p> Что движет бытовым вандализмом подростков, когда они безмотивно
истязают слабого, мучают животных, срезают телефонные трубки, поджигают
кнопку в лифтах и т.п.? Говорят — недостатки воспитания. Конечно, но не это
главное. Зачастую это дети из вполне благополучных семей, с прекрасными
характеристиками из школы. Что же движет обыкновенным подростком, когда он,
затаившись, ждет ночного трамвая, чтобы швырнуть камень в его освещенные
окна? Он знает, чем это чревато; знает, что может быть пойман и наказан, и
всё-таки, Им движет то же самое удовольствие риска, опасности, разрушения,
остроты переживания, которое двигало деревенским парнишкой, испытывавшим
судьбу поджиганием сена. Не имея достаточных способов для сублимации своей природной
агрессивности, подростки находят варварские, дикие формы. Это и вина, и
беда их. Значит, государство, общество, семья не предоставили им
достаточного спектра возможностей для трансформации агрессивной энергии в
культурные формы. Ими должны быть: широкая сеть спортивных залов,
стадионов, небольших и хорошо оборудованных спортивных площадок во дворах,
дискотек, клубов по интересам, всевозможных развдекательно-соревновательных
шоу и т.п., участвуя в которых молодые люди могли бы давать цивилизованный
выход своей агрессивности, в существовании которой они не виноваты. В западных странах, где учение Фрейда в обязательном порядке входит в
школьные и университетские программы, его, идеи давно уже стали
составляющим звеном государственной политики в отношении молодёжи.
Например, ни один проект крупного жилого дома, не говоря уж о микрорайоне,
не будет утвержден муниципалитетом, если в нём не предусмотрены спортивные
залы и площадки, помещения для клубов и дискотек. Особое внимание этому
уделяется в студенческих кампусах (общежитиях). Именно поэтому, надо дут
мать, подростковый вандализм на Западе далеко не так масштабен, как у нас. Разумеется, мы коснулись далеко не всех идей выдающегося психолога и
философа, каким является Зигмунд Фрейд. Автор надеется, что интерес к ним
побудит студентов к самообразованию в этой области. Глава 11. ПРОБЛЕМА СОЗНАНИЯ В ФИЛОСОФИИ Происхождение сознания и его сущность — одна из сложнейших философских
проблем. Достаточно сказать, что до сих пор продолжаются дискуссии о
вторичности или первичности сознания по отношению к материальному миру. О
мыслительной деятельности человека известно уже довольно много
(нейрофизиология мышления, законы логики, связь сознания и языка и т.п.),
однако остаётся ещё немало загадочного и таинственного. Например, человек в состоянии управлять многими функциями своего
организма: может некоторое время не дышать, обходиться без воды и пищи;
встречаются уникумы, способные усилием воли даже изменять частоту биения
собственного сердца. Но никто из нас не может даже на короткое время
приостановить процесс мышления, который продолжается непрерывно и днём и
ночью, — всю жизнь. Попробуйте ни о чём не думать, и вы тут же поймаете
себя на том, что, по крайней мере, думаете о том, что ни о чём не думаете. Близкие друг к другу понятия "мышление", "сознание" и интеллект"
иногда неоправданно отождествляют; считают, что это одно и то же. Это
допустимо в обыденной жизни, но в научном плане их следует различать. Мышление Мышление,— это способность к логическим операциям, то есть умений
выводить одно, из другого с помощью слов или образов. Эта способность
имеется у любого живого существа от рождения, если его нервная система
достигла определённого уровня развития и сложности. Каждый, кто наблюдал за
поведением животных, вспомнит не один случай, когда животное демонстрирует
логичное поведение, далеко не всегда генетически запрограммированное.
Животные способны обучаться новому и "изобретать" такие действия, которых
нет в генетическом коде. Автор этих строк однажды чуть не опоздал на работу, наблюдая, как
ворона подкладывала грецкие орехи на трамвайные рельсы. Установлено,
например, что многим животным свойственна даже такая сложная логическая
операция, как счёт. Правда, счёт у них осуществляется не на абстрактном
уровне (словами или цифрами), а на образном. Птицы умеют "считать" до трёх,
муравьи — до двенадцати, собаки — до двадцати, дельфины — до шестидесяти.
Приведу описание классического эксперимента с муравьями, подтверждающего
это умение. Недалеко от муравейника исследователи расположили доску, утыканную
колышками (см. рис. 7).
| | |
|[pic] |1 — муравейник; |
|Рис. 7 |2 — доска с колышками; |
| |3 — лакомство; |
| |4 — траектория муравья-разведчика. |
|Эксперимент на способность муравьев к счёту | На одном из колышков, скажем, на пятом по счёту от муравейника,
поместили лакомство. Муравей-разведчик, наткнувшись на доску, начинает
обследовать колышки, поочерёдно взбираясь на них. Дойдя до пятого и
обнаружив пищу, он спускается и по доске устремляется в муравейник. Спустя
время из него выбегают муравьи-грузчики и уверенно-деловито направляются
сразу к пятому колышку, минуя первые четыре. Не совсем ясно, как именно "разведчик" передал информацию о
местонахождении лакомства своим коллегам, но возникает предположение, что
здесь замешан счёт. Следует возражение, что "грузчики" бегут по обратным
следам "разведчика", или ориентируются на запах пищи, и счёт здесь ни при
чём. Чтобы проверить это, исследователи в то время, когда "разведчик"
скрывается в муравейнике, выдёргивают первый колышек. И что же? "Грузчики"
бегут к шестому колышку, который теперь стал пятым, и, естественно, не
находят пищи. Можно представить себе их разочарование. Чтобы снять все сомнения, в очередном эксперименте в момент, когда
"разведчик" скрывается в муравейнике, вообще заменяют доску новой доской с
колышками, но уже без всякого лакомства. Таким образом, следы и запахи
теперь полностью отсутствуют. Однако "грузчики" по-прежнему бегут прямо к
пятому колышку. Когда в эксперименте лакомство располагали на 7, 8, 9 и т.д. колышках,
вплоть до двенадцатого, "грузчики" действовали весьма уверенно; но стоило
только поместить пищу на тринадцатый колышек или дальше, они оказывались
неспособными найти её. Сознание и интеллект Сознание — это способность мышления анализировать само себя. Умением
думать о том, как именно он думает, обладает лишь человек. По крайней мере,
другие случаи науке не известны. И это умение рождает понятие "Я", то есть
осознание собственного существования, которое лежит в основе всех остальных
человеческих, качеств. Сознание не дано от рождения, а вырабатывается у ребёнка при общении с
окружающими людьми через воспитание и обучение. Вне этого общения сознание
не возникает. Случаи, когда младенцы волею обстоятельств надолго попадают в
стаю обезьян или волков и в силу этого навсегда утрачивают возможность
стать людьми в строгом смысле этого слова, лишний раз подтверждают
сказанное. Следовательно, сознание — не природный, не биологический, а
социальный, общественно-исторический продукт. Наличие сознания у человека (и только у человека!) оказывает сильное
влияние на его мышление, то есть на сам процесс реализации логических
операций, на уровень их сложности и эффективности. Мышление, которое
осознаёт себя, становится способным к целенаправленному развитию и
совершенствованию, становится тем, что мы называем интеллектом человека.
Можно сказать, что интеллект человека — это его мышление, облагороженное
сознанием. В таком случае интеллект содержит в себе две составляющие;
природную, данную, как говорится, от Бога, и приобретённую через приобщение
индивида к цивилизационной культуре. Существует и более строгое определение интеллекта: это понятие,
выражающее способность человека быстро принимать правильные решения в
условиях дефицита или избытка информации. В нём выделяются три ключевых
аспекта: быстрота мышления; его правильность по отношению к цели; умение
действовать (анализировать) в некомфортных ситуациях, когда избыток
информации или её недостаток одинаково затрудняют поиск верного решения или
его вариантов. Чем быстрее протекает мыслительный процесс, чем меньше
ошибок при этом совершается, и чем меньшей помехой при этом оказывается
дефицит или избыток информации, тем выше уровень интеллекта человека. Сознание и язык Сознание неразрывно связано с речью — второй сигнальной системой
(первой являются ощущения). Понятие "язык" шире понятия "речь". Язык — это
любой способ передачи информации, тогда как речь — передача информации с
помощью слов. Есть язык звуков, жестов, мимики, рисунков и т.п.; и есть
язык слов — речь — высшая форма языка. Язык животных выполняет лишь сигнальную функцию, он не способен
обозначать вещи и явления. Например, вожак гусиной стаи, заводя лисицу или
ястреба, тут же подаёт сигнал опасности, но именно сигнал, а не знак; его
крик одинаков при любой угрозе, он не обозначает характера опасности:
грозит она с земли или с воздуха, и что именно угрожает. Стая гусей в этот
момент прерывает своё занятие и поступает так, как поступает вожак —
взлетает, если поднимается в воздух он, или устремляется в кустарник, если
туда прячется вожак. Речь, как язык сознания, как материальная оболочка мысли, не только
сигнализирует, но и обозначает, то есть выполняет знаковую функцию. Кроме
того, слово, выполняет функцию обобщения, без чего невозможно абстрактное
мышление. У животных, даже высших, эта функция практически не развита. Вот
описание хрестоматийного опыта. Шимпанзе была обучена заливать огонь водой
из банки, чтобы достать банан из ящика (огонь мешал это сделать). Когда
ящик с бананом и огонь расположили на плоту, а банку с водой оставили на
берегу, то шимпанзе побежала по мосткам за банкой с водой, хотя вокруг было
полно воды и имелась пустая банка. Что мешает обезьяне зачерпнуть воды из озера? Низкий уровень
обобщения: для шимпанзе вода в банке и вода в озере — не одно и то же. У
неё нет понятия "вода вообще". Известно, что у отсталых народов севера
снег, лежащий на земле, имеет одно название; снег на дереве — другое;
падающий снег — третье, и т.д. Их сознание ещё не столь развито, чтобы
подняться до обобщающего понятия "снег вообще". Именно поэтому отсталые
народы не имеют философских систем, так как для их создания необходим
высокий уровень абстрактного мышления и соответствующей ему лексики. Парадокс Лейбница Во второй половине XIX в. в европейском научном мире происходили
довольно азартные дискуссии о природе мышления, отголоски которых звучат и
по сей день. В них участвовали не только философы, но и естествоиспытатели,
преимущественно — физиологи. Спор шёл вокруг вопроса: материальна мысль как
таковая, или нематериальна (идеальна)? Одни учёные считали, что мысль — это особого рода вещество, выделяемое
мозгом во время его работы (в наше время высказываются предположения, что
материальность мысли имеет не вещественную, а полевую основу). Другие же
возражали, полагая, что хотя мысль и связана с материальными процессами в
мозге (физическими, химическими), но не более того; сама же мысль идеальна,
то есть не обладает ни одним из свойств, присущих веществу или физическому
полю. Справедливости ради нужно сказать, что начало этой дискуссии положил
ещё раньше немецкий философ и математик Лейбниц. Он сформулировал парадокс,
суть которого, если говорить современным языком, можно выразить следующим
образом. Представим себе, что человеческий мозг увеличился до размеров крупного
промышленного предприятия. И мы можем, проходя по его "цехам", наблюдать
работу оборудования и весь ход производства. При этом, однако, мы не смогли
бы понять из наших наблюдений, какого рода продукция производится на этом
заводе. Гудят станки, движутся конвейеры, мелькают детали и узлы, но
неясно, каков же конечный продукт. Будучи заинтригованными, мы просим
показать нам склад готовой продукции, на что получаем потрясающий ответ,
что такового на заводе вообще нет. Таким образом, парадокс заключается в
том, что мозг похож на завод, где всё крутится и вертится, однако
продукцией этого удивительного завода является не нечто осязаемое, а...
само это кручение и верчение. Сторонники материальности мысли приводили в качестве аргумента
эксперимент (такие опыты физиологи демонстрировали студентам на своих
университетских лекциях). Студента укладывали на горизонтальную доску,
имеющую посередине ось вращения, и уравновешивали. Затем ему задавали
вопрос: "Сколько будет 14x17?". Он начинал думать, и равновесие нарушалось
в сторону головы. "Вот видите, — восклицал профессор, — мозг начал выделять
мысль, подобно тому, как печень выделяет желчь, и голова стала тяжелее!".
На это сторонники идеальности мысли возражали, что при усиленном
размышлении увеличивается приток крови к головному мозгу, и опыт, таким
образом, ничего не доказывает. Можно сделать вывод, что спор, по сути, свелся к вопросу: мысль — это
ПРОДУКТ мозга, или ФУНКЦИЯ мозга? Если верно первое, то мысль материальна;
если верно второе, то мысль идеальна. Дискуссия не окончена, хотя, нужно
заметить, большинство учёных склоняются к тому, что мысль — функция мозга;
и эта функция — анализ информации. Мозг не рождает информацию, а
перерабатывает её, переводя в новое качество. Информация же не обладает
свойствами материального объекта, то есть идеальна. Сознание как отражение Как и всё в мире сознание есть результат развития. Любой материальный
объект обладает свойством, которое можно рассматривать как предпосылку
сознания. Это свойство — отражение (отображение). Слово "отражение" в
привычном смысле означает отбрасывание, отскакивание чего-то от какой-либо
преграды, подобно тому, как лучи света отражаются от зеркальной
поверхности. В философии этот термин наполняется иным содержанием. Когда вещи взаимодействуют друг с другом, то в них непременно
происходят какие-то изменения. При этом на какое-то время — короткое или
значительное — остаются следы воздействия, по которым довольно часто можно
догадаться, восстанавливая картину, что именно воздействовало и как. Учёный, изучающий в лаборатории различные воздействия на предмет
исследования; охотник, идущий по следу таёжного зверя; дактилоскопист,
снимающий отпечатки пальцев на месте преступления и т.п. — все они так или
иначе заняты как раз восстановлением картины случившихся событий по их
следам. Стало быть, отражение — это реакция материальной системы на
воздействие, которая сопровождается запечатлением и сохранением следов
этого воздействия. Как универсальное (всеобщее) свойство материи отражение
сопровождает любое взаимодействие независимо от его природы. Если
рассматривать эволюцию материальных систем, то можно выделить простейшие
формы отражения (механические, электрические, химические и т.п.) и более
сложные, связанные с появлением живых существ. У одноклеточных это
раздражимость. У многоклеточных появляется избирательная реакция на
воздействия, возникают органы чувств и, как следствие, появляются ощущения.
На основе ощущений развивается психика. На базе психики формируется
способность к мышлению. Наконец, на фундаменте мышления появляется
сознание. Таким образом, сознание является высшей ступенью развития такого
всеобщего свойства материй, как свойство отображать. Этот вывод позволяет
сделать предположение, что сознание в самом общем плане является
результатом эволюции живой материй, поднявшейся в своём развитии до
состояния общественной жизни, то есть человеческого общества. Однако наука
пока не может похвастать, что в вопросе о происхождении сознания имеется
полная ясность. Напротив, неясного гораздо больше. Эволюционно-трудовая гипотеза Объяснять происхождение сознания через случайность — занятие не очень
серьёзное. Вероятность такого события ничтожно мала; она намного меньше,
чем, скажем, вероятность того, что внезапный вихрь, налетевший на городскую
свалку, случайно "соберет" из хлама и мусора "Мерседес-600".
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23
|