Представитель
экстерналистского направления, австрийский историк науки Э. Цильзель
(1891-1944), замечает, что развитие человеческого мышления шло не однолинейно,
а во многих качественно различных направлениях, где появление науки явилось
лишь одной из его ветвей. В статье «Социологические корни науки» он вычленяет общие
и специфические условия формирования науки и научного метода. Общие условия
таковы:
1. С появлением
раннего капитализма центр культуры перемещается из монастырей и деревень в
города. Наука не могла развиваться среди духовенства и рыцарства, так как ее
дух светский и невоенный. Поэтому она могла развиваться только среди горожан.
2. Конец
средневековья был периодом быстрого технологического прогресса. В производстве
и в военном деле стали использоваться машины, что, с одной стороны, ставило
задачи для механиков и химиков, а с другой - способствовало формированию
каузального мышления.
3. Капитализм с
его духом предпринимательства и конкуренции разрушил присущий средневековому
образу жизни и мышления традиционализм и слепую веру в авторитеты.
Индивидуализм, формирующийся в обществе, явился предпосылкой научного
мышления. Доверяя только себе, освобождаясь от веры в авторитеты,
ученый развивает
критический дух, без которого невозможна наука. Никакое предшествующее
общество не знало критического духа, так как оно не знало экономической
конкуренции.
4. Феодальное
общество управлялось традицией и привычкой, тогда как в становящемся капитализме
важную роль играют рациональные правила управления и ведения хозяйства. А
возникновение экономической рациональности способствовало развитию
рациональных научных методов. Появление количественного метода, фактически не
существовавшего ранее, неотделимо от духа расчетов и вычислений, присущих
капиталистической экономике.
Рассматривая специфические
условия, способствовавшие становлению экспериментального естествознания,
Цильзель рассматривает три большие социальные группы: а) университетских
ученых-схоластов, б) гуманистов и в) ремесленников и их взаимоотношения на
протяжении XV-XV вв.
Университетский
дух до середины XV в. оставался по преимуществу средневековым и оказывал
сильное сопротивление пониманию изменений внешнего мира.
Гуманисты - представители светской
образованности - появились в итальянских городах в середине XTV в. Они не
являлись учеными, а были секретарями знати, папы, служащими муниципалитетов.
Многие из них становились литераторами, другие наставниками детей знати. Но и
университетские ученые, и гуманисты были приверженцами авторитетов, считает
Цильзель.
Ремесленники,
выходя из-под власти цеховых традиций и толкаемые к изобретательству
экономической конкуренцией, были «пионерами эмпирического наблюдения,
экспериментирования». Среди них были привилегированные группы, получившие
больше знаний по роду их деятельности. За всестороннюю деятельность Цильзель
называет их художниками-инженерами.
Попытку
преодоления односторонностей интернализма и экстернализма предпринял
американский ученый Т. Кун (1922-1995) в работе «Структура научных революций».
Эк-стерналистская историография, считает он, необходима при изучении
первоначального развития какой-либо области науки, обусловленной социальными
потребностями общества. Для зрелой науки приемлема интерналистская
историография. Обладая определенной автономией, оба подхода, по мнению Куна,
дополняют друг друга.
В настоящее время
сосуществуют (несмотря на то, что возникли в разное время) три модели
исторической реконструкции наук:
1) история науки
как кумулятивный, поступательный, прогрессивный процесс;
2) история науки
как развитие через научные революции;
3) история науки
как совокупность индивидуальных, частных ситуаций (кейс стадис).
Смысл исторически
более ранней кумулятивистской модели может быть выражен следующими положениями:
каждый последующий шаг в науке может быть сделан, лишь опираясь на предыдущие
достижения; новое знание совершеннее старого, оно полнее, точнее, адекватнее
отражает действительность; предшествующее развитие науки - предыстория,
подготовка ее современного состояния; в прошлом знании значимы только те
элементы, которые соответствуют современным научным теориям; все, что было
отвергнуто современной наукой, считается ошибочным, относится к заблуждениям.
Но прерывность
может вторгнуться в науку актами творчества, возникновением нового знания,
иногда в корне отличного от старого. Как быть в такой ситуации, если стоять на
точке зрения кумулятивизма?
Австрийский физик
и философ конца XX - начала XX в. Э. Мах (1838-1916) решал эту проблему,
формулируя принцип непрерывности, который заключается в том, что естествоиспытатель
должен уметь увидеть в явлениях природы единообразие, представить новые факты
так, чтобы подвести их под уже известные законы.
Французский физик
и философ этого же периода П. Дюгем (1861-1916) отчетливо представлял, что в
истории науки бывают крупные сдвиги, перевороты, но задачу истории науки он
видел в том, чтобы включить их в такую историко-на-учную реконструкцию, которая
ведет к постепенности, непрерывности и обосновывает эти сдвиги, перевороты из
предшествующего развития знания. Именно исходя из этой идеи мыслитель сумел
показать значение развития средневекового знания для становления науки Нового
времени. Дюгем писал: «В генезисе научной доктрины нет абсолютного начала; как
бы далеко в прошлое ни прослеживали цепочку мыслей, которые подготовляли,
подсказывали, предвещали эту доктрину, всегда в конечном итоге приходят к
мнениям, которые в свою очередь были подготовлены, подсказаны, предвещены; и
если прекращают это прослеживание следующих друг за другом идей, то не потому,
что нашли начальное звено, а потому, что цепочка исчезает и погружается в
глубины бездонного прошлого».
Вторая модель
понимает историю развития науки через научные революции. Но любое научное знание, полученное
таким путем, должно быть доказано, т. е. выведено, систематизировано, понято
из предшествующего знания. Поэтому историки науки, придерживающиеся
эволюционистских взглядов, хотя и признавали революционные ситуации в истории
науки, но считали, что понять их можно, лишь включив в непрерывный ряд
развития, сведя к эволюционному процессу. Различаются эволюционные концепции
тем, как они понимают это сведение: это или понимание научных революций как
убыстрения эволюционного развития, когда в короткий промежуток времени
происходит большое количество научных открытий, или анализ революционной
ситуации проводится так, что истоки новых идей находятся все в более и более
ранних работах предшественников.
Другие
исследователи, в частности представители постпозитивизма (вторая половина XX
в.), утверждают, что научная революция приводит к фундаментальной ломке старой
теории, или парадигмы, или научно-исследовательской программы, которые
принципиально не сводимы к предшествующим теориям, парадигмам,
исследовательским программам. Так, Т. Кун, например, считал, что в ходе
научной революции возникает новая теория, уже завершенная и вполне оформленная,
в то время как И. Лакатос утверждал, что победившая в результате научной
революции научно-исследовательская программа должна развиваться,
совершенствоваться до «пункта насыщения», после чего начинается ее регресс.
При этом существует возможность определять проблемы, подлежащие обсуждению,
предвидеть аномалии.
В 60-70-х гг. XX
в. делались попытки переписать истории отдельных наук по куновской схеме:
периоды, в которых происходит накопление знаний, (причем здесь могут
появляться и аномалии, не вписывающиеся в существующую парадигму факты) -
нормальная наука, сменяются коренной ломкой парадигмы - научной революцией,
после чего опять идет процесс накопления знаний в рамках новой парадигмы. Но
предпосылка, из которой исходили авторы, оставалась в принципе старая: наука
развивается поступательно, непрерывность нарушается только в периоды научных
революций.
Третья модель
реконструкции науки, которая зарождается в историографии науки, получила
название кейс-стадис (case-studes) - ситуационных исследований. «Кейс-стадис - это как бы
перекресток всех возможных анализов науки, сформулированных в одной точке с
целью обрисовать, реконструировать одно событие из истории науки в его
цельности, уникальности и невоспроизводимости».
Научное открытие
при использовании такой реконструкции изображается как историческое событие, в
котором смешались идеи, содержание, цели предшествующей науки, культуры,
условий жизни научного сообщества этого периода. Полученный научный результат
не берется изолированно для включения его в цепочку развития научных идей, а
рассматривается в соотнесении с имеющими место в этой ситуации научными
гипотезами, теориями, в контексте социокультурных, психологических
обстоятельств, при которых он был получен. Но может ли изучение локальных
(фокусных) точек привести к выявлению всеобщих характеристик изучаемого
периода? Анализ работ авторов, которые используют этот метод реконструкции,
показывает, что реально очень сложно выявить эти характеристики, поэтому в ходе
ситуационного исследования чаще всего создается фрагментарная историческая
картина.
В перспективе,
ситуационные исследования должны занять свое место в историко-научных
изысканиях. Но уже сегодня можно выделить их методологически значимые
особенности:
1. Эти
исследования сосредоточены не на готовом факте, итоге научного открытия, а на
самом событии, по возможности целостном и неповторимом. Это событие, даже
представляющееся частным и незначительным, несет в себе симптомы переломных,
переворотных событий в истории науки. Оно оказывается перекрестком разных
направлений историко-научных поисков. Ситуационные исследования сочетают в
себе синтетичность, универсальность и локальность, точечность, легко обозримую
предметность анализируемого события.
2. Неправильно
представлять кейс-стадис только как реконструкцию творческих актов, стоящих
где-то рядом с научным текстом, объясняющим его предысторию. В основном речь
идет о текстах, отобранных с целью как можно более полного воспроизведения
ситуации.
3. Кейс-стадис
характеризуется как некоторая воронка, в которую стягиваются и предшествующие и
последующие события, хотя осуществляется анализ настоящего науки, «теперь»,
даже если это «теперь» и отстоит хронологически во времени от настоящего
состояния науки.
4. Важно, что в
качестве целостного и уникального берется событие, малое по объему.
5. Внутри
ситуационных исследований трансформируются обычные для историографии науки
понятия, такие как непрерывность и дискретность, критерии научности,
индивидуальное творчество и готовая научная теория, научное сообщество и т. д.
6. Характерным
для ситуационных исследований является включение науки в контекст культуры,
что и заставляет перестраивать типичные для исторической реконструкции
понятия. При этом ситуационные исследования можно подразделять на два рода: а)
предметом изучения берутся некоторые мутационные точки, в которых меняется тип
культуры, тип мышления (диалоги Галилея, первые статьи Эйнштейна и т. д.); б)
более рядовое событие в истории науки, которое не выводит за рамки научного
мышления данной культуры, но сосредоточивает в себе, фокусирует его основные
особенности.
Если прибегнуть к
графической модели истории науки, то традиционная кумулятивная историография
науки может быть представлена прямой однонаправленной линией, в то время как
историческая реконструкция на базе кейс-стадис будет представлять собой нечто
вроде плоскости с возвышающимися на ней холмами и пиками, которые изображают
события большей и меньшей значимости. Между событиями (а ими могут быть и
конкурирующие теории) устанавливаются диалогические отношения, что на
графической модели можно показать как линии, соединяющие различные холмы и
пики.
Опыт известных
историко-научных работ, выполненных по методу ситуационных исследований,
показывает, что реконструкция прошлого события как уникального предполагает
сложную теоретическую работу по обобщению при построении целостного,
«объемного» события, что достаточно сложно и представляется делом будущего. Все
больше в исследования по истории науки проникает идея взаимодополняемости существующих
методов.
Известный ученый,
естествоиспытатель и мыслитель В. И. Вернадский (1863-1945) предложил идею
рассмотрения истории науки как становления и развития научного мировоззрения.
Опираясь на идеи социокультурной обусловленности научного познания, большой
вклад в исследование истории науки внесли ученые П. П. Гайденко, Е. А. Мамчур,
Л. А. Маркова, С. Р. Микулинский, Л. М. Ко-сарева, И. Д. Рожанский и др.
Вопрос о
периодизации истории науки в историографической литературе является
дискуссионным. Воспользуемся получающей все большее признание периодизацией,
согласно которой науке как таковой предшествует преднаука, где зарождаются
элементы (предпосылки) науки, затем следует классическая наука, неклассическая
и постнеклассическая (см. работы В. С. Степина, В. В. Ильина и др.).
Три функции
науки. Биография науки - это ее жизнеописание, и о жизни науки мы с полным
правом говорим потому, что жизнь науки - это часть жизни человека.
Как уже
говорилось выше, душа человека требует от интеллекта завершенных знаний о мире,
иначе она будет находиться в состоянии тревоги и страха. Интеллект, движимый
природным любопытством, жаждой познания поставляет человеку все новые и новые
знания. Поскольку душевная составляющая человека сильнее интеллектуальной,
интеллект оказывается в сложном положении: угождать себе - значит непрестанно
находиться в познавательном процессе и обновлении знаний о мире; угождать душе
- правдами и неправдами обосновывать достоверность наличного знания.
В целом, если
расположить в иерархической последовательности функции науки в связи с их
ценностью для человека то, есть достаточно оснований для следующего ряда:
1.
Психологическая функция - научное знание прежде всего ублажает душу человека, в
смысле создания мифов о почти полном познании мира.
2.
Духовно-интеллектуальная функция - научное знание и научная деятельность
ублажают врожденную познавательную потребность человека.
2
Утилитарно-прагматическая функция - научное знание используется при разработке
технологий получения материальных продуктов для ублажения человеческого тела
(тепла, света, трас порта, средств связи).
Познание не
ограничено сферой науки, знание в той или иной своей форме существует и за
пределами науки. Появление научного знания не отменило и не упразднило, не
сделало бесполезными другие формы знания. Полная и всеобъемлющая демаркация -
отделение науки от ненауки - так и не увенчалась успехом до сих пор.
Каждой форме
общественного сознания: науке, философии, мифологии, политике, религии и т. д.
- соответствуют специфические формы знания. Различают также формы знания,
имеющие понятийную, символическую или художественно-образную основу. В самом
общем смысле научное познание – это процесс получения объективного,
истинного знания. Научное познание имеет троякую задачу, связанную с
описанием, объяснением и предсказанием процессов и явлений действительности. В
развитии научного познания чередуются революционные периоды, так называемые
научные революции, которые приводят к смене теорий и принципов, и периоды нормального
развития науки, на протяжении которых знания углубляются и детализируются.
Научные знания характеризуются объективностью, универсальностью, претендуют на
общезначимость.
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49
|