Таким образом, как заключает В.Л.Иноземцев во вступительной статье к
монографии З.Баумана, возникает некий порочный круг: для того чтобы считаться
индивидом, то есть личностью, необходимо лишь оказаться в индивидуализированном
обществе, но для того чтобы быть ею, нужны ресурсы и возможности, с
очевидностью отрицаемые самим этим новым порядком. Для того, чтобы считаться
индивидом de jure, достаточно оказаться в деструктированной
социальной среде и самому быть способным разделить свою жизнь на максимально
возможное количество эпизодов, избежать всякой зависимости от других людей. Для
того же, чтобы быть индивидом de facto, необходимо обладать возможностями контроля
над ситуацией, ресурсами, необходимыми для обеспечения такого контроля,
необходимо иметь более или менее надежные представления о будущем, позволяющие
удерживаться на гребне волны, а не быть сброшенным с него первым же порывом
встречного ветра или изменением подводного течения (3).
Проанализировав концепцию З.Баумана, В.Л.Иноземцев формулирует
следующий вывод: «современное «индивидуализированное» общество
индивидуализировано, если так можно выразиться, «весьма индивидуально» (3, С.
12).
В концепции индивидуализированного общества подчеркивается значимость
самоощущения человека для важнейших процессов, характеризующих современный
социум. Представляется, что здесь стоит обратить внимание на сами признаки
этого социума, которые напрямую связаны с особенностями сознания человека и
общества в современном мире. Итак, три главных признака, характеризующих
индивидуализированное общество:
- утрата человеком контроля над большинством значимых социальных
процессов;
- возрастающая в связи с этим неопределенность и прогрессирующая
незащищенность личности пред лицом неконтролируемых ею перемен;
- возникающее в таких условиях стремление человека отказаться от
достижения перспективных целей ради получения немедленных результатов, что в
конечном счете приводит к дезинтеграции как социальной, так и индивидуальной
жизни (3, С. 12).
Как следствие, общество начала XXI века характеризуется, с одной стороны,
стремительным усложнением социокультурного бытия, а с другой – все более явной
фрагментированностью человеческого существования.
Полагаем, что по всем приведенным признакам индивидуализированного
общества можно выдвинуть ряд аргументов и контраргументов:
- во-первых, действительно, в современном обществе наблюдается явная
зависимость бытия человека от экономических, социальных, духовных, политических
явлений всемирного масштаба. Глобализация – объективное состояние происходящих
изменений, выступающая в форме последовательного отхода от норм и традиций,
подчинения ценностным установкам сверхдержав, что отражается буквально во всех
видах и формах человеческой жизнедеятельности. Но, с другой стороны, как здесь
не упомянуть о классических концепциях социального кризиса? Теории Э.Дюркгейма
и М.Вебера замыкают кризис на изменении в сознании индивидов. Не общественное
бытие, с их точки зрения, определяет общественное сознание, а наоборот, -
общественное сознание служит причиной изменения общественного бытия. Так,
полемизируя с марксистами, Э.Дюркгейм писал, что «экономика зависит от религии
гораздо больше, чем последняя от первой» (4, С. 206). М.Вебер (5) вторил ему,
утверждая зависимость капиталистического мира с его свободным предпринимательством
и индивидуализмом от протестантской этики;
- во-вторых, осознание зависимости от мирового зла (например, войны «во
имя демократии», терроризма) не просто угнетает человека, а формирует такие
экзистенции его бытия, как страх, отчаяние, безнадежность, безверие и т.п.
Безусловно, подобные экзистенции не способствуют самодостаточности личности и
реализации ее потенциала. Возникает чувство неконтролируемого потока жизни,
которое зачастую заставляет человека «уйти» из посюстороннего мира в мир
трансцендентный. Сегодня, как замечает Н.И.Иконникова, в бытии человека все
более «ведущим» является трансцендентный способ бытия (6, С. 71).
В то же время возникает чувство промискуитета (ничем не сдерживаемого
всеобщего смешения стилей, религий, языков, культур), которое порождает
состояние обездоленности, обедненности в культуре, изоляции в социальном
пространстве, одиночество;
- в-третьих, бытие человека может быть и примитивным существованием,
просто пребыванием в жизни, и подлинной, полнокровной самой жизнью. Еще Э.Фромм
выразил это в краткой и емкой формуле: «Иметь» или «Быть». Под нею он
подразумевает «не некие отдельные качества субъекта, примером которых могут
быть такие утверждения, как «у меня есть автомобиль» или «я белый» или «я
счастлив», а два основных способа существования, два разных вида самоориентации
в мире, две различные структуры характера, преобладание одной из которых
определяет все, что человек думает, чувствует и делает» (7, С. 30 – 31).
Способ существования человека при ориентации «иметь», «обладать»
зиждется на трех столпах: частной собственности, прибыли и власти. Приобретать,
владеть и извлекать прибыль – вот священные и неотъемлемые права индивида в
индустриальном обществе». Суть в том, что «природа обладания» вытекает из
природы частной собственности. При таком способе существования самое важное –
это приобретение собственности и мое неограниченное право сохранять все, что я
приобрел.
А это уродует человека и прямо подчиняет его стремлению и принципу
«иметь», подчиняет его приобретенным и имеющимся вещам. Как подчеркивал
Э.Фромм, в этом случае «объект обладает мной… Такой способ существования
устанавливается не посредством живого, продуктивного процесса между субъектом и
объектом; он превращает в вещи и субъект, и объект. Связь между ними
смертоносна, а не животворна». Ибо частнособственническая индустриальная система
неизбежно порождает в качестве главных постулатов бытия человека «эгоизм,
себялюбие и алчность» (7). Бесспорно, что замеченные Э.Фроммом особенности сознания
человека индустриальной эпохи присущи и современному индивиду
постиндустриального, информационного общества.
Итак, важнейшие изменения, произошедшие на протяжении ХХ века,
коснулись не столько технологий или принципов хозяйствования, сколько
мироощущения людей и стереотипов поведения. Человек перестает чувствовать себя
хозяином и творцом внешних условий своего существования. Уверенность сменилась
ощущением бессилия, желанием бегства от реальности, состоянием глубокой
неопределенности и растерянности. Общим результатом стало разрушение морали и
предельная индивидуализация человеческого существования, когда человек
рассматривается в качестве субъекта лишь для самого себя, полагая всех себе
подобных не более чем частью враждебного объективного мира.
В условиях развертывания информатизации каждое из диалектически
взаимосвязанных начал человека – физическое, психическое и социальное - требует
специального учета, так как только в этом случае новые возможности
информационного общества могут быть в полной мере использованы для
всестороннего развития человека.
С другой же стороны, невозможно представить, что информационное
общество может стимулировать разложение личности человека, снижение морали и
нравственности, превратить процессы конвергенции культур в противостояние с
применением силовых методов уничтожения или нивелировки.
Примечания
1. Мелюхин И.С. Информационное общество: истоки,
проблемы, тенденции развития. – М., 1999.
- Бауман З. Индивидуализированное общество. – М., 2002.
3.
Иноземцев В.Л. Судьбы
индивидуализированного общества // Бауман З. Индивидуализированное общество. –
М., 2002.
4.
Дюркгейм Э. Социология. Ее
предмет, метод и предназначение. – М., 1995.
5.
Вебер М. Избранные
произведения. – М., 1990.
6.
Иконникова Н.И. Бытие
человека в ситуациях цивилизационного сдвига // Социальная политика и
социология. – 2004. - № 2.
7.
Фромм Э. Иметь или быть? –
М., 1990.
НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА
В.Е.
Коротков,
СГУ, г. Ставрополь
ФИЛОСОФИЯ
КАК ФОРМА ЗНАНИЯ:
ОПЫТ
КРИТИЧЕСКОГО РАССМОТРЕНИЯ
Философия традиционно представляет проблему для самой
себя, самопознание сопровождает ее на протяжении истории, меняются лишь
концептуальные средства ее самоосмысления. Причем в силу специфики философского
знания, его места в культуре критическое рассмотрение философии способствует
изучению природы знания в целом. Ведь в процессе рассмотрения философии
возникают вопросы не только о специфике философского знания, но и о том,
является ли она знанием вообще. Исследование философии неразрывно связано с
традицией рассмотрения природы знания.
В отечественной философии последних лет прошли дискуссии,
появились исследования, посвященные природе философии, ее месту в культуре.
Выявившиеся подходы, как представляется, можно свести к двум основным.
Традиционным для отечественной мысли является рассмотрение философии как науки,
изучающей мир в целом, его структуру и место человека в мире. Так, З. Каменский
пишет: «Философия в моем понимании представляет собой науку о всеобщем, о
всеобщих и общих законах, науку о науках. Она исследует способы познания,
методы науки и «технологию научного мышления» (1, С. 7). Философия рассматривается
как объективное знание о всеобщих и необходимых связях, она изучает объективный
мир и способы его познания.
В последние годы интерпретация философии как науки
приобрела некоторые новые черты. В. Бочаров рассматривает философию как науку,
основанную на логике как теории бытия, ее предмет - мир, она изучает
«информационную структуру мира» (2, С. 10). Философия, таким образом, дает
логическую картину мира, ее научность в этом плане своеобразна. Определение
философии В. Степина исходит из еще более специфичного понимания научности
философии: «философия …есть наука о возможных мирах человеческой
жизнедеятельности» (3, С. 4), она – рефлексия над универсалиями культуры, или
кодами культуры. То есть в качестве предмета философии рассматривается не мир в
его объективности, материальности, реальности, а идеальная гипотетическая
структура мира, культуры. Вместе с тем эти интерпретации также сохраняют связь
с традиционным взглядом на философию.
Другие интерпретации связаны с отказом от рассмотрения
философии как науки и в той или иной степени отражают тенденцию к субъективации
философии, релятивизации философского знания. Так, определение философии как
мировоззрения подчеркивает личностный или коллективный, исторический характер
философского знания. Более того, философия все в большей степени выступает
выражением игрового аспекта культуры. Наиболее полно эту тенденцию выражает
подход, рассматривающий философию как игру ума, совокупность мнений, в этом
смысле она не является наукой, объективным знанием и, возможно, даже знанием
вообще. Наиболее последовательно этот взгляд выразил А. Никифоров: «Если
назвать знанием те утверждения и концепции, которые могут быть эмпирически
проверены, подтверждены и обоснованы, то, по-видимому, философия не является
знанием» (4, С. 10). И. Касавин считает, что «философия связана с некоторой
элитарной позицией», с игрой культурных смыслов (5, С. 30). Очевидна оппозиция
подходов: философия - наука, объективное знание о мире, и философия – не наука,
а скорее, игра ума, совокупность мнений, и в этом плане, возможно, не является
знанием.
Сосуществование в отечественной мысли различных
подходов, с одной стороны, создает возможности для выявления сложного характера
философии, с другой, создает опасность их смешения и приписывания философии
некоторых нехарактерных для нее черт. «Философия – это такая многомерность,
такая безграничная реальность, что в ней существует масса противоположностей…»,
например, знание и не-знание, рациональные и иррациональные составляющие,
считает В. Кувакин (6, С. 7). Возникает опасность размывания границ философии.
Проблема определения философии оказывается связанной с проблемой соотношения
различных интерпретаций «философии». Наиболее продуктивным при этом
представляется рассмотрение их как дополняющих, а не исключающих друг друга.
Ведь при внимательном изучении выявляется принадлежность этих подходов к
различным эпохам историко-культурного развития, к различным традициям и стилям
мышления, причем не только собственно философским. За видимым конфликтом
интерпретаций скрываются различные концепции знания, различные базисные
смысловые структуры, которые условно можно назвать «классическими» и
«неклассическими». Принятые в последние десятилетия понятия «классической» и
«неклассической» философии (возможно также и науки) могут быть соотнесены с
фундаментальными различиями типов знания в целом, типов рациональности в самом
общем смысле. Поэтому изучение различных типов философской рациональности, с
одной стороны, предполагает изучение различных типов знания в целом, с другой,
- способствует осмыслению различных типов рациональности, присущих и нефилософскому
знанию. Рассмотрение философии в рамках эпистемических и культурных контекстов
дает основу для сравнения ее интерпретаций.
Выделяемые исследователями универсально-типические
черты философии также зависят от указанных контекстов. Философия, как правило,
рассматривается в следующих аспектах: специфика, предмет, структура, функции,
раскрывающих отличие философии от других форм знания. При этом специфика философии,
ее отличительные черты видятся по-разному. Так, некоторые отечественные
исследователи видят эту черту философии в рефлексивном характере знания.
Например, А. Кочергин рассматривает ее как «приобретшую вид традиции рефлексию»
(7, С. 13), а В. Степин - как рефлексию над универсалиями культуры. Такая
интерпретация хорошо согласуется с традициями классической и отечественной
философии, но ставится под сомнение современными зарубежными философами.
Различаются также взгляды на предмет, структуру и функции философии.
Философия на рубеже тысячелетий представляет собой
сложное, многомерное образование. С одной стороны, она продукт более чем
двухтысячелетней своей истории, подтверждавшей и воспроизводившей ее
идентичность. Поэтому определения философии, как правило, обращены к этой
традиции, а тем самым, явно или неявно воспроизводят черты классического типа
философствования. Это объясняется и отмеченной исследователями преемственностью
между классическим и неклассическим типами философствования. С другой стороны,
происходящие в философии с конца ХIХ века, и особенно со второй половины ХХ
века, изменения породили новый взгляд на нее. Разноречивые интерпретации
философии связаны с положением философии в современном мире, в котором
происходят глобальные изменения в культуре и обществе, со становлением культуры
постмодерна, с переходом от классической науки к неклассической и постнеклассической.
Переосмысление функций, предмета и структуры философского знания в мировой
философии, в частности в «новой» французской философии, находит отражение и в
отечественном философском дискурсе. Поэтому определение философского знания,
требуя рассмотрения историко-философского процесса, предполагает также изучение
его современной стадии, которая может рассматриваться как особое состояние
неклассической философии.
Традиционное («классическое») понимание философии,
начиная с античности, связано с пониманием ее как науки, прежде всего, с
рассмотрением ее как универсального знания о мире в целом. Такое знание, как
отмечает Э. Гуссерль, является основой для наук, дает им обоснование. Выступая
основой для наук, философия преодолевает естественную установку, восходящую к
предшествующим эпохам человеческой истории. В преодолении этой установки Э.
Гуссерль видит важнейшую функцию философии как строгой науки, или
феноменологии. Естественная установка характеризуется сознанием «здесь и
сейчас», тогда как философия формирует установку на некоторый идеальный мир,
мир, к познанию и осуществлению которого можно стремиться бесконечно. Наиболее
демонстративен этот переход от естественной установки в античной философии,
образующей духовную родину «европейского человечества». «В историческом
горизонте до философии не существовало культурной формы, которая была бы
культурной идеей в вышеназванном смысле, знала бы бесконечные задачи, идеальные
вселенные, которые в целом и в своих составляющих, а также в методах
деятельности заключали бы в себе смысл бесконечности» (8). В философии
формируется теоретическое отношение к миру, на котором основана наука. Кризис
философии означает кризис науки и европейской культуры.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
|