Понять первопричину бед
человечества, не создав ни образа врага, ни идола — в этом святой долг
каждого человека. (Манифест свободного общества.)
«Среди
положений Марксова “исторического материализма” важное место занимает
высказывание: “История всех до сих пор существовавших обществ была историей
борьбы классов”»[4]. То есть причины исторического развития следует искать в
классовых, а не в национальных интересах (в противоположность взглядам Гегеля и
многих историков), которые в действительности представляют собой лишь интересы
правящего класса нации. В соответствии с этой доктриной существование классов
на протяжении тысячелетий было исторически необходимым, а борьба между ними
исторически неизбежной. Правящий класс, из-за якобы объективного разделения
человечества на классы, обретает свободу за счет подчиненных классов, рабов.
Представителям правящего класса приходится угнетать подчиненных и бороться с
ними, если они хотят сохранить свою свободу и свой статус. Они вынуждены это
делать, поскольку тот, кто не делает этого, перестает принадлежать к правящему
классу. Таким образом, как правители, так и управляемые пойманы в социальную
сеть и вынуждены бороться друг с другом. Эта зависимость, эта детерминация
позволила Марксу исследовать борьбу классов с помощью метода, названного им
научным, и высказать на её основе научное историческое пророчество, а истории
общества дать научную интерпретацию как истории борьбы классов.
То,
что история всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы
классов, вовсе не является фактом, убеждающим в научной состоятельности закона
единства и борьбы противоположностей. Образование крупных централизованных
рабовладельческих хозяйств было, без сомнения, закономерным экономическим
явлением, поскольку процесс усовершенствования производительных сил невозможно
остановить. Но содержание, которое вложили рабовладельцы в основу
производственных отношений, и форма, в которой первые работодатели осуществили
соединение неимущих тружеников со своими средствами производства, не имеют
объективного обоснования. Не имеющие опыта ведения обобществленного хозяйства,
рабовладельцы, движимые необузданной жаждой обогащения, насильственно соединили
некогда свободный трудовой люд со своими средствами хозяйственной деятельности.
Именно экономически неприемлемое по содержанию и насильственное по форме
соединение предопределили унизительный статус раба и враждебный характер
отношений раба и рабовладельца, что стало субъективной основой борьбы между
ними. Осуществлявшиеся действия всецело зависели от воли первых собственников.
Они поступали в соответствии со своим пониманием вещей, присущим данным людям в
условиях полной вседозволенности. Их действия были сознательно предвзяты,
пристрастны. Они поступили именно так, как могли, как знали, как было выгодно
только им. Они грубо злоупотребили своим имущественным положением. Они вполне
могли все сделать совершенно по-иному, без насильственного принуждения. Их
никто и ничто не заставляло все делать по-варварски. Поэтому можно и нужно
вполне определенно утверждать, что не могло быть никакой исторической
предопределенности или, проще говоря, объективной неизбежности в зарождении
враждебных отношений между первыми работодателями и поставленными в бесправное
положение работниками (рабами).
По
моему пониманию, экономическая неприемлемость соединения частных средств
производства и неимущих работников выразилась в том, что рабовладельцы
использовали в отношениях с работниками количественную меру оплаты труда. Суть ее заключается
в том, каждый работник получает столько, сколько соизволит ему выдать
собственник средств производства — рабовладелец, феодал, капиталист или
государство. Эта система оплаты труда в основном сохранилась до нынешних времен. Такая (количественная)
система оплаты труда неимущих, не увязанная с эффективностью хозяйственной
деятельности, создает для собственников средств производства лишь иллюзию выгодности.
Количественная
(или абсолютная) система оплаты труда зависит только от воли работодателя. Она
не увязана с качественным результатом труда. Работник как бы отстранен от
конкретного смысла хозяйственной деятельности, от ее результатов. Он вынужден
подчиняться воле работодателя исключительно для того, чтобы физически
существовать. На мой взгляд, именно количественная системы оплаты труда, а не
частная собственность, обозначила проблему отчужденности или, другими словами,
отвлеченности труда. То есть из-за существующей системы оплаты труда
значительная часть человечества, начиная с зарождения рабовладения, пребывает в
отчуждении от средств производства и продуктов своей деятельности. Это очень
серьезная проблема, которую эффективно не могут решить по сей день. Для
осознания важности преодоления «самоотчуждения» человека необходимо изложить
некоторые суждения. Под отчуждением философия понимает процесс и результат отрыва
функции какой-либо системы от субстрата, ведущий к извращению ее сущности. В
границах этого процесса происходит превращение результатов и продуктов
деятельности людей в какую-то дьявольскую силу, становящуюся выше своих творцов
и подавляющую их. Сознание отчуждения человека от мира и самоотчуждения
индивида, по мнению французского философа Альбера Камю, порождает «абсурдное
сознание», при котором адекватная коммуникация с «другими» невозможна. Немецкий
философ Мартин Хайдеггер полагал в качестве главной причины того, что
бездомность и отчужденность становятся мировой судьбой, то обстоятельство, что
человек познается (и потому существует) как «господин сущего», а не как
«пастырь бытия». По Хайдеггеру, налицо
тенденция, при которой чем более действителен создаваемый человеком мир, тем
менее действительным становится сам человек. Происходит «растворение» человека
в мире, и на первый план выходит проблема актуализации потаенных, сокровенных
горизонтов и возможностей бытия людей. Существует мнение, что отчуждение
является следствием кризиса техногенной цивилизации. Это, на мой взгляд,
ошибочное мнение, поскольку отчуждение было и тогда, когда техногенность даже и
не начиналась. Скорее всего, отчуждение является следствием того, что человек
потерял ориентацию в деле созидания действительно рациональной системы
жизнеустройства общества. Отчужденность — продукт неразвитого сознания,
посредством которого человек сконструировал соответствующее общественное
устройство. Без понимания ориентира он утратил смысл жизни, свою и общественную
систему ценностей. Я рассматриваю отчуждение как отстранение отдельных людей от
смысла общего дела. Некоторые люди, злоупотребляя своим положением, возомнили
общее дело своей личной вотчиной, не допуская других жить этим делом. Обобществленное
производство является общим делом. Мне бы очень хотелось, чтобы предприниматели
осознали, что они без других людей — малозначащие социальные фигуры;
научились уважать интересы своих работников. Управление государством тоже
является общим делом, а не вотчиной власть предержащих.
Преодоление
отчуждения всегда являлось, да и в наше время является проблемой проблем.
Степень отчуждения и самоотчуждения людей выступает своеобразным индикатором,
философским «термометром» управляемости и гуманности развития человека и его
истории. Масштаб этой проблемы общепланетарный. Марксисты считали коммунизм
исторической эпохой, содержанием которой должно стать преодоление отчуждения.
Маркс, развивая гегелевское учение об отчуждении, верно отметил, что отчуждение
при капитализме носит массовый характер. Так, рабочий отчужден от средств и
продуктов собственного труда, от самого себя как человека, и чем больше и плодотворнее
он работает, тем более могуществен отчужденный от него и подавляющий его
социальный порядок. Маркс неверно трактовал отчуждение как продукт определенных
общественных отношений — отношений собственности. (Отсюда он делает
ошибочный вывод о том, что преодолеть отчуждение можно, только уничтожив
частную собственность.) Я полностью согласен с Эвальдом Ильенковым в том, что
отчуждение отнюдь не является «локальной», то есть собственно капиталистической
проблемой; она по-прежнему сохраняет свою остроту и в социалистических странах
с их общегосударственной собственностью. По его мнению, для полного и окончательного
упразднения отчуждения необходимо превращение «каждого индивида на Земле в
высокоразвитого и универсального индивида, ибо только сообщество таких
индивидов уже не будет нуждаться во «внешней» — в «отчужденной» —
форме регламентации его деятельности — товарно-денежной, в правовой, в
государственно-политической и других формах управления людьми». Наличие
проблемы отчуждения в социалистическом обществе убедительно доказывает, что
изменение формы собственности и общественно-экономического строя является ошибочным
вариантом преодоления отчуждения. Проблема отчужденности наличествует только в
обобществленных хозяйствах независимо от формы собственности. В единоличных
хозяйствах ее нет.
Следствием
продолжительного применения количественной системы оплаты труда неимущих стало
отсутствие материальной заинтересованности рабов, крепостных крестьян, наемных
работников, трудящихся в эффективности хозяйственной деятельности.
(Предпринимательскую фирму, существующую при такой системе, можно сравнить с
футбольной командой, в которой лишь ее капитан получает гонорары в прямой
зависимости от результатов матчей. При таких правилах игры только он будет
играть как ошпаренный, другие же игроки будут играть отчужденно, они
«объективно» не будут его понимать.) Отсутствие у неимущих работников
естественного стремления к осознано активной трудовой деятельности всегда
восполнялось разными формами принуждения (эксплуатацией) со стороны частных
собственников и государства. То есть отсутствие экономических —
естественных — мотивов побуждения к активному труду компенсируется
соответствующей мерой противоестественного принуждения. В коллективе, в котором
труд основан на принуждении, собственники средств производства и их помощники
никогда не пользовались и «объективно» не могут пользоваться искренним
уважением рабочих.
Для рабовладельческого способа производства была характерна
наиболее грубая форма эксплуатации человека человеком, использующая меры
прямого физического принуждения. Результаты рабского труда являлись полной
собственностью рабовладельца. Непосредственной реакцией на повышение степени
эксплуатации (или принуждения) была порча рабом орудий труда, бегство от своих
хозяев и т.п. Активной формой сопротивления порабощенных рабов чрезмерному
труду и казарменному положению были вооруженные восстания рабов (на острове
Сицилия в 135–132 гг. до н.э. и в 104–100 гг. до н.э., восстание Спартака 73–71
гг. до н.э. и др.). Рабы, вопреки часто встречающимся в исторической литературе
утверждению, не были главной силой, ниспровергшей рабовладельческий строй.
Волнения рабов и даже восстания их оказали огромное влияние на другие уклады
хозяйства, на борьбу различных социальных групп, и в частности на борьбу
мелкого землевладения с крупным. В результате бесконечной борьбы
эволюционировали экономические отношения противоборствующих сторон. Рост
цивилизованности позволял во все большей степени «удерживать» социальное
достояние, накопленное предыдущим развитием, и завоевывать новые рубежи,
служащие фундаментом для перехода на другую ступень общественного развития.
Эксплуатация, свойственная так называемым антагонистическим
общественно-экономическим формациям, совершенно не преодолевается путем
ликвидации частной собственности. Исторический опыт убедительно показал, что
попытка преодолеть ее этим путем приводит к еще более примитивной, архаичной
форме эксплуатации — эксплуатации человека государством. Экспроприация
экспроприаторов, которой добивался социализм, не подняла, а даже
опустила — по критериям человечности — общество, в котором эксплуататора
с именем и фамилией заменил сверх-эксплуататор — безымянное государство,
присвоивший себе монопольное право на решение судьбы всех и каждого.
Естественной реакцией на несуразность социалистической экономики, которая
выражалась, по моему мнению, в тотальном применении количественной системы
оплаты труда, был рост теневой экономики, кражи государственного имущества,
иждивенческие настроения, взяточничество.
При
количественной системе оплаты труда, зародившейся в период образования первых
обобществленного хозяйств, элементы единого совокупного спроса (зарплата
работников и доход частного собственника), по соответствующей логике, попали в полярные
части стоимости товара — себестоимость и прибыль. Эти элементы как бы
зафиксировались по разные стороны экономической баррикады. Заработная плата
работников стала компонентом издержек хозяйственной деятельности, а доход
владельцев средств производства стал всей (первоначально) частью прибыли. Из-за
этого заработная плата и прибыль стали находиться в обратной взаимосвязи, в
противоречии. Такое положение дел закладывает в основу экономических отношений
работодателей и работников принцип «перетягивания каната». Интересы
собственников средств производства и работников именно из-за того стали
противонаправлены, что их доходы закрепились в полярных частях стоимости
товара. Имущие и неимущие стали как бы социальными противоположностями. То есть
неимущий работник по воле первых работодателей, выраженной в ущербной системе
оплаты труда, попал в издержки производства.
Вспомним
слова Маркса: «...Любому антагонистическому способу производства присуща
тенденция сводить к минимуму «издержки» на воспроизводство субъекта
непосредственного труда, что делает односторонней, лимитирует и т.д. главную
производительную силу — самого человека…» Стремление минимизировать
затраты в своей деятельности свойственно любому хозяйственнику. Это, как я
полагаю, экономический закон. Маркс не понял того, почему наемный рабочий стал
непочтенным компонентом себестоимости. Не поняв этого, он, разумеется, и не
пытался даже изменить существующее с «седых» времен положение. Доктрина Маркса
основывалась на утверждении: «Капиталист, находясь под сильным давлением
механизма капиталистического накопления, вынужден переносить это давление на
рабочих, чтобы самому не стать его жертвой». Капиталист действовал
соответственно экономическому закону, главной же бедой для рабочих было то, что
их заработная плата была частью издержек хозяйственной деятельности. Не
разобравшись по существу, Маркс, видимо, удовлетворился открытием, что
капиталисты и рабочие «объективно» пойманы в одну социальную сеть, вынуждены
бороться между собой. Он не верил в то, что интересы тех и других можно
примирить, согласовать, тем самым мирно улучшить участь рабочих, эволюционно
совершенствовать капитализм. Маркс полностью исключал такую возможность,
поскольку утверждал, что капитализм нельзя реформировать, а можно только
уничтожить. Несовершенство капитализма вовсе не в том, что капиталист якобы
объективно вынужден (под воздействием экономического закона) переносить
давление на своих рабочих. Оно выражается в том, что, из-за ущербной системы
оплаты труда, сложилась противоречивая структура стоимости товара,
экономической системы, общества. То есть еще первые работодатели заложили
основы заключающих в себе противоречия экономических отношений, которые
предопределили несовершенство социального мира. Ущербная система оплаты стала
действительной причиной противонаправленности интересов работников и
частных собственников средств производства, субъективной причиной многовековой
борьбы между ними. Конфликт стал исторически преходящей формой ошибочной
социальности. В таких условиях частные интересы не могут полностью гармонически
сочетаться с интересами общества. Адам Смит выдал желаемое действие «невидимой
руки» за действительное. В условиях противонаправленности интересов стремление
каждого к собственной выгоде, к умножению личного богатства служит
побудительным мотивом человеческой деятельности, но оно является причиной
нагнетания враждебности между различными участниками экономической игры.
«Невидимая рука» Смита является не реальной, а мнимой предпосылкой создания
справедливого и рационального порядка в обществе, как и идеология свободного
предпринимательства laissez faire, в соответствии с которой неограниченное
стремление к удовлетворению личной корысти не приводит к оптимальному положению
вещей. Сказанное вовсе не означает, что необходимо решительно пресекать всякое
стремление людей к собственной выгоде. Нужно менять систему жизнеустройства общества
или, точнее говоря, созидать такое общество, в котором личные и общественные
интересы однонаправленны. Только тогда «невидимая рука» Смита перестанет
нагнетать социальную напряженность.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
|