Следовательно, дух и душа
выступают как две стороны духовности, которая, как пишет Е.М. Удовиченко, в
отношении человека возможна только как их синтез[182]. Пока этот синтез не
произошел, духовность существует лишь в потенции, она еще только возможность,
реальностью для человека она еще должна стать. Но даже, если этот синтез
(оплодотворение, сопряжение, слияние, диалог, победа и еще нечто подобное в
этом роде) и произошел, то состоится ли духовность? Достаточно ли одного этого
действия или чего-то здесь не достает, что-то недоговорено?
Ведь духовность
понимается как нечто безусловно положительное, как истинно положительная
характеристика бытии человека, как направленность на высшие проявления
человеческого «Я» и как главенство высших духовных интересов над материальными,
бездуховность же – как отсутствие высших целей, как господство низменных
интересов и влечений. «Духовность, – утверждает А.Я. Канапацкий, – абсолютно
позитивна, и ее позитивность абсолютно потенциальна. Положительное в духовности
– это исключительно априорно данная ей особенность, имманентно присущая и
сопровождающая ее на всех этапах эволюционного развития. Позитивность духовности
всегда разворачивается в конструктивной созидательной представленности, а
конструктивность – в абсолютной позитивности»[183].
Вместе с тем,
встречающиеся довольно часто в обыденной практике, в культурном контексте и в
теоретических работах понятия, имеющие самое непосредственное прямое отношение
к проблеме духовности, такие как «сильный дух», «слабый дух», «созидающий дух»,
«светлая душа», и пр. (не говоря уже о «злом или недобром духе», «темной или
подлой душе») иногда употребляются некорректно и вносят путаницу и
неопределенность, как в их понимание, так и в определение самого базового
понятия – «духовность». Да и в философской литературе нет однозначных
определений содержанию этого (этих) понятия. Обществознание характеризует его
(их) с точки зрения самых разных проявлений, как в социальном, так и личностном
аспектах.
Духовность,
действительно, в самом общем виде представляет собой сопряженность души с
духом. Но в таком абстрактном определении еще ничего не говорится о том, о
каком, собственно, духе идет речь и, следовательно, в нем еще не обозначены
абсолютные ценностные ориентиры духовности. В Евангелии утверждается: «Если мы
живём духом, то по духу и поступать должны»[184].
Поэтому, если мы остановимся на этом абстрактном определении, мы допустим (и
здесь мы соглашаемся с С.Б. Токаревой) грубую методологическую ошибку, при
которой духовность по каким-то формальным параметрам окажется неотличима от
своего антипода – бездуховности[185].
Эту ошибку, связанную с игнорированием при рассмотрении духовности абсолютных
духовных ценностных ориентиров, совершают, те исследователи, предлагающие
разделять духовность на «положительную и «отрицательную», где в качестве
границы между ними выступает общественно-историческое представление о добре и
зле. «Преступник, злодей, – пишет В.А. Ремезов он, – бывают по-своему «духовны»
(за исключением патологии). Правда (и это уже другой вопрос), упаси нас боже от
такой «духовности»…»[186].
В связи с таким пониманием автор строит и типологию духовности, вызывающую
недоумение. Наряду с «альтруистической» и «нравственно развитой» духовностью он
выделяет «замкнутую на элементарные биологические потребности» и «агрессивную»
духовность, а также утверждает, что «духовность способна окрашиваться в
зависимости от профессиональных особенностей в техницистские оттенки, или
гуманитарные»[187].
К тому же имеются и
дихотомические понимания смысла и задач духа, выражающего сущность и сущностное
определение духовности.
В
качестве примера мы процитируем предложение из справочника под названием World Spirituality:
«Данный труд акцентирует внимание на внутреннем измерении личности, которое
различные традиции именуют «духом»[188].
Здесь мы видим как через этимологию слова «духовность» («духовность» отсылает к
«духу») раскрывается «внутреннее измерение личности» – измерение, которое затем
характеризуется как «глубочайшее средоточие личности», где личность открыта
трансцендентному и финальному измерению[189].
Но при этом другие авторы, следуя аналогичному этимологическому методу,
приходят к «духу» (нус) западной философии, к «духу» Павла или же к Духу
Божьему, который парил над водами и который Бог вдохнул в ноздри человека.
Итак, какой же это дух,
который лежит в основании человеческой духовности? Вопрос этот не праздный, так
как именно от его решения зависит толкования понятия духовности. Ведь,
духовность – это «человеческий дух во всем богатстве и взаимосвязи его
проявлений, выражаемых в вербальных и невербальных идеальных формах, выступающий
как внутренняя субъективная реальность человека»[190]. Причем, как пишет А.Я.
Канапацкий «ни один из структурных компонентов духовности, каким бы
значительным и весомым не был бы его вклад в существо последней, не сможет ни
при каких обстоятельствах и условиях хотя бы на миг заменить собой отсутствие
духа»[191].
Именно дух является главным и основным словом (правда при верном его
методологическом рассмотрении!), истинно определяющим онтологический статус
духовности и придающим возвышенность, истинность и энергийность всем другим
словам, раскрывающим истинно семантический смысл духовности и разнокачественный
образ духовного бытия.
В данном случае будет целесообразно определить интенционность
человеческого духа, его смысловую характеристику-данность. При этом будем придерживаться
мысли Гегеля о том, что «рассмотрение духа только тогда является истинно
философским, когда его понятие познается в его живом развитии и осуществлении»[192].
Слово «духовность» восходит через французское spiritualite
к латинскому spiritualitas, укорененному
в библейском семантическом поле, к которому относятся руах (евр.) и
пнэума (греч), в переводе обозначающие «дух».
Древнееврейское слово руах встречается в трех сферах опыта.
1. В сфере воздуха, ветра и бури руах проявляется в виде силы,
представляющей собой движение. (Иер 4:12, Исх 1:12) и приводящей в движение
другие вещи (Пс 1:4, Ис 7:2, Исх 10:13). Руах идет по собственному
внутреннему следу (Иез 1:12, исх 10:13) который, однако ускользает от нашего
взгляда (Екк 1:6, Ин 3:8).
2. В сфере дыхания и сердцебиения руах ощущается как стимул жизни,
самое интимное и страстное чувство, личностность; она уязвима и может быть
разрушена (Пс 50:17, 33:18), а затем возродиться (Быт 45:27).
3. В психологической сфере руах представляется как порыв, нрав,
страсть, гнев (Екк 1064), отсутствие самоконтроля (Притч 29:11), гордость
(Притч 16:18), ревность (Числ 5:14, 30). Руах столь сильно может
овладевать людьми, что превращается в одержимость. Когда Писание обращается к руах
Бога, оно говорит не о внутренней жизни Бога, а о том, каким образом Его руах
созидательно работает во всех Его творениях (Быт 1:2, Пс 103:30)
восстанавливает их силы, когда они ранены или изнеможены (Пс 50:7-12, Иез
37:2-10), освобождает их от ига (Суд 6:34; 3:10), наделяет их духом мудрости
(Ис 11:2) и справедливости (Ис 11:3-10) и, в конце концов, искупает их грехи
(Рим 8:21-27).
Самым главным в Писании является то, что дыхание человека, над которым
постоянно нависает угроза быть увлеченным чуждыми дыханиями извне, приводится в
движение Божьим Дыханием. В Евангелиях и Деяниях Апостолов основной конфликт
возникает в области противоречия между Святым Духом и нечистым духом. Человек,
живущий демоническим духом, должен быть возвращен своему внутреннему духу Духом
– Дыханьем Бога, что знаменует для него фундаментальное освобождение (Мк 1:8,
10, 12, 23-28).
Павел неоднократно рассматривает этот же процесс с помощью двухчленного
выражения пнэума-саркс. У Павла саркс (= плоть) означает духовное
побуждение, аналогичное нечистому духу, упоминаемому в Евангелиях:
«прелюбодеяние, блуд, нечистота, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры,
зависть, гнев, распри, разногласия (соблазны), ереси, ненависть, убийства,
пьянство, бесчинство и тому подобное» (Гал 5:19-21). С другой стороны, пнэума
– это Святой Дух, который ведет людей к «любви, радости, миру,
долготерпению, благости, милосердию, вере, кротости, воздержанию» (Гал
5:22-23). Это библейское поле напряжения продолжает играть жизненно важную роль
в христианской духовности. Для перевода на латынь Павлова пнэума-пнэуматикос
(особенно в 1 Кор 2:14-3:3) используется spiritus-spiritualis, аналогично caro-carnalis[193]. Spiritualitas – редкий
термин, соответственно означает полное преображение в Духе. На заре эпохи
бенедиктинцев spiritualitas относилась к чему-то такому, что человек может
осуществить (exercere), в чем
может продвинуться вперед (proficere), что влечет за собой целеустремленность (assequi) и несет
эмоциональную окраску.
Дух долгое время был
прерогативой богословия, где он толковался как одна из ипостасей Святой Троицы,
а духовность представлялась стяжанием святого духа. К Духу Святому непосредственно
обращена человеческая духовность[194].
«Духовный – происходящий от Духа Святого, живущий духом как высшей частью
существа человеческого»[195].
В религии «дух» – синоним Бога: «Бог есть чистейший и всесовершеннейший Дух»[196], «высшая искра
Божества, ум и воля, или же стремление к небесному»[197]. Отсюда духовность
рассматривалась как особая божественная сущность в человеке, как святость, как
сакральность бытия в Боге, как действие в душе человека «глубинных духовных
сил» (Н.А. Бердяев). Здесь духовность производна от понятия Духа, а понятие
Духа выступает синонимом Бога. Поэтому богословие, в свое время и поныне,
относит духовность исключительно к религиозному сознанию. Истинность духовности
определялась ее соответствием этому божественному полюсу.
Кроме указанного, понятие «дух» в «Священном Писании» имеет еще несколько
значений. Так, «Библейская энциклопедия» приводит следующие интерпретации этого
термина: ветер, веяние воздуха (тихого или бурного), жизненное дыхание, как
начало низшей животной жизни, бесплотные, одаренные умом, волею, могуществом
духа, человеческая душа, существо Божие, его духовная природа, различные
дарования, сложение и действие от Духа[198].
Античный Дух космичен, будучи обобщением действительного мира, тогда как
средневековый Дух – идеальная, правящая миром сила, к которой человек может
быть активно или пассивно причастен. В Новое время Дух связывается с
углублением в человеческое «Я», когда-либо сам человек (субъект), либо та или
иная его способность начинают мыслиться как подлинно духовное начало.
Употребляемое в настоящее время в философии понятие духа рассматривается
в качестве того, что противоположно природе, как противоположность «не-духа»,
то есть мира вещей, осязаемых, имеющих тяжесть и плотность и обладающих
способностью быть препятствием для реализации человеческих планов. «Дух (лат.
spiritus) – высшая способность человека, позволяющая ему стать источником
смыслополагания, личностного самоопределения, осмысленного преображения действительности,
открывающая возможность дополнить природную основу индивидуального и
общественного бытия миром моральных, культурных и религиозных ценностей;
играющая роль руководящего и сосредоточивающего принципа для других
способностей души»[199].
И.А. Ильин в своём труде «Аксиомы религиозного опыта» раскрывает сущность
человеческого духа.
1. «Дух есть сила личного
самоутверждения в человеке, – восприятие своей личной самосути, в её
предстоянии Богу и в её достоинстве.
2. Дух – воля к Совершенству, а также к совершенствованию – в самом себе,
в своих деяниях и во внешнем мире.
3. Дух есть сила личного
самоуправления, и первым проявлением её является духовный характер человека.
4. Дух как потребность
священного и как радость верного ранга.
В действительности дух
есть – всё это сразу. Но это надо непременно испытать и увидеть самому:
необходимо духовно прозреть»[200].
И далее он пишет, что «Дух есть по существу своему начало самодеятельное и
самоопределяющееся; и притом – во всех сферах его жизни. Поскольку человек
живет волею, поскольку дух человека живет пониманием и мыслью, … поскольку дух
человека живет чувством и любовью … Итак, человеку, как духовному существу
подобает автономия. … в его основании лежит живая потребность человеческого
духа, его искание, напряжение, очищение, вдохновение и постижение»[201].
В работе «О
чувстве ответственности» И.А. Ильин дает характеристику человеческому духу. Дух
человека есть личная и притом разумная энергия. Но разумная не в смысле
«сознания» или рассудочного мышления, а в смысле предметного созерцания,
зрячего выбора и действия. И поэтому в силу своего духовно-достаточного
основания человек способен принимать на себя ответственность за совершенное. По
мнению И.А. Ильина, понятие духовности не совпадает с сознанием и не
исчерпывается мыслью, оно не ограничено словами или высказываниями. Духовность
человека – понятие более глубокое и священное. Прежде всего, она состоит в
уверенности, что в пределах собственной души человека есть лучшее или худшее, и
это не зависит от его произвола. Такое лучшее надлежит признать и перед ним
преклоняться. «К этому лучшему и высшему надо прислушиваться, сосредоточенно
испытывать его, вникать в него, предаваться ему»[202].
Смысловую интерпретацию понятия «дух» можно осуществить также, опираясь
на толковые словари русского языка[203],
из которых видно, что «дух» выражает «действие», «стремление к действию,
деятельности», к познанию мира, «смысла и назначения своей жизни». Поэтому дух
связан с активностью, творчеством, и он же ассоциируется с субъектом
деятельности. Здесь уместно привести мнение И. Канта, утверждавшего дух в
качестве оживляющего принципа, делающего душу творящей. Главным же качеством и
жизненной силой духа Гегель видел в стремлении к самопознанию: «Познание своего
понятия принадлежит самой природе духа»[204].
Другими словами, дух – есть активность, противостоящая косному, инертному
миру[205]. По
мнению И. Фетшера «Дух является не чем-то «парящим над телесным», чем-то
«безмятежным», и не является голой «суперструктурой», а представляет собой
действующий, живой и становящийся сознательным процесс человеческого бытия (или
лучше «становления человеком» и «делания себя человеком»), процесс, в который
вошли, как моменты, все явления душевной жизни»[206].
Отсюда духовность – это активная направленность человеческого духа на высокие и
возвышенные цели и задачи. Такая характеристика духа составляет другой полюс
человеческой духовности. Лишение духа такого смыслового значения, онтологически
данного ему, приводит к упрощенно-искаженному и почти «ровно наоборот»
пониманию духовности.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26
|