Во
всем мире признано, что только семья, пусть и неродная, может стать надежным
средством реабилитации детей с трудной судьбой. Содержание ребенка-сироты в
приемной или патронатной семье обходится государству в три раза дешевле, чем в детском
доме.
По
данным разных источников, в настоящее время количество беспризорных детей в
стране колеблется от 3 до 5 млн. человек. Основная масса таких подростков,
сбежавших от пьянства и насилия со стороны родителей, бывших питомцев детских
приютов и интернатов, концентрируется в мегаполисах - в первую очередь в таких
городах, как Москва и Санкт-Петербург.
Российское
законодательство возложило на органы социальной защиты работу с безнадзорными и
беспризорными детьми. Однако не было обеспечено ее финансирование, не были
четко определены ее формы и методы.
Постановление
правительства Москвы от 4 июля 2000 года N 522 "О мерах по реализации в
Москве Федерального закона "Об основах системы профилактики
безнадзорности и правонарушений
несовершеннолетних"", предусматривающее создание Городского центра
для иногородних беспризорных детей, до сих пор не выполнено.
Подобных
учреждений не хватает и в других городах страны. Например, в Ростове, где по
федеральным нормам должны действовать 40 приютов, в настоящее время
функционируют только 2 (Парламентская газета, 11 октября 2001 года).
Гуманизация
государственной политики по защите детства предполагает уход от репрессивных
мер, в частности отказ от помещения безнадзорных детей в специальные учреждения
закрытого типа.
Согласно
Федеральному закону "Об основах системы профилактики безнадзорности
и правонарушений несовершеннолетних" центрам временной изоляции
несовершеннолетних, входящим в систему МВД России, в настоящее время запрещено
принимать беспризорников, не совершивших правонарушений и в отношении которых
нет соответствующего решения суда. Однако мнение, что центры временной изоляции
представляют собой пересыльные тюрьмы, где нарушаются права детей, не
соответствует действительности. Уполномоченный имел возможность убедиться в
этом во время посещения Московского Центра временной изоляции
несовершеннолетних правонарушителей (ЦВИНП), знакомства с работой аналогичных
учреждений в других регионах страны.
У
многих центров временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей - большой
потенциал. Они имеют охраняемые, обустроенные помещения, работают школы, группы
психологов. Так, в 2001 году в г. Калуге открылся Центр временной изоляции
несовершеннолетних правонарушителей. Подростки занимаются в нем
общественно-полезным трудом. С ними работают психологи и медики, некоторые
проходят курс лечения. Главное, по мнению сотрудников центра, вовремя наставить
ребенка на путь исправления, помочь ему избежать судимости, которая повлияет на
всю его жизнь.
Целесообразно
на базе этих центров, где имеются нормальные условия и квалифицированные кадры,
организовывать приюты для реабилитации безнадзорных и беспризорных детей.
ЗАЩИТА ЖЕРТВ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИХ АКТОВ И ИНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ. // Закон и Армия
(Москва).- 30.12.2002.- 012.- C.19-30 ДОКЛАД О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УПОЛНОМОЧЕННОГО
ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В 2001 ГОДУ. // Российская газета
(Москва).- 22.06.2002.- 111.- C.12-15
В
целях обеспечения эффективности государственной политики в области профилактики
беспризорности и безнадзорности детей и тесно
связанных с этими явлениями наркомании и правонарушений несовершеннолетних
участники парламентских слушаний рекомендуют:
содействовать
развитию семейных форм устройства детей,
лишенных родительского попечения, путем поощрения усыновления, опеки (попечительства),
приема в семьи, других форм,
предусмотренных законодательством Российской Федерации и законодательством
субъектов Российской Федерации. Обеспечить благоприятные условия для устройства
детей в семьи российских граждан; РЕКОМЕНДАЦИИ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ПАРЛАМЕНТСКИХ
СЛУШАНИЙ "ДЕТСКАЯ БЕЗНАДЗОРНОСТЬ
И БЕСПРИЗОРНОСТЬ КАК ОДИН // Парламентская
газета (Москва).- 26.12.2001.- 245.- C.5
В XIX веке в Европе образовалась система
принудительного воспитания молодежи, в соответствии с которой в деятельности по
отношению к несовершеннолетним правонарушителям должно было преобладать
педагогическое влияние и помещение их в условия, наиболее соответствующие
естественному складу жизни ребенка.
Под принудительным воспитанием как
беспризорных детей, так и правонарушителей понималось определяемое судебными
или административными органами воспитание несовершеннолетних лиц, с изъятием их
из-под родительской власти и с принятием государством на себя прав и обязанностей
родителей. Поводом применения принудительного воспитания могло быть или
отсутствие у ребенка родителей либо лиц, их заменяющих, или же неспособность их
поставить ребенка на путь честной жизни, что следовало из факта совершения
несовершеннолетним преступления или ведения им подозрительного образа жизни.
Так как принудительное воспитание применялось
вследствие отсутствия или несостоятельности родной семьи ребенка, то,
естественно, возникло убеждение, что успех его может быть обеспечен помещением
ребенка в чужую законопослушную семью, которая изъявит согласие его принять и
воспитывать, как родного. Данная мера широко практиковалась в Швейцарии и в
некоторых местах Германии, а прусский закон от 13 марта 1878 г. отдает ей
предпочтение перед всеми другими, с чем согласился и Стокгольмский
международный пенитенциарный конгресс 1876 г., высказавший, что лучшее
воспитание детей бесприютных и преступных обеспечивается помещением их в
благонравную семью, и только при невозможности найти такую семью следует
обращаться к государственным или частным воспитательным заведениям. Однако
тогда же было высказано мнение, что найти семьи с доброй волей и способностью
принять, как родного, отданного им ребенка в высшей степени трудно.
"Независимо оттого, - замечал Фэринг, - что весьма неосторожно вводить
детей испорченных и преступных в среду благонравных, почему добросовестный отец
весьма воздержится открывать им двери своей семьи, крайне редко можно встретить
семейства, способные к воспитанию преступных детей, с характером, часто в
высшей степени испорченным. Обыкновенно у отца семейства для обстоятельной
педагогической деятельности с питомцами нет достаточно времени и еще чаще нет
необходимого для того дара. Создать же соответствующие этой цели семьи,
установив за ними педагогический контроль и общее руководство особого
центрального учреждения, как предлагал нейкирхенский пастор Брэм, -задача
крайне широкая и неосуществимая" (1).
Так, различные благотворительные общества
Швейцарии еще в XVIII в. практиковали помещение бесприютных детей в семейства
крестьян-землевладельцев. Но опыт показал, что крестьяне заботились лишь о
своих выгодах, а не об обучении и исправлении отданных им детей, относясь к
отдаваемым им питомцам, как к батракам. Недостатки этой системы выяснил
знаменитый педагог Иван Генрих Песталлоци, который за свой счет устроил для
бедных детей школу в Нейгофе, близ Берна, куда принимал их на полное
содержание, давая им элементарное образование и заботясь главным образом об
обучении их земледелию. В конце XVIII в. бернский аристократ Фелленберг
открывает в Гофвиле, близ Берна, обширное земледельческое учреждение,
включавшее в себя земледельческий институт, реальную школу и земледельческую
школу, в которой дети бедных родителей получали практическое земледельческое
обучение. В этой школе, рассчитанной на небольшое число детей, обучение
мальчиков и девочек проходило совместно. По примеру Гофвильской школы в
Швейцарии было открыто множество других, причем в некоторых к земледельческому
обучению стали прибавлять обучение ремеслам.
В Германии благотворительные учреждения для
бездомных детей появляются в начале XIX в. и характеризуются попытками
насаждения семейного начала. Впервые такие заведения появились в Вюртемберге,
где после голодных годов (1816 и 1817 гг.) появилось множество бездомных детей.
В так называемые спасательные дома принимались дети бесприютные, но не
совершившие преступление (мальчики и девочки), в возрасте от 6 до 12 лет,
которые находились в этих домах до достижения 14 лет. Во главе этих учреждений
стоял "отец", обыкновенно женатый человек, супруга которого исполняла
роль матери. Дальнейшую попытку в этом направлении представляет исправительная
школа, открытая в 1832 г. близ Гамбурга, в которую также принимались дети
обоего пола без преступного прошлого, но в возрасте от 8 до 10 лет. Среднее
число их колебалось между 150 и 200. Принцип содержания был тот же (семейный):
директор школы носил название отца, его жена - матери. Весь контингент детей
делился на несколько семей (человек по 12 в каждой), причем семьи мальчиков
отделялись от семей девочек. Детей обучали земледелию и ремеслам, они получали
также начальное школьное и религиозное образование. Каждый предмет вел особый
наставник; производство работ также совершалось под руководством особых
мастеров и мастериц. Церковь, школа и мастерские были общие для всех семей.
Целью данной исправительной школы было, чтобы каждый питомец полюбил ее, как
свою действительную семью, и сохранял с ней связи даже после выхода. Дети
оставались в школе до помещения их в приемные семьи или в частное услужение при
условии, что это можно было сделать без вреда для них. При этом хозяев
старались находить поблизости, а помещенных у них питомцев регулярно посещали
(от 2 до 4 раз в месяц). С теми же, кто жил вдали, связь поддерживалась при помощи
писем.
Этот семейный принцип из Германии был
перенесен во Францию, где он впервые применен к детям с преступным прошлым. В
1839 г. недалеко от Тура открылась получившая затем мировую известность
меттрейская колония, предназначавшаяся для детей: а) отдаваемых родителями для
исправления; б) обвинявшихся в уголовном порядке, но признанных судом не
подлежащими уголовной ответственности в силу малолетства и в) оказавшихся
бродягами. Главные отличия меттрейской колонии от германской исправительной
школы состояли в следующем: 1) колония принимала только мальчиков; 2)
контингент ее был значительно больше, доходя до 700 и более детей; 3) в
меттрейской колонии были введены рассчитанные на честолюбие знаки отличия
(занесение на похвальную доску, публичная раздача наград и пр.); 4)
существовали некоторые отличия в порядке содержания по категориям детей. Так,
дети, отданные для исправления родителями, содержались отдельно от прочих, и
даже по желанию родителей могли находиться в одиночных помещениях. Присланные
судом содержались до наступления определенного им срока, однако колонии было
предоставлено право по своему усмотрению ранее этого срока отдавать их в
частное услужение. За совершение каких-либо проступков они подвергались
дисциплинарным взысканиям, состоящим в выговорах, заключении в карцер светлый
(без обозначения срока) и темный (до 3 дней), в вычеркивании имени с похвальной
доски, а в более тяжких случаях могли помещаться в общую тюрьму.
Подобные заведения появились в Великобритании
и Северных Американских Штатах.
В Бельгии проводилось строгое различие между
детьми, совершившими преступление, и детьми "заброшенными". Для
бесприютных детей были учреждены воспитательные школы, для детей же,
совершивших преступление, - пенитенциарные дома. Те и другие были государственными
учреждениями, но первые более приближались к семейному складу.
В настоящее время система профилактики
правонарушений, безнадзорности и беспризорности несовершеннолетних продолжает
развиваться. В этом отношении интересен опыт Швеции.
В 1984 году в связи с ростом преступности
среди несовершеннолетних Муниципалитет Стокгольма принял решение о создании и
финансировании группы социальной помощи при отделе полиции Стокгольма по делам
молодежи. В то же время при Управлении социальными ресурсами Стокгольма была
сформирована специальная дежурная молодежная служба, состоящая из двух групп,
одна из которых осуществляет оперативную работу на улицах в вечернее и ночное
время и ведет прием посетителей по вопросам, касающимся подростков группы риска
(токсикомания, наркомания, преступность, проституция); другая работает
непосредственно в полицейском управлении Стокгольма, в частности, ее сотрудники
помогают несовершеннолетним жертвам преступлений решиться на дачу показаний в
полиции и суде.
Несмотря на то что полиция и социальная служба
работают в одном здании и одном отделе по делам молодежи, подчиняются они
различным структурам и финансируются из разных источников (полиция из
федерального бюджета, социальная служба из муниципального), что исключает
вероятность зависимости во взаимоотношениях.
Все подростки в возрасте от 15 до 18 лет (в
редких случаях моложе 15), совершившие правонарушения в черте города,
привлекаются для рассмотрения обстоятельств дела в городскую полицию, включая
тех, кто проживает за городом и других регионах Швеции.
Подросток после задержания на месте совершения
правонарушения допрашивается в полиции. Полиция имеет право допрашивать
задержанного в течение 6 часов, в особо сложных случаях этот срок продлевается
еще на 6 часов. Если задержанный моложе 15 лет, сроки задержания ограничены
соответственно 3+3 часами. По истечении этого срока прокурор должен принять
решение о целесообразности дальнейшего содержания подростка под стражей и в
случае принятия решения о целесообразности оставления подростка под стражей,
прокурор должен направить в местный суд просьбу о продлении срока задержания,
которую суд обязан рассмотреть в течение 96 часов с момента задержания. По
решению суда задержанный может быть переведен в следственный изолятор до
слушания его дела.
В большинстве случаев задержанные
освобождаются из-под стражи и в дальнейшем вместе с родителями вызываются на
допросы в отделение полиции, ведущее расследование дела. Если родители не
приходят, с ними связываются по телефону для выяснения вопросов, интересующих
следствие.
Отдел социальной службы при полиции служит
связующим звеном между полицией и муниципальной социальной службой по месту
проживания подростка. Социальный работник присутствует на допросе, но не
вмешивается в процесс ведения допроса. Затем в отдельной комнате происходит
беседа социального работника с подростком и его родителями, в ходе которой он
пытается выяснить, какова обстановка в семье подростка, как обстоят дела в
школе, есть ли проблемы в общении со сверстниками и т.п. Социальный работник
составляет отчет по результатам беседы, в котором содержатся рекомендации и
предложения по поводу дальнейших мер в отношении данного подростка и направляет
его в социальную службу защиты по месту жительства подростка
Немаловажен и тот факт, что полиция обязана
предоставлять социальным работникам всю известную ей информацию о подростке, в
то время как социальные работники не имеют права сообщать полиции факты,
касающиеся личности подростка и обстоятельств дела, за исключением особо тяжких
преступлений. Данное обстоятельство известно задержанным и способствует большей
степени откровенности в беседе с социальным работником.
Наибольших успехов шведские органы социальной
защиты и полиции совместными усилиями добились в профилактике рецидивных
правонарушений (из числа подростков, совершивших впервые правонарушение, 80-90%
в дальнейшем не допускают каких-либо нарушений закона). Достижению данного
результата способствует существующая система регистрации правонарушений и
ограничительных мер социального характера, а также своевременное информирование
подростка об этих мерах.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
|