В период социальной модернизации резко возрастает роль
государственной власти, которая вынуждена реагировать на многочисленные вызовы
и угрозы политической стабильности. Государство выступает в качестве
организатора модернизации, ее основного агента. Поэтому в этих условиях
широкое распространение получает авторитарный режим, с разной степенью
эффективности пытающийся решить проблемы развития.
Как показывает
исторический опыт, авторитаризм присущ как странам «первого эшелона», так и
обществам «запоздалой модернизации». Важной тенденцией становления политических
режимов в странах «догоняющей модернизации» является усиление роли института
президентства и персонализация власти, высокая роль субъективного фактора.
Однако главный вопрос, как
представляется, лежит несколько в другой плоскости. Важнее оказывается не тип
политического режима, а его совместимость с целями и задачами модернизации.
Ведь не секрет, что в одних случаях режим ведет к консервации отсталости, а в
других - способствует головокружительным взлетам страны. Поэтому в контексте
темы нашего исследования нас особенно интересует так называемый «авторитаризм
развития», или «авторитаризм модернизации». Последний, сохраняет все черты,
присущие данному типу политического режима: доминирование государства над
обществом, исполнительной ветви власти над другими, ограничение легальной
оппозиции и т.п. Вместе с тем, он отличается рядом особых признаков.
Во-первых, на определенном этапе
авторитаризм развития приобретает смягченную форму и проявляет способность к
самотрансформации. Это обусловлено тем, он «...не может не быть озабочен
поисками социальной опоры вне традиционных правящих групп, расширением своей
массовой базы. Отсюда потребность в том, чтобы «выслушать» соответствующие
социальные группы, наладить механизм обратной связи и т.д. В принципе
«авторитаризм модернизации» совместим с какими-то элементами политического
либерализма - существованием политических партий (пусть верхушечных и
контролируемых), правовыми нормами и даже сравнительно «вольной» прессой.
Степень постепенного «смягчения» авторитарного режима, его демократизации
(иногда - добровольной, иногда - вынужденной) является важным показателем
того, насколько он вписывается в процесс модернизации»[80].
Во-вторых,
«...показателями функциональности авторитарной политической системы на этапе
модернизации развивающегося общества являются проведение эффективной экономической
стратегии, нацеленной на преодоление периферийности, национальная интеграция,
обеспечение политического суверенитета. Эти задачи решаются сочетанием
различных методов, в том числе репрессивных».
В-третьих, авторитаризм
развития характеризуется достаточно высокой степенью консенсуса в обществе.
Поскольку осуществление реальной модернизации предполагает распространение ее
плодов на массовый уровень, постольку он опирается на достаточно широкую
социальную базу. Однако отсюда вытекает и парадоксальность существования данной
формы авторитаризма.
Получение значительных
плодов экономической политики, изменение социальной структуры общества,
появление мощного среднего класса, на первых порах выступающего поддержкой
режима, создает почву для отрицания последнего. Как только экономически
окрепшие слои населения, обязанные своим благополучием правящему режиму,
начинают тяготиться излишней государственной опекой, начинается процесс его
делегитимации.
Концепция авторитаризма
развития близка к структурно-функциональной, авторитарно-прагматической теории
политической модернизации, наиболее яркими представителями которой являются С.
Хантингтон, Т. Цурутани, Д. Нельсон. В отличие от вестернизаторских схем, они
дифференцируют понятия социально-экономической модернизации и политического
развития, считая последнее относительно самостоятельным процессом. При этом
основная причина политической нестабильности стран Азии, Африки и Латинской
Америки им видится в отставании процессов политической институционализации от
темпов социальной мобилизации, политического участия и экономического развития.
В связи с этим на первый план выдвигается не механическая трансплантация
демократических институтов, а политическая стабильность, выступающая условием
поэтапного создания жизнеспособных политических институтов[81].
Таким образом,
«авторитаризм модернизации» является недолговечным, переходным политическим
режимом, собственными усилиями создающим предпосылки для самоотрицания и
перехода к демократии.
Однако достаточно часто в
политической практике встречаются режимы, консервирующие отсталость в форме традиционализма
или неотрадиционализма, либо имитирующие современность. География распространения
псевдомодернизационных авторитарных режимов включает большинство государств
Тропической Африки, Ближнего Востока и малых стран Латинской Америки.
Непосредственным итогом социально-экономической модернизации во многих этих
странах стали революции и гражданские войны. Необходимо отметить отсутствие
стратегических планов, в соответствии с которыми проводились экономические
преобразования.
Хрестоматийным примером
псевдомодернизации в странах «третьего мира» является режим Мобуту в Заире. Его
возникновение и генезис достаточно типичны для государств Тропической Африки.
Несмотря на достаточно высокие шансы для реальной модернизации заирского
общества, Президент Мобуту Сесе Секо не смог воспользоваться ими. Прежде всего,
потерпела крах экономическая политика режима. В результате богатый природными
ископаемыми Заир оказался одной из наиболее бедных стран мира.
Резкий контраст по
сравнению с квазимодернизационными режимами представляет упомянутый ранее
«авторитаризм развития». В диссертации на примерах Чили (в период президентства
Пиночета), Турции (во время президентства Ататюрка и Озала) и Индонезии (при
президентах Сукарно и Сухарто) анализируются характерные особенности данного
феномена.
Подводя итоги данного
подраздела, можно выделить факторы эффективности института президентства при
осуществлении «догоняющей модернизации». Большое значение играет устойчивость
и сила государственной власти, позволяющая ей подняться над узкогрупповыми
интересами. Политика всегда есть выбор между теми или иными интересами и
соответствующими стратегиями. Правительство вынуждено выбирать между городом
и деревней, экспортерами и импортерами, традиционными и современными отраслями
производства и т.д., отказывая тем или иным социальным группам. Осуществление
рациональной экономической политики, зачастую далекой от популизма, требует
сильной институциональной опоры власти, выступающей гарантом несменяемости
политического курса. Поэтому в большинстве стран, осуществляющих «догоняющую
модернизацию», складывается своеобразный союз технократов и армии. Такой
вариант позволяет провести необходимые экономические реформы в достаточно
сжатые сроки. Однако, затягивание политических реформ создает слишком большой
разрыв между экономикой и политикой, что чревато дестабилизацией системы. Как
показал опыт стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, «авторитаризм
развития» сам создает предпосылки для демократизации и переход к демократии
является закономерным этапом эволюции таких режимов.
Вышеотмеченный анализ ни в
коей мере не отрицает возможности осуществления «догоняющей модернизации»
демократическими режимами. Здесь на первый план также выдвигается проблема
стабильности и преемственности реформаторского правительства и политологи
отмечают, что «...В этом случае последовательно проводить рациональную экономическую
политику в течение продолжительного срока обычно удается в тех странах, где или
присутствует доминантная партия, или существует единство по основным
принципиальным вопросам внутри национальной политической элиты, позволяющее
руководителям экономики не зависеть от колебаний избирательного маятника»[82].
Историческая судьба президентской власти, истоки и
дальнейшее ее развитие теснейшим образом связаны с Законом Казахской ССР «Об учреждении
поста Президента и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной
Закон) Казахской ССР» от 24 апреля 1990 года. Учреждение поста Президента
Казахской ССР стало важнейшим событием, оказавшим решающее влияние на
становление политической системы независимого государства, обеспечило
преемственность государственной власти после распада СССР. Введение поста
президента в Казахстане свидетельствует о стремлении к демократическому пути
развития, становлению цивилизованной политической системы. Вместе с тем,
институту президентства в Казахстане изначально были присущи специфические
особенности, обусловленные особенностями развития страны, конкретной
политической ситуацией, соотношением политических интересов.
Немаловажными факторами,
определяющими специфику положения президента, являются предшествующее
политическое развитие страны, своеобразие существовавшей ранее организации государственной
власти, соотношение политических сил, уровень политической культуры. Нельзя
исключать и субъективные факторы, порой оказывающие решающее значение.
Формирование института
президентства в Казахстане происходило в условиях глубокого кризиса, в котором
находилась республика. Особо остро он проявился в экономической сфере. Разрыв
традиционных экономических связей, болезненный разлад плановой экономики, явно
проявившиеся диспропорции советской экономической структуры привели к резкому
падению жизненного уровня населения, нарастанию социального напряжения.
Межэтнические и межконфессиональные отношения требовали пристального внимания
со стороны государства.
Прежняя система
государственного управления в новых казахстанских реалиях не справлялась с
поставленными перед ней задачами. Вакуум, образовавшийся в связи с уходом
Коммунистической партии с политической сцены, требовал создания эффективной
структуры государственной власти.
Неэффективность
деятельности представительных органов, их слабость в решении конкретных
вопросов управления государством, неспособность создания действенных
исполнительных структур становилась очевидной. Деятельность Верховного Совета
во многом носила митинговый, конфронтационный характер. Именно слабость
представительной власти во многом предопределила характер и направления
реорганизации государственных органов. В этих конкретно-исторических условиях
введение института президентства в Казахстане отражало, с одной стороны,
общественную потребность в сильной, стабильной государственной власти, а с
другой, демократические ожидания, связанные с всенародно избираемым президентом.
Главный вопрос, возникающий при создании института президентства, определении
его конституционного статуса - это выбор соответствующей формы правления.
Именно форма правления предопределяет конкретную модель президентства.
Своеобразие первоначального статуса президента во многом свидетельствовало о
стремлении представительных органов сохранить свое полновластие и зависимость
от них главы государства. И все же, учреждение данного поста привело к
существенным изменениям в системе органов государственной власти.
По сути, именно с этого
времени Верховный Совет как властный центр, имеющий наибольшие политические
полномочия, стал постепенно уступать их. Данный процесс вполне закономерен,
поскольку в тех конкретных условиях консолидацию власти как основного условия
построения новой государственности мог осуществить только институт
президентства. При этом особенность консолидации политической системы Казахстана
заключается в том, что не только государственная власть, но и элиты консолидировались
вокруг президента страны и президентских структур[83].
Несмотря на то, что
президент первоначально был конституирован только как глава государства, Закон
от 24 апреля 1990 года заложил основы для влияния президента на формирование и
деятельность правительства - Совета Министров[84].
Принятие Декларации о государственном суверенитете Казахской ССР от 25 октября
1990 года повлекло за собой изменение статуса президента, определив его
положение не только как главы республики, но и главы высшей исполнительной и
распорядительной власти. Однако впервые исполнительная власть в качестве
самостоятельной ветви государственной власти названа в Законе «О
государственной независимости Республики Казахстан», принятом в 1991 году.
Наиважнейшим шагом на пути обретения исполнительной властью независимости от
власти законодательной, становления института разделения властей стали
всенародные выборы президента, состоявшиеся в конце 1991 года. Тенденция
укрепления и усиления исполнительной власти начала набирать силу.
Новый этап в развитии
политической системы независимого Казахстана связан с принятием Конституции
Республики Казахстан 1993 года. Основной Закон Казахстана демонстрирует,
прежде всего, усиление исполнительной власти, возглавляемой президентом, что
нашло свое отражение, главным образом, в положении об ответственности
правительства перед президентом. Вместе с тем, сохранена ответственность
правительства перед Верховным Советом по вопросам исполнения законов.
В целом, система
правления, установившаяся в условиях несформировавшейся демократии, имела ряд
серьезных недостатков, проявившихся, главным образом, в конфликте между
политическими ветвями власти, приведшему к двукратному роспуску парламента.
Действенность демократической политической системы неразрывно связана с
эффективностью деятельности ее представительных институтов. Непрофессиональный
парламент подрывает эффективность той политической системы, в рамках которой
он функционирует. Это особенно проявилось в период с декабря 1993 года по март
1994 года, когда Верховный Совет Республики Казахстан объявил о своем
роспуске, и в период с марта по декабрь 1995 года, когда Конституционный суд
распустил первый профессиональный казахстанский парламент.
Главной причиной роспуска
парламента в декабре 1993 года, на взгляд диссертанта, является то
обстоятельство, что Верховный Совет - реликт советской политической системы - к
тому времени сильно запаздывал с законодательной и нормативно-правовой
реформой, столь необходимой для проведения экономических преобразований.
Глава государства
стремился к созданию компактного и профессионального парламента, способного
работать в одном режиме с правительством. Однако избранный 7 марта 1994 года
первый профессиональный парламент Казахстана также оказался неподготовленным
адекватно реагировать на стремительно развивающуюся ситуацию. Надежды главы
государства на то, что будет установлено конструктивное взаимодействие между
исполнительной и законодательной ветвями власти и в этих условиях не
оправдались. Уже через месяц после начала работы нового парламента, депутаты
выразили недоверие правительству С. Терещенко и президент Н.А. Назарбаев был
вынужден приезжать на парламентские заседания с тем, чтобы содействовать
налаживанию диалога[85].
Не получилось и работы парламента «в одном режиме» с правительством.
Эффективность парламента была низкой: за год было принято всего семь законов, а
между тем, экономические преобразования нуждались в перманентном
законодательном и нормативно-правовом обеспечении. Исполнительная власть
продвинулась далеко вперед в качестве института рыночной экономики в силу своей
большей динамичности и профессиональности. Возникла угрожающая перспектива
непрерывного противостояния исполнительной и законодательной ветвей власти.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16
|