Вопрос о взаимосвязи
культуры и цивилизации представляется довольно запутанным из-за того, что они
во многом перекрывают друг друга. Представители англоязычной литературы
апеллируют в большей степени к понятию «цивилизация» (начало этой традиции
положил А. Фергюсон), а немецкие авторы, начиная с И. Гердера - к понятию
«культура».
В отечественной
литературе еще в начале 19 века понятием «культура» вообще не пользовались,
заменяя его рассуждениями о просвещении, воспитании, образовании, цивилизацию.
Русская социальная мысль стало использовать понятие «культура» в контексте
рассуждений о цивилизации где-то со второй половины 19 века. Достаточно
обратиться к «Историческим письмам» П.Л.Лаврова или знаменитой книге
Н.Я.Данилевского «Россия и Европа». Так, например, П.Л.Лавров писал: « Как
только работа мысли на почве культуры обусловила общественную жизнь
требованиями науки, искусства и нравственности, то культура перешла в
цивилизацию, и человеческая история началась». В настоящее время
рассматриваемый вопрос касается, как правило, того, какие стороны культуры и
цивилизации выступают предметом совместного анализа. Скажем, способ
производства с позиций культурологического анализа выступает экономическим фактором
культуры и сферой развития различных элементов материальной и духовной (наука)
культуры. А в ракурсе цивилизационного анализа способ производства предстает
материальной основой существования и развития цивилизации - локальной либо
мировой. «Сущностное содержание понятий «цивилизация» и «культура» в
определенной среде, - писал Н. Я. Бромлей, - накладывается одно на другое. Так,
в обыденных, повседневных употреблениях, когда мы говорим «цивилизованный
человек», мы подразумеваем - культурный. Когда мы говорим «цивилизованное
общество», мы предполагаем, что речь идет об обществе, имеющем определенный
уровень культурного развития.
Когда мы говорим
«цивилизация», мы подразумеваем всю взаимосвязь показателей данного общества.
Когда мы говорим «культура», то речь может идти о духовной культуре,
материальной, либо о той и другой. Тут требуется специальные пояснения - какую
культуру мы имеем в виду». Соглашаясь с положением, высказанным Н. Я. Бромлеей,
следует отметить, что необходимо учитывать еще культуру человеческих отношений.
Так, говоря, например, о культурном человеке, мы подразумеваем его
воспитанность, образованность, духовность, обусловленные наличной в обществе
культурой (литературой, искусством, наукой, нравственностью, религией). Когда
же речь заходит о цивилизованном человеке, обществе, то в центре внимания
оказывается то, каким образом государственное устройство, социальные институты,
идеология, порождаемые определенным способом производства, обеспечивают
культурную жизнь. Иначе говоря, культурный человек - это творец и потребитель
наличной материальной и духовной культуры. Цивилизованный человек – это,
во-первых, человек, не относящийся к стадии дикости или варварства, во-вторых,
он олицетворяет нормы государственного, гражданского устройства общества, в том
числе регламентирующие место и роль культуры в нем.
Во временном измерении
культура более объемна, нежели цивилизация, поскольку она охватывает культурные
достояния человека дикости и варварства. В пространственном же измерении
правильнее, очевидно, говорить о том, что цивилизация представляет собой
сочетание множества культур.
48.
Философское понятие культуры, ее социальные функции.
Общечеловеческое, национальное и классовое в культуре
Культура - совокупность
материальных и духовных ценностей, созданных и создаваемых человечеством в
процессе общественно-исторической практики, включая творческую деятельность по
их производству, а также способы их применения и передачи. В более узком смысле
принято говорить о материальной (техника, производственный опыт, материальные
ценности, созданные в процессе производства) и духовной К. (производство,
распределение и потребление духовных ценностей в области науки, искусства и
литературы, философии, морали, просвещение и т.д.). К. - явление историческое,
развивающееся в зависимости от смены социально-экономических формаций. В
противоположность идеалистическим теориям К., отрывающим духовную культуру от
материальной основы и трактующим ее как духовный продукт "элиты",
марксизм-ленинизм рассматривает процесс производства материальных благ как
основу и источник для развития духовной К.; отсюда следует, что в
непосредственных или опосредствованных формах К. создается деятельностью
широких трудящихся масс. Будучи зависимой от материальных условий, духовная К.
не изменяется автоматически вслед за своей материальной основой, а
характеризуется относительной самостоятельностью (преемственность в развитии,
взаимовлияние культур различных народов и т.д.). В классовом обществе К.
принимает классовый характер как по своему идейному содержанию, так и по своей
практической направленности, что при капитализме выражается в наличии двух К. в
каждой национальной К.: господствующей буржуазной и существующей в виде более
или менее развитых элементов демократической и социалистической К. угнетенных
масс. С этим связана необходимость разграничения понятий "К. буржуазного
об-ва" и "буржуазная К." (т.е. К. господствующего класса).
Социалистическая К., наследуя все прогрессивные достижения прошлого, в корне
отличается от современной буржуазной К. и по своей идейной сущности, и по своей
социальной функции, что отражает общее превосходство социалистического способа
производства над капиталистическим. Ее создание и утверждение невозможно без
социалистической революции, составной и неотъемлемой частью которой является
культурная революция. Отличительными чертами социалистической К. являются:
народность, коммунистическая идейность и партийность, научное мировоззрение,
социалистический гуманизм, коллективизм, социалистический патриотизм и
интернационализм. Руководящую роль в создании и развитии социалистической К.
играет Коммунистическая партия, под воздействием которой протекает вся
культурно-воспитательная деятельность социалистического государства. В условиях
социализма происходит расцвет национальных по форме, социалистических по
содержанию К., интенсивнее становится обмен материальными и духовными
ценностями между нациями, культурная сокровищница каждой нации все больше
обогащается творениями, приобретающими интернациональный характер. Это способствует
формированию будущей единой общечеловеческой К. коммунистического общества.
Общечеловеческое и
классовое, национальное и интернациональное в культуре
Сегодня проблема
общечеловеческого и классового в культуре является весьма актуальной. До
недавнего времени в советской философской литературе больше внимания уделялось
проблеме классового подхода к ценностям культуры. Даже сама культура носила
определения «социалистическая» или «буржуазная», а не культура буржуазного и
др. общества. Конечно, характеризовать культуру узкоклассово — это значит
исключить из нее те ценности, которые и делают ее собственно культурой. Речь
идет, в первую очередь, об общечеловеческих ценностях. Подлинная культура — это
социально-прогрессивная творческая деятельность, носитель общечеловеческих
ценностей, направленных на выявление и развитие сущностных сил человека, на
превращение богатства человеческой истории во внутреннее богатство личности:
добропорядочность, трудолюбие, скромность, добро, милосердие, дружба, любовь,
справедливость, истина, красота и др.
В то же время в
классовом обществе по отношению к любым духовным ценностям проявляются
социально-классовые пристрастия, интересы. По мере прогресса ценности общества
получают приоритетное значение перед классовыми ценностями. Мы этот приоритет
общечеловеческого над классовым не признавали ни в теории, ни в практике. Это
вело к подавлению творческого начала в культуре, идеологической узости
мышления, нетерпимости к любому инакомыслию.
Диалектика
общечеловеческого и классового в различных явлениях культуры проявляется
по-разному: существуют такие явления культуры, как язык, наука, техника,
которые никогда не носят классового характера; искусство, философия, мораль,
просвещение и др., как правило, в той или иной степени несут на себе отпечаток
различных классовых интересов; политическое сознание и политическая культура по
природе своей связаны с существованием классов и борьбой между ними. Правда, в
определенных исторических условиях и их содержание может приобрести более
широкую культурную, а точнее, общечеловеческую значимость. Например, идеи
просвещения и гуманизма, общие принципы демократии, политическое сознание,
направленное на решение глобальных проблем современности, на выживание
человечества, свидетельствуют об общечеловеческих ценностных ориентациях.
Социально-классовое
начало проявляется в культуре в форме идеологии, которая оказывает на культуру
деформирующее влияние, если она, обслуживая и защищая интересы своей социальной
группы или своего класса, выдает их за интересы всего общества.
Проблема национального
и интернационального — это проблема национального и общечеловеческого в
культуре. В марксистской философии интернациональное понималось как общий для
всех народов классовый интерес, который афористично выражался лозунгом I
Интернационала — «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Объединение
международного пролетариата против эксплуатации, угнетения и неравенства —
таков был содержательный смысл интернационализма. Вместе с тем проблема
интернационального в культуре и духовной цивилизации — это проблема
общечеловеческих ценностей, выраженных в конкретных ценностях и социальных
нормах, традициях нации или народности. Интернациональное — это те ценности,
которые объединяют народы. Сегодня интенсивно идут процессы интернационализации
в экономике, социальной сфере, политике и культуре. Этот процесс, при всей
своей противоречивости, отражает тенденцию к единению, взаимосвязям,
сотрудничеству и взаимопомощи различных стран и народов. Интернационализация
культуры означает обогащение культур на почве взаимодействия и сотрудничества,
всемерного развития каждой национальной культуры.
Национальное в культуре
— это прежде всего самосознание народа, нации, личности, выраженное в языке,
искусстве, религии, обычаях и обрядах.
Сегодняшний процесс
суверенизации различных народов бывшего СССР — своеобразная реакция на
деградацию национальных культур, их умирание, начавшееся под лозунгом
формирования «новой исторической общности — советского народа». Возрождение
национальных культур, языков и традиций, которые закрепляют передаваемые от
поколения к поколению народные ценностные установки, идеи и нормы поведения,
представляющие социально-культурное наследие народа, не означает формирования
национализма. Напротив, этот процесс обеспечит лучшую реализацию
общечеловеческих ценностей, в том числе и в форме интернационализма, как
уважения к достоинству, истории и культуре других народов.
К сожалению, в условиях
возникшего недоверия между отдельными нациями и народностями, низкой общей и
политической культуры, экономических трудностей получил распространение
национализм — идеология и политика, заключающаяся в проповеди национальной
обособленности, игнорировании интересов других народов (некоренной
национальности) и межнациональной вражде. Сложившаяся за годы советской власти
административно-командная система, нуждавшаяся в предельно централизованных и
единообразных структурах, игнорировала потребности национального развития. Были
серьезно ущемлены права союзных республик, национально-территориальных образований,
проявлялось немалое равнодушие со стороны государства к национальному
своеобразию народов, их истории, культуре. В этих условиях возникло, с одной
стороны, стремление к национальной замкнутости, а с другой — пренебрежительное
отношение к некоренным национальностям, крайняя форма национализма — шовинизм.
Национализм ведет к
национальным войнам (Азербайджан и Армения, Сербия и Хорватия и др.). Сегодня
осознание проблемы национального и интернационального в культуре с точки зрения
понимания интернационального как общечеловеческого, существующего в любой
национальной культуре должно войти в политическое мышление и политическую
культуру человека и общества.
ФИЛОСОФСКО-ЭТИЧЕСКИЕ
ИДЕИ Л.Н.ТОЛСТОГО
Великий русский
писатель Л.Н. Толстой (1828-1910) одним из главных вопросов человечества считал
вопрос о смысле жизни. Драма человеческого бытия, с его точки зрения, состоит в
противоречии между неотвратимостью смерти и присущей человеку жаждой
бессмертия. Отсюда и бесконечные рассуждения людей о смысле существования.
Суетность, ничтожность жизни рождает мучительный вопрос: "Есть ли в моей
жизни такой смысл, который не уничтожался бы неизбежно предстоящей мне
смертью?" Толстой считает, что жизнь человека наполняется смыслом лишь в
той мере, в какой он подчиняет ее исполнению воли бога, а воля бога дана нам
как закон любви, противостоящий закону насилия. Закон любви запечатлен в
человеческом сердце, осмыслен основателями религий, философами, полней и точней
всего он развернут в заповедях Христа. Чтобы спасти себя, свою душу от тлена,
чтобы придать жизни смысл, который не обессмысливается смертью, человек должен
перестать делать зло, совершать насилие, перестать раз и навсегда. Не отвечать
злом на зло, насилием на насилие – такова основа жизнеучения Л. Толстого.
Критика культуры.
Современная культура
осуждалась Толстым за ее внутренний социальный антагонизм, за ее антинародный
характер. Наука — за то, что и она есть удел богатых. Это особенно ярко
выразилось в отношении Толстого к медицине. Услуги врачей и лекарства не доступны
простым людям. Совет врача бедняку, своему пациенту, — лучше питаться или
отдыхать на курорте — звучал бы как издевательство. Народ голодает и бедствует,
писал Толстой, а профессора астрономии считают звезды на небе,
профессора-зоологи — классифицируют казявок; профессора-историки спорят, какая
была борода у Барбароссы. Но если даже научное знание используется техникой,
промышленностью и сельским хозяйством — это еще хуже, ибо еще сильнее
эксплуатируется — с помощью науки — рабочий и крестьянин.
Потеряв связь с
народом, «образованные классы» общества потеряли и смысл жизни. Этот «смысл»
для них измельчился в погоню за призрачными благами, в суету и тщеславие.
Аморализму высших классов противостоит истинная — народная, крестьянская мораль
(она же и мораль христианская). Для крестьянина-труженика смысл жизни ясен:
жить нужно «для бога, для души», а это значит — не для славы и богатства, а для
труда и любви.
Критикуя систему
образования, преследующую ложную цель — сообщения учащимся массы бесполезных
знаний, — Толстой организует в Ясной Поляне свою школу для крестьянских детей,
положив в основу обучения привитие ученикам простых общечеловеческих норм
нравственности.
Эстетика. Требования
простоты и естественности распространялись Толстым и на искусство. Искусство,
по Толстому, компенсирует, восполняет ограниченность эмоционального опыта
индивида, дает ему возможность пережить и прочувствовать то, что пережили и
прочувствовали сотни и тысячи других людей — разных времен и народов. Главное и
самое ценное в художественном произведении — идея, отсутствие которой не может
восполнить никакое изящество формы или красота стиля. Из многих и многих видов
искусств Толстой особо выделял музыку — по силе ее непосредственного
воздействия на человека (См. «Крейцерову сонату»). В то же время к сценическому
воплощению музыки — к опере и балету — писатель относился более чем
скептически, не принимая ту меру условности, которую содержат в себе эти жанры.
Чрезмерное развитие эстетического элемента («искусство для искусства») лишает
искусство его главного смысла и значения — этического, нравственного.
Философия истории.
В обобщенном виде
взгляд на всемирную историю изложен Толстым во второй части «Эпилога» к роману
«Война и мир». Писатель иронизирует над теми историками (а таких было немало),
которые рассматривали историю как историю прихотей и капризов «великих
личностей»: вождей и полководцев. Какая сила движет народами? — ставит вопрос
Толстой. Этой силой не только не могут быть отдельные личности, ею не могут
быть и общественные идеи, происхождение которых само требует объяснения, т.е.
не может быть, сама по себе, умственная деятельность людей.
История не есть дело
избранных, она есть дело всех. При том, однако, уточнении, что непосредственные
деятели, участники событий принимают на себя меньшую ответственность по
сравнению с теми, чью власть они осуществляли, чьи приказания и команды
выполняли. Нравственная и физическая деятельность, соединяясь, составляют
причину явлений. Такой вывод Толстой считает историческим законом. Совместима
ли с ним свобода воли человека?
Признавая, что
антиномия свободы и необходимости древнейшая и труднейшая в истории мысли,
Толстой разрешает ее так. Чем дальше во времени отстоит от нас событие, тем
более необходимым оно представляется и тем меньше места в нем занимает элемент
свободы. Напротив, текущие события (или события недавнего прошлого)
представляются нам во многом случайными, совершенными по воле людей, которая
могла бы быть и иной. А это значит, что свобода и необходимость — не только
объективная, но и субъективная мера событий: чем больше мы знаем о причинах,
побудивших тот или иной поступок, то или иное действие человека, тем более
необходимым и менее свободным оно будет нам казаться. Как бы ни отстаивал разум
(а с ним и наука) законы необходимости в истории, внутреннее сознание каждому
человеку говорит о его свободе. Свобода — первый и вернейший признак жизни. Но
углубляясь в сущность исторического процесса, отвлекаясь от внешнего и
случайного, необходимо, пишет автор «Войны и мира», отказаться от
несуществующей свободы и признать неощущаемую нами зависимость.
Этика ненасилия.
Главным врагом свободы
является насилие человека над человеком. Проблема насилия, вопрос об источниках
его возникновения, о его формах, значении в общественной жизни, действии на
нравственную жизнь людей, о его правомерности или неправомерности — всегда были
в центре мировоззрения писателя. Толстой много писал о войне, но всегда
замечал, что война интересует его не с исторической или стратегической, но
только с этической точки зрения. В педагогических статьях 60-х гг. основным
принципом, на котором строилась вся практика яснополянской школы. Толстой
провозглашает решительное и безоговорочное отрицание насилия в воспитании и
обучении. В произведениях, написанных в 80-е гг. и позже, Толстой развивает
критику общественного строя, основанного на порабощении меньшинством
большинства. Теперь его занимает не вопрос власти вообще, но главным образом
вопрос о власти государственной, и не о насилии вообще, но о насилии,
осуществляемом государственными учреждениями и лицами, представляющими
государственную власть.
Но можно ли уничтожить
насилие насилием? Ответ Толстого категорический — нет! Единственным средством
радикального уничтожения зла может быть только непротивление злу насилием. Народу,
считает писатель, нужно освободиться от иллюзий, будто смена форм
государственного устройства (насильственная политическая революция) уменьшит в
обществе насилие, тогда как в действительности может произойти лишь изменение
его формы. Насилие губит не только тех, против кого оно непосредственно
направлено, оно губит и самих насильников, так как развращает их, убивает в них
все человеческое. С другой стороны, жертвы насилия несут свою долю
ответственности и вины за него. Несут, когда подчиняются насильникам и помогают
им, тем самым, творить зло.
Такая мысль Толстого
кажется парадоксальной, но она очень важна. Из нее следует, что великий
писатель отнюдь не отождествлял непротивление злу насилием с пассивной
покорностью насильникам (та критика толстовсгва, которая не замечает этого,
бьет мимо цели). Но Толстой поясняет свою позицию: если бы многомиллионный
индийский народ не подчинялся насильникам — британским колонизаторам, — никакая
сила не могла бы его покорить. Не подчинялся — это значит не выполнял бы,
несмотря на любые репрессии со стороны британской администрации, никаких ее
приказов и распоряжений, тем самым сделал бы правление колонизаторов
невозможным. (Эту тактику, как известно, успешно применил не без влияния
Толстого М. Ганди в XX веке, в борьбе за независимость Индии).
Этику ненасилия
Толстого критиковали многие (от Ленина до русского философа-гегельянца Ильина),
и критиковали не без оснований. Но нельзя не признать, что в принципе ненасилия
(точнее: ненасильственного сопротивления злу) выражается самосознание высокого
нравственного превосходства человека-труженика над своим физически еще сильным,
но морально опустошенным угнетателем. Толстой был прав в главном: никакое
насилие — ни изуверства фашизма, ни террор расистов, ни сверхоружие у претендентов
на мировое господство — не в силах убить в человеке-труженике стремление к
добру и гуманизму.
Петрарка Франческо
(1304—1374) — выдающийся поэт, создатель знаменитой «Книги Песен». С его именем
многие последователи связывают начало гуманизма в Европе, Петрарка ставит
сознательную задачу поворота в философии к новой системе ценностей, поставившей
в центр внимания внутренний мир человеческой личности в ее земном
существовании, в ее посюсторонней активной творческой деятельности.
Основные философские
труды Петрарки следующие: «Моя тайна» (1342—1343), трактаты «Об уединенной
жизни» (1346), «О монашеском досуге» (1347), «Инвектива против врача»
(1352—1353), «Старческие письма» (1361), «Книга о делах повседневных» (1366).
Философские идеи
Петрарки связаны с отрицанием схоластики как метода тогдашней диалектики,
которая пыталась увести решение любых проблем жизни и науки к спору о понятиях
и значениях слов-терминов. Такому методу должно противостоять научное знание,
опирающееся на опыт и практику, накопленную человечеством.
Философия же это прежде
всего наука о человеке, о его природе, жизни и смерти, путях развития
человеческого общества. Истоки такой философии Петрарка видит в диалогах
Платона. Петрарка не отрицает значимости Аристотеля и его логического метода,
используемого схоластами. Но считает, что пустые силлогизмы но дают истинного
знания и понимания смысла жизни. В конечном счете схоластика уводит человека от
христианства, т.е. ведет к безбожию. Не менее важно отказаться от модного в то
время аверроизма (от имени Аверроэся — арабского мыслителя средневековья),
«натуралистического» течения в средневековой философии, принятого в
университетах Падуи и Болоньи в Италии. Аверроизм вреден тем, что природу он
изучает поверхностно. Аверроэс, по мнению Петрарки, знает, сколько волос в
гриве льва и перьев в хвосте ястреба, но не знает природы человека, его
смысложизненных ценностей и задач. Кому же нужна такая наука, такая философия?
Важнее знать, ради чего мы рождены, откуда и куда идем, считает Петрарка.
Путь философии лежит
через знания о человеке к знанию о мире. Знание, конечно, имеет источником
Бога, знание идет от Бога, но источники мудрости не только в христианских или
библейских книгах, они и в античном (языческом) знании и в трудах мусульманских
ученых. Петрарка утверждал ценность человеческой культуры, человеческого
знания, способного изменить мир к лучшему. Главное в человеке — его
добродетель, активное проявление добрых начал. Подлинное благородство не в
происхождении, а в добродетельной душе, в стремлении человека к знаниям «беседы
с древними», в творческой деятельности, и в христианской вере.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28
|