По поводу абортов. Католическая и православная церкви выступают категорически против
абортов, приравнивая их к убийству человека. Сейчас в метро и других
общественных местах можно видеть плакаты с осуждением аборта как убийства
ребенка. Приравнивание абортов к убийству — чудовищная логическая диверсия[72].
Бесчеловечность аборта пытаются доказать ссылкой на бесчеловечность убийства.
Бедная женщина, которая идет на аборт по разным негативным обстоятельствам,
подвергается со стороны религиозных деятелей дополнительному моральному
шельмованию. Ей и так плохо-тяжело, а тут еще фактическое обвинение в убийстве,
которое наносит ей еще одну моральную травму...
По всем канонам науки и здравого смысла
жизнь человека начинается не с его зачатия, а с его рождения, т. е. с
появления на свет. Рождение и смерть знаменуют собой начало и конец
человеческой жизни. Путь от зачатия до рождения — это путь от небытия к бытию.
Здесь еще нельзя вполне определенно говорить о том, что человек есть. А
если нельзя говорить об этом определенно, то нельзя и аборт оценивать
однозначно как убийство. Убить можно только то, что есть, живет.
Нельзя убить то, что еще не существует. Пока ребенок не вышел из утробы матери
на белый свет, он — часть организма женщины и его жизнь до
последних месяцев беременности неотделима от жизни женщины.
Неотделима до такой степени, что если все-таки эту «жизнь» искусственно
отделить, то ребенка, т. е. человека не получается. Вот почему такой аборт
всеми нормальными людьми расценивается не как убийство, а как хирургическая
операция.
Чем-то приближающимся к убийству можно
расценивать только искусственно вызванный выкидыш мертвого ребенка, который в
иной ситуации (но в то же самое время) мог появиться на свет живым. И опять же
однозначно оценивать этот искусственно вызванный выкидыш как убийство нельзя.
Это весьма сложный вопрос. Выкидышу может предшествовать провоцирующая его ситуация,
например: женщина может испытывать сильнейший стресс или даже быть не вполне
вменяема. Другие люди, общество не могут знать всех обстоятельств
поведения, жизни женщины в последние месяцы ее беременности и поэтому они не
могут, не имеют права однозначно квалифицировать выкидыш мертвого
ребенка как убийство. Здесь, как и в других подобных случаях, должен действовать
принцип презумпции невиновности[73].
Вот почему только женщина — как субъект,
как личность, как человек — только она одна может оценить, что с ней происходит
и произошло, только она — распорядитель возможной жизни-нежизни своего ребенка.
Никто другой!
Заранее обвинять женщину в убийстве
того, чего еще нет и может не быть, — тяжкий моральный грех.
По поводу клонирования человека. В США под давлением религиозных организаций принят закон, по которому
запрещено государственное финансирование опытов по клонированию человека, его
клеток, тканей и органов. Это самый настоящий обскурантизм.
В ноябре 2001 г. одна частная
американская фирма произвела успешные опыты по клонированию некоторых клеток
человеческого эмбриона. Это большой прорыв в познании механизма роста и
размножения клеток человеческих тканей и органов. Открывается путь к
использованию этого механизма в медицинских целях, т. е. к выращиванию в
искусственных условиях аналогов заболевших органов и тканей человеческого
организма. И что же? Сразу же религиозные деятели «откликнулись». С заявлениями
осуждающего характера выступили руководители двух самых крупных христианских
конфессий — папа римский Иоанн-Павел II и патриарх
Алексий. Один наш священник, выступивший по телевидению с комментариями по
поводу этих опытов, поставил их на одну доску с бесчеловечными опытами
фашистских врачей над пленными в Освенциме. В самих США эти опыты осудил
президент Д. Буш и, более того, в связи с этим поставлен вопрос о
законодательном запрещении клонирования человека и человеческих клеток в
принципе. Между тем, правильно сказал один ученый: запретить клонирование человека
— то же самое, что остановить восход солнца. К опытам по клонированию человека
у религиозных деятелей — как сверхконсервативных людей — какое-то пугливое
отношение. Вместо того, чтобы разобраться с этими опытами объективно,
непредвзято, рассудительно — судорожная эмоциональная реакция отторжения. А
ведь клонирование — не выдумка человека и тем более не плод его изощренного
ума. Оно имеет место в природе. Однояйцовые близнецы — не что иное как
результат естественного клонирования оплодотворенной яйцеклетки. Клоны человека
живут среди нас и в них нет ничего монстроподобного!
*
* *
Сейчас, в ситуации религиозного бума,
переживаемого Россией, некоторые философы и ученые пытаются навести мосты между
религией и наукой, возрождают теорию двойственной истины, говорят о многознании
(разном знании об одном и том же). Появился даже журнал под таким названием
(«Полигнозис»). Что на это можно сказать? Если всё истинно, то истинна и
ложь, т. е. всё ложно. Об этом говорил Аристотель еще 2300 лет
назад: «Кто объявляет все истинным, тем самым делает истинным и утверждение,
противоположное его собственному». Не может быть двух разных истин об одном и
том же и не может быть двух разных знаний об одном и том же. В современном
обществе именно наука олицетворяет собой познавательную мощь человечества. Все
остальные формы общественного сознания занимаются чем угодно, но только не
производством знания. Поскольку религиозные деятели и всякие мистики претендуют
на владение истиной (отличной от научной), они тем самым вступают в конфликт с
наукой, что бы там они не говорили.
Атеизм — позиция несвободы. Атеист на “да” верующего должен говорить “нет”, а на “нет” верующего
— “да”. Т. е. атеист не свободен в определении своей позиции по тем или иным
вопросам, затрагиваемым верующими. Яркий пример несвободного атеизма — атеизм
Ф. Ницше. Атеист и нигилист Ницше яростно нападает буквально на всё, что
проповедует христианская религия, в том числе на то, что есть в этой религии
нормально-человеческого.
Далее. Атеизм отрицателен,
деструктивен и поэтому логически неопределенен, т. е. допускает
взаимоисключающие воззрения, в частности: гуманизм и антигуманизм. Атеист
Ницше был антигуманистом. Верующий-гуманист Тейяр де Шарден мне более
симпатичен, чем атеист-антигуманист Ницше.
И дело не только во взглядах. Действия
атеистов могут быть не менее разрушительны и опасны, чем действия верующих
фанатиков. Это наглядно показала практика государственного коммунистического
атеизма в СССР. Она также отвратительна, как и практика власть имущих
религиозных фанатиков в средневековой Европе, в некоторых странах современного
Востока.
Я отвергаю воинствующий, оголтелый
атеизм, потому что вместе со всем плохим в религии, в поведении верующих он отбрасывает
все хорошее или нейтрально-нормальное. Как быть с
верующими, которые искренне верят в бога и которых не переубедить наскоками на
религию, всякими разоблачениями? Как быть с творениями человеческого гения, в
которых использованы религиозные сюжеты? Например, с “Сикстинской мадонной”
Рафаэля или с “Явлением Христа народу” А. Иванова? Ведь в этих творениях
религиозный элемент, как правило, — не просто оболочка, а нечто внутреннее.
Отделить одно от другого невозможно; иначе будет вивисекция (отсечение живого).
Свободомыслие предпочтительнее атеизма. Свободомыслящий не так связан, ограничен в выборе, как называющий
себя атеистом. Атеист (буквально отрицающий бога) — так или иначе богоборец.
Свободомыслящий не отрицает бога, а объясняет себе и другим феномен веры в
бога, откуда эта вера взялась и почему бог существует только в воображении
людей. Свободомыслящий понимает, что вера людей в бога связана с разными
сторонами их жизни и порой так тесно, что разочарование в этой вере может быть
губительно для них.
Атеизм ограничен не только своей чисто
отрицательной, деструктивной позицией. Он ограничен также тем, что направлен в
сущности не против религии как таковой, во всем ее многообразии, а лишь против
идеи бога. Религия ведь не только вера в бога. Это и вера в ангелов, в сатану,
дьявола, вера в святость отдельных людей, вещей, вера в чудодейственную силу
молитвы, икон, креста, одним словом, в магию и т. д. и т. п. Атеист может
отрицать бога и одновременно верить в какие-либо иные фантомы, т. е. сохранять
в себе отдельные элементы религиозного сознания. Он может быть мистически
настроен, суеверен, верить в астрологию, в телепатию, в инопланетян...
Во всякой религии есть значительный
элемент мистики. И во всякой мистике есть значительный элемент религиозности
(религиозной веры, трепета, страха, поклонения, экстаза). Возьмем христианскую
религию. Она напрямую использует элементы мистики. Семь основных христианских обрядов
именуются таинствами (по гречески мистериями). Это крещение, причащение,
бракосочетание, священство, миропомазание, покаяние (исповедь), елеоосвящение
(соборование). А чудеса, описанные в Библии?! Они не поддаются разумному
объяснению и, следовательно, могут быть истолкованы только в мистическом духе.
Могут спросить: а что тут плохого? Разве
мистика — плохо? Резонный вопрос. Артисты, музыканты, художники, писатели и
представители некоторых других профессий употребляют порой слова «мистика»,
«мистический» в положительном смысле (как слова «наваждение», «экстаз»,
«вдохновение»...). Их можно понять. Они играют, в том числе словами. Эта
игра не вполне серьезна и часто напоминает детскую забаву или хулиганские
выходки подростков. К настоящей жизни она имеет лишь косвенное отношение,
расположена как бы по касательной. (Все прекрасно понимают, что в искусстве всё
понарошку, в отличие от жизни, где всё взаправду. Искусство есть искусство, а
жизнь есть жизнь.)
Однако то, что для художника имеет лишь
значение игры, для верующего или мистически настроенного имеет вполне реальный
смысл (грозный, чудесный, роковой, фатальный и т. п.).
Мистика как мистическое умонастроение,
как мистицизм — это уже серьезно, это род умственной болезни. В таком
виде она не забава и не предмет игры, а нечто противоречащее разуму и
разумному.
Спрашивается, откуда возникает
мистическое умонастроение? Всякая болезнь есть результат отклонения от нормы,
некоторого нарушения меры. Мистическое умонастроение возникает как результат
нарушения баланса между логикой и интуицией в сторону переоценки (преувеличения
роли, абсолютизации) интуиции, интуитивного мышления. (Об интуиции подробнее
см. ниже, стр. ).
Мистика (от греч. mystikos —
таинственный) — стремление к таинственному или боязнь таинственного, страх
перед таинственным. Таинственное, таинственность,
таинство — все эти слова происходят от слова “тайна”. Они так или иначе
абсолютизируют тайну. Последняя — то, что мы не знаем, но предполагаем, что оно
может оказывать влияние на нас.
Сама по себе тайна не содержит в себе
ничего мистического. Очень много тайн люди хранят друг от друга. Известны такие
виды тайн как военная, государственная, коммерческая, тайна вкладов, тайна
исповеди, любовная тайна. В принципе, у каждого человека есть свои тайны,
которые он хранит от других.
Тайна существует только в отношениях
между людьми. Для нее нужны как минимум два субъекта. Один хранит тайну, а
другой хотел бы раскрыть ее. Для тайны нужно, чтобы кто-то ее хранил и не
просто хранил, но и охранял от кого-то. У природы нет тайн, так как она не
субъект; она ничего не прячет и не охраняет. Приписывание тайны неодушевленным
предметам или чему-то нечеловеческому — это уже мистика, мистическое
умонастроение. Это приписывание является как раз результатом абсолютизации
тайны, преувеличения ее роли в жизни человека. Преувеличенная тайна
превращается в нечто таинственное, т. е. в такое, что нельзя раскрыть
обычным, нормальным путем.
В основе мистического умонастроения —
страх перед неизвестным или, напротив, желание чуда или надежда на него.
Об использовании понятия «энергия»
вне физической науки и ее практических приложений в технике. Основное значение слова «энергия»
определяется его функционированием в физических формулах и законах. Его
популярность обусловлена именно этим — достижениями физики и ее практических
приложений в технике. Недобросовестные и/или наивные люди используют столь
уважаемое физическое понятие энергии в разных других сферах: в медицине, в
психологии, вообще во всем, что касается жизни человека. Они вольно или
невольно эксплуатируют авторитет науки (в данном случае физики) для достижения
своих целей. Они не понимают или не хотят понять, что использование слова или
понятия «энергия» вне физики и ее практических приложений в технике автоматически
меняет смысл этого слова-понятия, просто обесценивает его. Из точного научного
термина «энергия» превращается в метафору, в слово, употребляемое в переносном
значении. А употребляемое в метафорическом или переносном значении, оно
становится расплывчатым, неопределенным. Им можно крутить-вертеть как угодно,
наделять какими угодно дополнительными значениями... И сохранять при этом его
легенду как научного понятия, как фундаментальной физической величины.
Основной порок всех употреблений слова
«энергия» вне физики и техники (точнее, вне процедур измерения физической величины
энергии) состоит в редукционизме, в сведении высшего к низшему, сложного к
простому, а именно в том, что вольно или невольно все сложные, высшие
явления жизни, психики, духовной сферы пытаются напрямую, непосредственно
объяснить через понятие-явление неорганической природы, т. е. через нечто
относительно простое, свойственное всей неорганической природе. Человек, жизнь,
дух низводятся до явлений физического мира. Ведь с точки зрения физического
понятия энергии человек не отличается от камня, луны, молекулы, атома,
элементарной частицы...
Конечно, и живое в определенном смысле не
чурается энергетических понятий. Есть биомеханика (механика движений и усилий
живого), есть приход и расход калорий в обмене веществ, есть весьма сложная
биотехнология выработки-утилизации химической, тепловой и механической энергии.
Это всё так. Однако во всех этих случаях энергия вполне физична, измеряема,
вычисляема.
А что же нам предлагают, когда говорят об
энергетике, энергетическом вампиризме, психической энергии, биоэнергии и при
этом забывают об измерениях-вычислениях? Ведь без последних понятие энергии
теряет всякий научный смысл, превращается в игрушку, в объект манипуляций для
всяких шарлатанов и проходимцев.
Сейчас очень модно говорить об
энергетическом вампиризме. Журналы и газеты пестрят
сообщениями-рассказами об этом. На самом деле нет никакого энергетического
вампиризма. Есть люди нормальные, порядочные, добрые — их подавляющее большинство.
И есть люди злые, подлые, с отклонениями и разной патологией — их
незначительное меньшинство. Сейчас этих людей нередко называют энергетическими
вампирами. Обычную подлость и злобу мистифицируют, наделяют некоторых злых или
просто неприятных людей какими-то сверхъестественными качествами. Будто бы эти
люди не по своей воле и желанию действуют, а потому что они энергетические
вампиры. Получается, с них снимают всякую ответственность за недобрые поступки.
Они-де не вольны в своих воздействиях на окружающий мир.
Отсюда, кстати, и необычные способы
борьбы с такими людьми: снятие порчи, сглаза и т. д. и т. п.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70
|