамики), "синтагматическое сознание"
предстает как способ и результат когнитивного развития личности.(5,105)
При характеристике "процедурной" части когнитивного
направления необходимо принимать во внимание его экспланаторность, стремление к
объяснению явлений "с разных точек зрения" при обязательном учете
человеческого фактора, что позволяет охарактеризовать когнитивное
терминоведение как полипарадигмальное и обусловливает выбор полипарадигмального
анализа в качестве его методологической основы. Полипарадигмальный анализ
понимается нами как перекрестная интерпретация одного и того же объекта
несколькими дополняющими друг друга исследовательскими парадигмами. Это
создает, во-первых, разное "видение" этого объекта, а во-вторых,
способствует формированию более полного и разностороннего представления о нем.
1.2 Социальные факторы языковых изменений экономической
терминологии
Время, в которое мы живем, — это время утраты старых экономических
догм, время новых профессий, время формирования новой экономической культуры.
Магическое слово «рынок», прозвучавшее на первых съездах народных депутатов,
символизировало этот поворот в экономическом развитии. За ним последовала
целая лавина новых «экономических» слов — хронологических маркеров
происходящих перемен. Экономическая терминология смела границы традиционного
узкопрофессионального употребления. Она щедро выплеснулась на книжные лотки в
виде многочисленных актуальных изданий по менеджменту и маркетингу, лизингу и
консалтингу, бухучету и аудиту и мн. др., зазвучала в устной речи на радио и
телевидении. В условиях инфляции «курс доллара» стал не менее актуальной информацией,
чем сводка погоды. Большинство ключевых экономических терминов оказались «на
слуху» у значительной части общества. Они стали материалом для языковой шутки,
обыгрывались на эстраде, осваивались в непринужденной бытовой речи, не
становясь при этом для многих более понятными в своей экономической сути.
Обращенность активно формирующейся экономической термино-системы к
нашей сегодняшней реальности требует некоторых общих предварительных замечаний
нелингвистического характера, касающихся сути происходящих экономических
перемен, поскольку междисциплинарный характер исследуемого объекта
определенным образом диктует возможности собственно лингвистической его
интерпретации.
Сегодняшние дни это не только время становления новой модели
экономики, очередной попытки России встать на путь европейского развития. Это и
время осмысления и типологического описания уходящей экономической реальности
— обществ однотипной экономической структуры, т. е. описание явлений,
получивших названия административно-командная система, государственный
социализм, казарменный коммунизм, а также, в зависимости от конкретной страны —
сталинизм, полпотовщина, маоизм и т. п. Концептуализация эмпирических описаний
сопровождается поисками плодотворных методологических приемов, позволяющих
выявлять общесоциологические закономерности и исторические инварианты Исходным
в концепции редистрибуции является выделение двух принципиально различных типов
обмена продуктами деятельности:
— эквивалентный обмен, основанный на законе стоимости, т. е.
товарно-денежный тип, или «рынок». Рынок — это экономическая структура
«горизонтального» типа.
— неэквивалентный обмен, основанный на изъятии внеэкономическими,
властно-политическими методами прибавочного и части необходимого продукта и
последующего его перераспределения, т. е. редистрибуции. Редистрибуция — это
экономическая структура «вертикального» типа. (В рамках концепции К. Маркса
это явление фигурирует под термином «азиатский способ производства», имеющим
не региональное, а экономическое содержание.)
Рынок и редистрибуция лежат в основе разных моделей общественного
развития — европейской и азиатской. Общества с рыночной и редистрибутивной
экономикой во многом антонимичны, характеризуются различными политическими и
ментальными структурами, разной ролью и функциями государства.
Для рыночной модели характерна классическая частная собственность,
т. е. когда все три отношения собственности — пользование, владение и
распоряжение — проецируются на одного собственника. Европейской парадигме общественного
развития присуще наличие независимых от государства субъектов собственности и
возникающих на этой основе экономических классов, которые и формируют гражданское
общество. Государство при этом является одним из элементов политической
надстройки.
Сущность происходящих объективно неизбежных перемен в сегодняшнем
российском обществе сводится к замене «вертикальной» редистрибутивной
экономической системы на «горизонтальную» рыночную.
Порожденные товарно-денежными отношениями свободно устанавливаемые
горизонтальные связи товаровладельцев определяют суть экономической структуры
рыночного типа, когда каждый человек является субъектом собственности и,
следовательно, субъектом права. Таким образом, рыночная экономика является
предельно субъектно-ориентированной.(6,68)
В редистрибутивных структурах горизонтальные связи равенства
заменяются вертикально-пирамидальными связями подчинения. Система работает от
импульсов, идущих сверху в виде приказов, распоряжений и призывов (ср.
соответствующие этому фразеологизмы — спустить план, дать команду ). Снизу
идут рапорты, отчеты, а трудовые почины имеют обычно инициированный сверху
характер. То есть, в отличие от рынка редистрибутивная экономика оказывается
объектно-ориентированной.
Переход от политизированной директивной экономики к рынку
сопровождается болезненным процессом утраты традиционных для советской
экономики ценностей и норм. В условиях рынка каждый человек вынужден стать
«экономистом поневоле», т. е. научиться считать, анализировать, прогнозировать,
искать пути выживания в нестабильной ситуации. Новые ценности, новые критерии
успеха, расчетная психология как неизбежный элемент «рыночного поведения»
формируют новые стереотипы экономического поведения7 и их оценку в
массовом сознании. Ср., например, посреднические услуги, оцениваемые раньше
исключительно как спекулянтство: «Новое для советской действительности понятие
посредник вошло в лексикон делового общения. Кто-то воспринял его настороженно
— нечто вроде перекупщика или спекулянта» (Малый бизнес. Приложение к газете
«Менеджер». № 3(6), май, 1999).
Формирование рыночной экономики предполагает возрождение
утраченных стереотипов экономического поведения: купля-продажа товаров на
свободном рынке, коммерсантство, дача взаем под проценты, арендные отношения,
торговое посредничество и др. Так, ситуация купли-продажи предполагает
определение цены на товар, торг, что определяется термином «уторговывание
цены». Ср., например, многочисленные примеры, отражающие эту ситуацию в
российской жизни досоветского периода, которые содержатся в книге бытописателя
Евг. Иванова «Меткое московское слово». В частности он свидетельствует: «Один
из самых состоятельных людей Москвы коллекционер Бахрушин любил крепко,
по-купечески поторговаться» (дальше следует описание этой «процедуры» с
характерным набором поведенческих стереотипов) [17,98]. В советское время
свободный торг был возможен лишь на колхозном рынке, «черном» рынке, да еще в
достаточно ограниченном кругу экономических ситуаций (например, сдача внаем жилых
помещений, в частности дач). Ср. новый стереотип, появившийся в объявлениях о
продаже — торг уместен, торг возможен, напр.:
ВАЗ-2103 1979 года выпуска в нормальном состоянии, капитальный
ремонт в 1993 году, продаю за 1500 долл. Торг уместен.; Дом 60 кв.м. Савел.
напр., ст. Лобня, продаю, 25 тыс. долл. Торг возможен.
Языковым аналогом происходящих социально-экономических перемен
является замена монолога (редистрибуция) на диалог (рынок). Этот переход, в
частности, наглядно объективируется в актуализации ситуаций и соответствующих
им жанров делового общения. На смену монологическим по своей сути ситуациям с
иерархически организованной ролевой структурой (совещания, заседания,
конференции и др.) пришел в качестве ведущего диалогический жанр —
«переговоры». Ср. показательное название статьи, посвященной проблемам управления:
«От приказа — к сотрудничеству» (ЭиЖ, № 11, март 1996).
Становление рыночной экономики как субъектно ориентированной
означает усиление личностного начала. Тенденция к усилению личностного начала,
к диалогизации в настоящее время захватывает всю сферу социального общения и
вторгается в язык, определяя изменения в современной языковой ситуации в целом
и конкретных речевых сферах, в том числе в языке экономики.(17,94)
1.3 Формирование экономической терминологии
Языковая ситуация предзастойных 1960-х радикально отличается в
исследовательском плане от языковой ситуации наших дней. В последние
десятилетия необычайно активизировался процесс пополнения словарного состава
русского языка. Среди новых слов преобладают слова финансовой и экономической
терминологии: бартер, брокер, дилер, инвестиции, маркетинг, монетаризм,
риэлтер, спонсор.
Эта лексика на каждом этапе развития может быть разделена на две
группы:
1) единицы кодифицированные, вошедшие в словари
2) слова, употребляемые в текстах (литературных, публицистических,
научных, деловых)
Широко употребляемые в рекламе, они проходят этап письменной
фиксации и включаются в словари.
Эксперимент, в ходе которого было опрошено 100 респондентов, дававшие
толкование экономическим лексемам, было выяснено, что даже наиболее часто
встречающие слова не всегда знакомы носителем языка или знакомы приблизительно.
Точно значение слова «маркетинг» - «система производства и сбыта
продукции» смогли сформулировать 58 человек. Значение слова «риэлтор»-«фирма
или агент, занимающийся сделками с недвижимостью», знакомо 78 опрошенных.
По-видимому, мы можем сделать вывод, что приведенные слова могут уже считаться
вошедшими в русский литературный язык, поскольку в процессе лингвистического
эксперимента выяснилось, что не менее 60% респондентов могут сформулировать
их значение.
Изменения в области экономики привели к изменению толкования
слов в этой сфере. Очень часто это связано с исчезновением в них определения «капиталистический»
или указаний «при капитализме» «в капиталистических странах». Так, в словарной
статье, посвящённой слову «банк», опущена часть толкования, связанная с
комментарием о роли банков при капитализме и при социализме; в словарной статье
к слову «биржа» убрана часть «в капиталистических странах»: более точно
сформулировано слово «брокер».
Лексема «маркетинг» толкуется не как « осуществляемая крупными
капиталистическими компаниями система мероприятий по изучению рынка», а
«комплексный подход к управлению производства и реализацией продукции».
Аналогичные изменения произошли с определением значения слова
«менеджмент» «управлением производством, применяемое в США и др. капстранах», а
в современном словаре говорится, что «менеджмент- это совокупность
современных принципов, методов и форм управления производством и сбыта».
Подобным же образом снимается отрицательная коннотация в толковании лексем
рента, тейлоризм и др. Можно говорить даже о появлении в толковании ряда
подобных лексем положительной коннотации.
В настоящее время насчитывается более 1000 финансово-экономических
понятий, которые вошли в обиход в последние годы и были включены в словари.
Современная экономическая терминология
с точки зрения источников формирования распадается на целый ряд групп.
Можно выделить значительный пласт лексических единиц, которые
представляют собой некоторый постоянный фонд экономической терминологии
(независимо от типа экономики). Данные слова выражают базовые
общеэкономические понятия и категории, например: производство, потребление,
производственные отношения, производительные силы, капитал, базис, надстройка,
спрос, предложение, товар, товарооборот, стоимость, цена, деньги, прибавочный
продукт, бюджет, национальный доход, экспорт, импорт и др.(17.125)
Часть экономических терминов,
нейтральных по своей семантической структуре, употреблялась в советское время
в качестве атрибутов или реалий капиталистической экономики: безработица,
инфляция, индексация, картель, концерн, биржа, банкир и мн. др.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9
|