Широко распространено мнение, что партийность в
философии — это объективно-закономерная и исторически определенная
социальная, в классовом обществе — классовая, направленность
мировоззрения, как по его предметному содержанию, так и по реальной роли в
противоречивом процессе общественного развития. То есть принято считать, что
философское сознание по природе своей партийно в том смысле, что оно не может
быть «нейтральным» по отношению к добру и злу, истине и заблуждению, не может
быть равнодушным и безразличным к целям и идеалам человека. Ленин считал, что
«…ни один живой человек не может не становиться на сторону того или другого
класса (раз он понял их взаимоотношения), не может не радоваться успеху данного
класса, не может не огорчаться его неудачами, не может негодовать на тех, кто
враждебен этому классу, на тех, кто мешает его развитию распространением
отсталых воззрений». Философия, как и все общественные науки, якобы объективно
вынуждена стремиться к научному познанию мира и в то же время максимально
выражать интересы субъекта (класса). А идеология, содержание которой
представляет собой систему политических идей и программу практических действий,
всегда должна выражать интересы определенной части общества. Отсюда главный
принцип идеологии — не принцип объективности, как в естественных науках, а
принцип партийности.
В
классово-враждебном обществе, каковым оно стало в силу субъективных причин,
философия стала инструментом в идеологическом диалоге и политических
столкновениях между социальными группами, классами. Философия не смогла
разрешить противоречий исторического процесса, социальных отношений, не смогла
ликвидировать раскол общества на враждебные классы, и поэтому стала двуличной
служанкой идеологии. Из-за этого создался «заколдованный круг»: активизация
позитивных, казалось бы, ценностей в одной из частей расколотого общества
приводит в действие силы другой части общества, отрицающей эти ценности. В
истории общественной мысли даже появилось, и очень давно, понятие утопии для
обозначения «места, которого нет», то есть несуществующего, идеального
государства или общества, где совместная жизнь людей носит черты золотого века,
свободна от зла и противоречий.
Человек
продолжает жить в «двоичной» системе координат, что отражается в формах
логического мышления, в искусстве, нравственности, религии. Современные философы,
много пишущие о необходимости преодоления дуалистического стиля жизни и мысли,
не могут преодолеть противоречивость человеческого существования. Нищая
философия, разумеется, не могла опровергнуть ошибочность и пагубность вывода,
сделанного Лениным в книге «Материализм и эмпириокритицизм»: «…За
гносеологической схоластикой эмпириокритицизма нельзя не видеть борьбы партий в
философии, борьбы, которая в последнем счете выражает тенденции и идеологию
враждебных классов современного общества. Новейшая философия так же партийна,
как и две тысячи лет тому назад».
Не
постигнутая философией общность человечества и отдельных обществ стала
основой продуцирования идеологии, массового обмана. Нищая философия тем самым
санкционировала «одномерность» человека и мира. Такая философия, которую
оскорбительно и заслуженно называют «хитромудрием», посредством признания
неизбежности противоречий всегда способствовала мученической жизни человека.
Поэтому я считаю, что представители общественных наук несут основную ответственность
за извращение человеческих ценностей, за то, что зло приобрело могучую
силу и овладело миром. Обществоведы обязаны знать, как, ненасильственно
совершенствуя экономические и, соответственно, общественные отношения, улучшить
сознание человека, создать принципиально новых, старательных, человечных и
думающих людей. Будь в начале ХХ в. хотя бы один объективно мыслящий философ,
он бы, несомненно, «выветрил» из Ленина и его приспешников теоретическую основу
шизофренического романтизма. Интеллектуальные усилия Э.Бернштейна, Г.Плеханова
и др. были слишком чахлыми, чтобы остановить упрямого «ученого».
Партийность как результат и политическое выражение
социальных противоположностей стала орудием политической и идеологической
борьбы. Эта борьба, как отмечал Л.Е.Оболенский, «компрометировала философию,
давая возможность думать, что там, где нет единства, где вечные —
разделение и вражда, там не может быть силы, не может быть истины».
Философствования Гераклита, Платона, Аристотеля, Гегеля, Маркса аналогичны
примитивности кинического философствования. А деяния Ленина и Сталина —
аналогичны преступным деяниям Гитлера. Горе-мыслителей породил противоестественно-исторический
процесс.
Философия
марксизма-ленинизма сознательно и открыто провозгласила принцип партийности,
который стал высшим выражением классового характера общественной науки,
философии, литературы, искусства. Всякий ученый, художник или писатель должен
был служить дьявольскому учению, которое натравливало людей на извращённо
квалифицированного классового врага — будь он хоть братом, хоть отцом. В
центре Москвы до сих пор покоится чучело одного из апологетов лженауки,
олицетворяющее трагический и интеллектуально позорный период в развитии России,
Европы, мирового сообщества. Не стоит обращать внимание на больных
идеологическим СПИДом (синдромом приобретенного интеллектодефицита), которые,
по примеру Зюганова, шлют проклятия всем, кто вознамеривается предать земле это
чучело. Бредовое «учение» К.Маркса имело трагические последствия для человеческой цивилизации из-за того,
что оно рассматривало капиталистический строй с классовых позиций пролетариата.
Марксизм как теория, как метод, учит лишь тому, как ошибочно мыслить и
поступать. Маркс опозорил науку, он не ученый. Он критикан капиталистического
общества, преступный пророк. Гуманизм Маркса — лживый, а предложенное им
устройство общественной жизни не является разумным. (Представители неомарксизма
до сих пор опираются на ведущий постулат классического марксизма —
радикальный, якобы, гуманизм.) Карл Поппер совершенно верно отметил, что «наши
идеи и взгляды не могут быть детерминированы классовым интересом»[20].
В цивилизованном обществе ни этническая, ни классистская, ни религиозная
концепции гражданства не должны возобладать над общечеловеческой. Новая
философия в скором времени просеет груды суждений липовых гениев, и я уверен, что
не слишком много она найдёт рациональных зерен. Современный философ, если
перефразировать слова из известной повести Николая Гоголя «Вий», уже пошарив во
всех и всевозможных направлениях, наконец-то основательно подумает и радостно
воскликнет: «Вот путь для человечества».
В
цивилизованном (классово-невраждебном) обществе идеология будет производным
единого философского мировоззрения. Философия не может быть формой
индивидуального сознания. Она, как фундаментальная наука, не может быть
гетерогенной. Мир един, он соответствует способу человеческой жизни,
человеческим потребностям, критериям, чаяниям. Наука может и должна указать
путь избежания гибели природы и
человечества. Со временем подлинная философия будет становиться такой же точной
наукой, как и математика. Естественная диалектика станет понятной алгеброй прогресса.
Ведь ученые не применяют для каждой нации или класса разных таблиц умножения.
Формирование единых, общезначимых представлений о том, что являют собой мир и
человек, станет основой взаимопонимания между людьми. Гомогенность науки
является признаком ее объективности. Природа человеческого разума (при всей ее
историчности) все же едина, она одна и та же у всех народов и индивидов, сколь
угодно разнящихся по всем другим культурно-историческим признакам. Единообразие
социальных феноменов (сходство моральных, правовых институтов и религиозных
верований во множестве различных обществ) является лучшим доказательством того,
что социальная сфера развивается, хотя и очень-очень медленно, в направлении
естественной разумности, цивилизованности. В процессе развития единая философия
будет множить универсалии культуры (общие для всех народов правила и ценности),
интегрировать разные культуры. Синергетика ошибается, настаивая на том, что для
сложноорганизованных систем, как правило, существует несколько альтернативных
путей развития. Философское сознание по природе своей может быть только
объективным. Моя мысль совпадает с точкой зрения Шпенглера, что общество,
«историю надо рассматривать не глазами партийного человека, идеолога, а с
вневременной высоты». В структуре сознания не может быть априорных или
апостериорных форм буржуазности или пролетариатности, позволяющих воспринимать
мир и творить его в соответствии с этими уродливыми продуктами тотального
невежества. Это говорит о том, что, в принципе, правых и левых политических
партий быть не должно. А если они есть, то это свидетельствует о том, что
философия еще не излечилась от своего многовекового недуга. Учение о классовой
природе сознания — бред нищей философии. Общественное сознание не
выводится из содержания социального положения групп людей, их места в способе
производства и распределения, их отношения к собственности. Содержание зрелого
сознания того или иного индивида не связано с его классовой принадлежностью.
Объективной науке чуждо угодничество кому-либо: власти, народу, классу, нации
или отдельной личности. Критерий необъективности знания, утопичности, больной
идеологии — признание той или иной системы взглядов пристрастной, оценка
ее как ангажированной. С этой точки зрения считаю нарративы, выявленные
Жан-Франсуа Лиотаром при анализе европейской культуры, необъективной формой
«употребления» знания. Ведь с помощью таких, «легитимизирующих»,
макронарративов пытаются обосновать господство существующего —
несовершенного — политического строя, законов, моральных норм, присущего
им образа мышления и структуры социальных институтов. Поэтому закат лживых
метанарраций неизбежен. Ценность идеологии будет тем выше, чем объективнее
она будет добиваться общей согласованности интересов отдельных социальных
групп, классов, наций.
«Партикулярные идеологии, — как верно отметил немецкий
философ Карл Манхейм, — отражают интересы отдельных человеческих сообществ
с их специфическими интересами. Они представляют собой сознательные или
несознательные фальсификации действительности, основанные на селекции нужных
информационных фрагментов. Тотальные идеологии предзадаются сложившейся
социальной системой. Осуществить когнитивный синтез различных идеологических
искажений знания способна единственная, не вплетенная жестко в сеть социальных
интересов и информационно обеспеченная для решения подобной задачи, социальная
группа — интеллигенция». Не принцип партийности, а принцип объективности
должен органически соединить в себе научный анализ действительности с
последовательным и целенаправленным достижением непротиворечивости общества.
«Дух политической партийности, — как замечательно отметил русский философ
И.Ильин, — всегда ядовит и разлагающ. Сущность его состоит в том, что люди
из честолюбия посягают на власть; ставят часть выше целого; создают атмосферу
разлагающей нетерпимости; обращаются в борьбе к самым дурным средствам; становятся
зловредными демагогами. Этим духом заражаются одинаково — как левые
партии, так и правые». Любая политическая партия должна следовать только
принципу объективности. От этого зависит ее авторитет и влияние в обществе. А
«постоянная смена идеологий, — как замечательно заметил Лиотар, —
подтверждает, что вера в господство разума, правовую свободу и социальный
прогресс подорвана».
Философское
сознание, конечно же, не должно быть «нейтральным» по отношению к добру и злу.
Однако чтобы не быть «нейтральным», ему вовсе не обязательно быть партийным.
Добро и зло — не противоположные оценочные категории, не извечные два
начала в мире. Зло повсюду, а добро между ним. Аристотель замечательно сказал,
что этическая добродетель в середине между двумя пороками: мужество —
между отчаянностью и трусостью, самообладание между распущенностью и
бесчувственной тупостью, кротость — между гневливостью и невозмутимостью,
дружба находится между себялюбием и самоотречением. Добро — это фарватер
реки жизни, где любое отклонение в сторону, хоть в левую, хоть в правую —
одинаковое зло. По характеру ориентации в окружающей действительности можно
судить о степени ясности сознания. Нужно учиться все понимать объективно для
того, чтобы твердо держать правильный курс. Можно заметить, что поведение
порядочных людей примерно одинаковое, а поведение очень непорядочных —
по-разному безобразное. Зло — не часть природы, а ошибочная ориентация
отдельного человека. Зло как возможность творить неразумные дела невозможно
уничтожить, нужно лишь научить людей «чувствовать фарватер», сделать разумное
поведение более выгодным. Зло — «воздаяние» человеку за его глупость. Беда
в том, что философское сознание, мировоззренчески и методологически нищее,
вынуждено служить злу — быть партийным — из-за противоречивости
структуры социального мира. Оно не может служить добру — стать
объективным — из-за своей интеллектуальной слабости. Уместно привести
мнение Фуко: «…знание не может быть нейтральным, поскольку является результатом
властных отношений в обществе, легитимизируя интересы определенных социальных
групп… оно является идеологией». Социальная философия, от безысходности,
оказалась перед необходимостью формировать мировоззрение, опирающееся на
проблемность социального бытия и познания. Партийность как язва разлагает
философию, общество. Чтобы философии полностью вылечиться от этой язвы, нужно
стать ей объективно мыслящей и преодолеть характерную для всякого человеческого
существования раздвоенность и ограниченность, в том числе и культурную. А для
этого нужно по-новому переосмыслить опыт истории, по-новому взглянуть на
культурное наследие «величайших интеллектуальных лидеров» человечества.
Классизм — идеология и политика, для которых
характерны идеи превосходства и исключительности отдельного класса. Из-за
ошибочной практики обустройства общества сложилась противоречивая структура
социального мира, которая размежевала людей на большие группы, различающихся по
их месту в системе общественного производства, по их роли в организации труда,
по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они
располагают. Соответственно образовавшимся таким образом классам возникли две
противоположные до взаимного исключения группы теоретических концепций. Одна
группа концепций (правоклассистские) исходит от идеологов имущих классов,
пытающихся сохранить за собой права на власть и богатство в соответствии с
собственным пониманием справедливости. Другая группа теоретических концепций
(левоклассистские) выдвинута идеологами неимущих слоев, пытающихся разрушить
устои существующей государственной власти путем активного использования
механизмов классовой борьбы и социальных революций, перераспределения
общественного богатства по уравнительному принципу, объявляя его собственностью
народа. Эти классы, существование которых не было исторически необходимым, уже
третье тысячелетие пребывают в состоянии непримиримой экономической,
политической и идеологической борьбы. Борьба из-за взаимного недомыслия сделала
социальный мир алогичным, жестоким, несправедливым. В основном из-за этой
борьбы процесс развития общества стал противоестественно-историческим. Класс
является такой же формой общественного единства, как и нация. Разница лишь в
том, что вторая является естественно сложившейся, а первая — ошибочно
приобретенной. Классизм является такой же реакционной идеологией и политикой,
как и национализм.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
|